Пролог
24 октября 2018 г., 01:42
Посреди бушующего пламени стояла девушка, облачённая в латные доспехи когда-то белоснежного цвета, с золотыми декоративными элементами. Из её спины лилась белоснежная энергия, формируясь в нежные перья. Её латная полуюбка была истерзана битвой, доспехи пробиты в нескольких местах, а прекрасное лицо, подернутое тенью скорби, и спадающие на плечи волосы цвета горного снега, искрящегося на солнце, были покрыты запекшейся кровью. Ихор шипел, стараясь даже после смерти его обладателя, растворить шёлковую кожу его противницы. Но это не волновало девушку. Ребра ныли, скорее всего, треть была сломана, правая рука лишь недавно начала снова двигаться, а ноги были исцелены лишь отчасти, из-за чего коленные суставы натужно скрипели при движении. Хриплый вздох донёсся изо рта. Одно лёгкое она не смогла исцелить. Её внутренние органы страдали от вражеской химической атаки, а физические повреждения только усугубили характер. Колотая рана вновь открылась, и кровь начала заливать поддоспешник. Девушка сконцентрировала остатки сил и направила энергию Порядка, дабы вернуть тело в исходное состояние. Большую часть своего резерва она потратила на восстановление рёбер и закрытие внутреннего кровотечения, потому, сейчас она могла лишь попытаться закрыть свою рану, остановить кровотечение.
С трудом, ей удалось. Она проживет чуть дольше. Руины предместья укреплённого города Бовель жалобно кричали, насилуемые языками зловещего пламени. Стоны досок ужасным треском переговаривались с, казалось бы, неуместным здесь, звуком ‒ смехом.
Девушка все время смотрела вниз, на то, что у нее на руках. Свёрток с хихикающим малышом. Её, покрытое корочкой крови лицо, не переставая разглядывало довольное лицо младенца, выискивая знакомые ей черты. Она видела серые, задумчивые глаза его матери, нос и волевой подбородок его отца. Роды прошли удачно... так, как и планировалось изначально. Девять месяцев до их гибели. До количественно-качественного перехода.
Малыш перестал смеяться, вглядываясь в грустный лик девушки. Он тоже всматривался, выискивая в нем что-то. Возможно, причину её грусти. Воительница пыталась справиться с чувствами. Она всегда говорила, им и себе, что будет любить малыша. Но было ли это правдой? Будет ли она любить его так же, как его мать? Уважать так же, как его отца? Она не была уверена. Сейчас, она смотрела на плод их взаимного суицида, что хихикал у неё на руках, не ведая, какой ценой досталась ему жизнь. Он и не мог этого осознать. Но она хотела, чтобы на его радостном лице отразилась хоть толика вины и сожаления.
Капля крови соскользнула со щеки воительницы, но та быстро прикрыла ребёнка правой рукой. Его глаза мигом метнулись к нависшей латной перчатке. Он смотрел на неё с интересом... С вызовом. Луксорд криво усмехнулась, на секунду возжелав увидеть, что же малыш в одеяле может противопоставить ей.
Убрала руку. Но кровь, растерзанная дорожкой из слез, продолжала падать. Её рука не двинулась, пронзив тело искрой боли, столь яркой, что затмила её взор. Несколько капель упали, смешавшись с одеялом.
Девушка не могла больше сдерживаться. Сколько бы не было на ней брони, сколько бы не было брони на её сердце, она не была каменной, оно не было каменным. Согнувшись под тяжестью невосполнимой душевной утраты и терзаемая болью, что затмевала физические раны, она зарыдала. Не сдерживаемые ничем всхлипы прорезали монотонность окружавшего их пожара. Эти звуки были более уместны. Но все равно они были несравнимы с теми тривиальными слезами, что проливали на полях битвы. Воительница утратила и друзей и любимых...и цвет жизни. Её смысл.
«Неет...»— убеждала себя она — «ещё...есть он! Они же просили меня! Сохра...».
Слезы затмили даже мысли, окутав их серым порогом глубокого отчаяния.
«...нить. Если бы не моё обещание... они бы не решились! Нет!»
Девушка замотала головой. Она винила самую главную преступницу, виновницу гибели своих друзей и нескольких сотен жизней Бовельских граждан. Саму себя.
«Я...полюблю его! Хотя бы ради вас! Он же не виноват! Это... только...я».
Комочек заворочался. Соленые слезы попали на его лицо, заставив встретиться с новым врагом ‒ невидимым! Малыш начал удивленно осматриваться, выискивая нападающего, пока не понял, что эта атака пришла от девушки. Он удивленно посмотрел на неё, понимая, что не чувствует враждебности.
Только скорбь.
Позади девушки клубились тени ‒ прибыл её верный друг и напарник. Он стоял молча, не смея нарушать тишину своими неуместными словами. Но одиночество было разрушено. Девушка не хотела слушать его, наверняка, сухие комментарии, лишённые человеческого. Но они оба осознавали, что знают о присутствии друг друга. Из тени прояснились доспехи темнейшей ночи, схожие по оформлению с теми, что носила девушка. В покрытых латными рукавицами, наручами и наплечниками, руках было то, что она никак не ожидала увидеть. На её плечи, хирургически точно и нежно, положили плед. Девушка и не заметила, как продрогла. —Как все прошло? ‒ Воительница первой нарушила тишину, дабы оправдать собеседника перед собой. Она первая начала разговор. Первая захотела услышать его слова, подернутые псевдоэмоциями, что тот так неумело пытался показать. —Ахерон мертв. Натаниэль завершил битву. Райзер...тоже. —Ум...,‒ всхлип помешал сказать, вырвавшись из её рта. Тень подлетела ближе, став перед ней. Безликая тьма в капюшоне склонилась над ребёнком. А затем также спокойно подняла голову. Руки обняли девушку, трепетно прислонив её голову к груди. Эта тёмная тень была сегодня максимально человечна. Даже, знающая его как себя девушка, была удивлена. —Не нужно быть сильной. Можешь поплакать. Я никому тебя не выдам. Никогда. И она воспользовалась этим предложением. С трудом, но она полностью открылась ему в этот момент. Тень же спокойно стояла, исцеляя девушку и оглядываясь вокруг. На втором месте, после интересов сломленной девушки, для него были его собственные интересы, а потому, он очень жалел, что не мог присутствовать при рождении ребёнка. Ах, если бы он знал, что на мать и её подругу нападут, то настоял бы на своём присутствии, но, он этого не предсказал, поэтому ему пришлось удерживать войска врага, пока элитная группа напала на их убежище в Бовеле. Все они были ничтожны в сравнении с Белоснежным Паладином Эльдара, но не их командир. Тот с легкостью довёл её до небоеспособного состояния, а потом... Он посмотрел на клубок в руках девушки. Тот заинтересованно взглянул на него. Его серые глаза оценивающе рассматривали Тьму, словно пытаясь выискать в нем слабости. ... ребёнок убил высшего демона. Аватара Бога Хаоса Нимрода. Тень трепетала от негодования, злобы на самого себя, из-за того, что пропустил такое. Смех этого ребёнка оповестил весь мир о своём рождении. Падший аватар не мог себе представить масштабы того, что может случиться, если они не скроют ребёнка. —Ну-нужно готовить заклинание....да? ‒ Проглатывая слезы, спросила девушка. —Без Натаниэля я ничего не смогу сделать. Скипетр у него. Через полдня он окажется здесь. Отдохни пока. —С-спасибо. ‒ Поникшие плечи девушки делали это «спасибо» ещё более милым, заставляя хотеть её защищать. Наверное, это должен был бы испытать Падший, если бы его чувства не были лишь иллюзией, ширмой для взаимодействия с такими, как она. Он остановился и прислушался к тому, что у него внутри. Кажется, он действительно хотел защитить её. Помочь ей, выслужится перед ней ‒ он искал синонимы. Но перестал. Сейчас есть более важные дела, чем его самокопания. Вскинув руку, он начал произносить заклинание. Высветившийся магический круг раздробился, некоторые взлетели вверх, рассеивая смог и пепел. Один увеличился в небе и начал разгонять зловещую тьму, что служила прикрытием демонам. А затем некоторые взлетели и слились с облаками. Спустя пару минут пошёл дождь. Он лил на пожары, огибая места, где проводились спасательные работы. —Я хочу...попрощаться. —Да, я оставлю тебя. Скажу об этом нашему товарищу. В облаках виднелся крылатый силуэт. Он спешно пикировал, желая побыстрее оказаться рядом со своей возлюбленной. Луксорд хотел было миновать Падшего, но тот вскинул руку, призвав его остановится. —Чего? —Она хочет попрощаться. —Я должен быть с ней! —Она хочет побыть наедине с павшими. Молодой человек окинул Тень злобным взглядом. —Я не совсем понимаю ваши чувства, скорее признаю их существование и осмысляю умом. – Падший понимал, что лучше не говорить «чувствую то же самое». —И считаю, что иногда необходимо дать человеку побыть одному со своими мыслями и чувствами. Тот недовольно скривился, смотря в спину той, кого любил. Глядя на него, Падший понимал, почему аватары Эльдара считали эмоции опасными и причинами изменений. Собственно, Тень и сам был символом влияния эмоций. Воительница чувствовала, что усилиями её друга телу стало лучше. Но её сердце все ещё страдало, и будет страдать ещё долго. —Я выполню своё обещание. Не только ради того, чтобы ваша смерть была не напрасной. Но и ради того, чтобы ваши мечты стали явью. Я докажу, что одиночество ‒ не смысл вашего вида! ‒ Она наклонилась и коснулась губ малыша своими. Тот поднял ручку, схватившись за её ухо. Разомкнув поцелуй, она протянула ему палец, и тот довольно схватился за него. Малыш засмеялся. От этого наполненного жизнью смеха её передёрнуло. И тут же она укорила себя за это. Отдав последнюю дань уважения и любви его матери, девушка тихонько начала напевать ему колыбельную. Тот довольно прикрыл глазки - он тоже устал и теперь мог расслабиться. Его окружали родные. Вместе они направились к своим компаньонам. Ангел и его темный товарищ обернулись. Она шагала по изрезанной битвой земле, на фоне серого, уставшего декабрьского неба. Её подернутое ноткой печали лицо было обращено к младенцу, что, наконец, уснул, ощутив на себе материнскую заботу. Уставшие и поникшие плечи давали понять о тягостях, что ей довелось пережить. Алексариэль видел перед собой величайшее и прекраснейшее зрелище, что поразило его до самой глубины души. С доспехом, покрытым кровью, запачканным кровью лицом и ребёнком на руках, Терезия Элия Августина Ризель была самим воплощением женственности и материнства. Та, кто боролась за счастье малыша. Та кто выборола его. Алекс мечтал увидеть её с их общим ребёнком. Сидящую, на изысканной белоснежной лавке его резиденции, среди обширных и прекрасных садов, она, в белоснежной тунике с золотым украшением ворота, и с их малышом на коленях. Из-за деревца выскочил бы их старший сын, желая напугать отца. Он бы потрепал его по голове, и уловил бы наполненный нежностью взгляд, что его любимая жена направила на первенца. Затем она бы подняла голову и встретила его взгляд. И легонько, нежно и наполнено счастьем улыбнулась бы ему. Мафусаил разделял чувства своего спутника. В какой-то степени. Он не задумывался о семье, даже никогда не представлял такого. Но Мафусаил также видел живописнейшую картину, что изображала женщину в её лучших проявлениях. Он видел перед собой живой пример святости и не мог подобрать стиха, что выразил бы его чувства и впечатления. Казалось, все поэты мира были слепы, глухи и черствы, раз никогда не видели нечто подобное. Это был конец эпохального события всего континента Норсхельм. Конец Войны Пепла. Злобный тиран Ахерон был побеждён, вскоре, его армии разбегутся, предварительно мародерствуя и грабя. Угроза была устранена, но империя Логресс будет восстанавливаться ближайшие десять лет, вытаскивая паразитов из своего израненного тела.***
15 лет спустя
***
Около речки в тени от массивного дуба, сидел мальчишка. Одет он был в простую рубаху на выпуск и коричневые штаны. Сандалии небрежно брошены рядом. Свесив ноги в воду, он распластался на траве и смотрел в голубое небо. Легкий ветерок скинул прядь непослушных каштановых волос, что заслонили его задумчивые серые глаза, пристально следящие за полетом птиц. Пока все готовились к ярмарке, парень решил умыкнуть ненадолго. Он не любил массовые мероприятия, и поэтому предпочёл одиночество у реки. Об этом месте знал только он и Риза, его подруга детства. Она была одной из многих сирот, оставшихся после войны десятилетней давности, и самой близкой к нему. Всего десяток детей, все они были одногодки, лишь Терезия была на два года старше, от того и решила возглавлять этот балаган из плачущих и кричащих детей. Со временем, староста отдал на восстановление один из старых заброшенных домов. И благодаря совместному труду, от которого парень тогда не отказался, в нем поселилось большинство ребят. Потянувшись, парниша оперся о ствол дуба и выставил руку вперёд. Он почувствовал, как дрожь прошла по его телу, и энергия его души стала просыпаться, словно медведь после спячки,приходить в движение. Потом она начала плавно течь в его руку, концентрируясь в ладони. —Меч к бою, – медленно, выговаривая каждое слово, произнёс он. Из ладони вырвался поток света, который застыл в форме несуразного клинка. Молодой человек сжал руку, окончив материализацию кинжала. Темно-серая рукоять и слегка светлее лезвие, гарда ярко выраженная, в виде крестовины. Он покрутил его в руке, сделал пару взмахов. — Опять играешься, Рейнхард? – Прозвучал нежный, слегка игривый голос. Рейнхард повернул голову и слегка сощурился в ответ на её радостную, солнечную улыбку. —Нашла. – Плавно, выговаривая каждый слог, сказала она, а затем, ткнула его пальцем в плече. – Ты водишь! —Ей, мы же не в салочки или прятки играем, Риза. —Хихихи, – игриво засмеялась она и села рядом на траву. —А как же платье, не испачкаешь? – На девушке было платье темно–зелёного цвета, вырез украшен серебристой бахромой, от которой вниз, словно ручейки, спускались короткие серебристые стежки, подобные длинной китице сосновых иголок. —Не волнуйся, Рейн, завтра все равно стирать будем вещи, да и цвет то у него на траву похожий, – весело сказала она, – хороший сегодня день, тёплый и солнечный. Кстати, точно, большая часть погрузочных работ уже завершена, можешь возвращаться. Рейнхард встал и подал руку девушке. Вместе они направились к деревне. А там уже собралась толпа мальчишек, закончивших нагружать телеги. Среди толпы Рейн высмотрел Эркемея, Валора и Ричарда. Эти трое были теми, кого он мог назвать друзьями. Пусть у них у каждого и были свои странности и тараканы в голове, но они были часто вместе, бродили по лесу и воевали с воображаемым василиском. —Ребята, привет. – Поздоровался Рейнхард. – Я вас после утренней тренировки не видел, куда вы пропали? —Пропали? Хотя да, это точно сказано. Валор и Ричард точно, что пропали. Меня поймали на речке и заставили катать бочки, а вот про них не знаю. –Ткнул пальцем в сторону Валора и Ричарда. — Кто же виноват, что ты такой предсказуемый? Ты ведь только около плотов и речек ошиваешься. А вообще меня подкараулили и заставили грузить фрукты. – Ответил Ричард. —Хах, как всегда самое лёгкое досталось! Я и не пытался улизнуть, оттого меня и назначили главным над ребятами, что грузили пшеницу! – Высказался Валор. Сегодня был особенный день – подготовка к ярмарке, что состоится через неделю в Бовеле – ближайшем городе. После утренней тренировки со старостой, и по совместительству с главой ополчения. Гирой, ребят забрали на различные работы. —А ты, чем ты занимался? – С вызовом спросил Валор. —Я помог Ризе по дому и вот явился сюда. – С честным лицом соврал Рейнхард. Он знал, что Риза поддержит его, и потому был смел в своей лжи. Сразу после тренировок он помог убрать с поляны инвентарь, а потом тихонько улизнул в окружавший деревню лес. — Ладно! – Риза громко крикнула им. — Пора вам на урок! Титус и Андре не будут в восторге, если вы опоздаете! Потом обед! Хотя, на обед вы не опоздаете.
