Veni, vidi... Dilexi?

— Платье покороче, локоны подлиннее, — бормотал Элн, прихорашиваясь. Зеркало отражало длинноногую ладную красавицу-сильфиду в очень неприличном голубом платье. Издевка природы: нежное благоуханное имя Элана и девичья внешность принадлежали юноше, склонному учинять разгромы и скандалить. А что поделать, если иначе не получалось защищаться? Элн даже вуаль носил, чтобы скрыть лицо, но прятать тело в мешок не хотел, без того штаны свободные и рубаха с длинным рукавом. Сегодня Элн решил показать всего и побольше. Был бал… И ладно бы бал был из тех, что давались в Цитадели Стихий, куда собирались все стихиалии посмотреть на других, подыскать невест и женихов, показать себя и свое могущество. Нет, бал был сегодня в Морском Дворце Запада. После очередного инцидента между Элном и одним из русалов, кажется, внуком Лорда Иллэра Ларада, видеть сильфа на этом балу не горели желанием. А вот Элн жаждал попасть туда и поесть вволю. У морских всегда чудесно кормили. А подразнить лишний раз этого самого внука, в честь которого и давали бал, хотелось. — Каллис, все готово. Молодой русал повернулся к той, что стояла в дверях, улыбнулся: — Да, мама, я тоже готов. Его отец взял в жены девушку из стихиалей Земли. Потому у них только трое детей, а не по десять-двенадцать, как у его дядьев. И сегодняшний бал в его честь вполне может стать и балом выбора невесты. Ему уже достаточно лет, чтобы озаботиться таким вопросом. — Красавец мой, — мама подошла, поправила переплетенные в десятки косичек волосы, украшенные выкованными дедом Архешем заколками. — Сегодня ты затмишь всех. — Надеюсь, мама, надеюсь. А кто из семьи еще будет? — Дедушки обещали прибыть позже — у них внезапно возникла работа. Остальные уже тут с женами и мужьями. Каллис улыбнулся и вышел в зал. С другой стороны туда влетела красотка-сильфида, заставив всех недоуменно переглядываться. — Что тут делает Воздух? Хотя сильфов было много и в зале — Ларады и А-Шэры не гнушались заключать браки с чужими стихиями, главное, чтобы все было по любви. Полукровок тоже хватало. Каллис внимательно оглядел нежданную гостью, чуть нахмурился: она казалась ему знакомой, наверное, видел на приеме в Цитадели Стихий. Длинные серебряные волосы, взбитые ветром, длинные же ноги, открытые юбкой. Она была прекрасна. И голодна, судя по тому, как жадно косилась на накрытые столы. Каллис поспешил к гостье. Никто в Морском Дворце сегодня не будет обижен, даже если он просто случайный гость. Это его праздник, и он имеет право приветить любого. — Добрый день, прекрасная леди. Она улыбнулась ему, сверкнув голубыми глазами, снова голодно посмотрела на стол. — Позвольте пригласить вас… Ну, да, он нарушал этикет, и эту сильфиду сегодня же запишут в его предполагаемые невесты. Да и ладно. — На танец? — голос у нее был мелодичный, с еле заметным шелестом ветра. — А вы согласитесь? — Нет. Я хочу попробовать вон те разноцветные штуки. А потанцевать с вами найдется немало желающих. — А если я пообещаю, что после танца сам лично провожу вас к столу и даже поухаживаю? Каллис мысленно удивился сам себе, но, похоже, шип хвостокола попал ему под чешую. — Тогда на один танец я соглашусь. Она пахла морским ветром, видимо, долго летела, в танце прижималась, насколько пышная жесткая юбка позволяла. Каллис проклял эту юбку всеми известными ему проклятьями. Из-за нее было неудобно танцевать. Но когда музыка смолкла, сдержал слово и повел гостью к столам. Предполагался фуршет, так что все блюда были поделены небольшими порциями на гигантских подносах, инкрустированных перламутром. — Что предпочитаете, милая леди? Рыба, моллюски, мясо, овощи? «Милая леди» предпочла рыбу. Ближайшие три блюда опустели быстро. Элн не мог поверить своему счастью. Он ел… Впервые за пару дней он ел хорошую еду, дрожа от жадности. Хотелось все попробовать, сожрать, а что не влезет — то надкусить. Что поделать, готовить он не умел, родители улетели в очередное путешествие, надеясь зачать еще ребенка, а у друзей у самих был вопрос: кого б сожрать. И не то, чтобы родители не оставили ему достаточно еды… Просто Элн сглупил, похвастав пустым домом и полным погребом в компании таких же обормотов, как он сам, и в результате через три дня остался в сплошном бардаке и без крошки готовой еды. И сейчас он стремился наверстать голодное время. Каллиса при этом игнорировал напрочь. Через какое-то время тот, тоже перекусив, пробормотал: — Я вас оставлю, леди, — и вышел в бальную залу. Обязанности хозяина бала с него никто не снимал, так что еще минимум три танца с разными девицами. Элн воспрянул духом, прихватил блюдо с какими-то маленькими странными бутербродами, огляделся и рванул к выходу, унося добычу. Кажется, его не заметили. Никто не завопил вслед: «Держи его!», вернее, «ее», никто не кинулся за незнакомкой, стащившей кучу снеди. Вот и славненько. Этой еды хватит, правда, ненадолго. Элн был счастлив. Дома он аккуратно переложил маленькие бутерброды в холодильный шкаф. И залюбовался подносом, серебряным, с узором из играющих рыб. — Оставить себе, что ли? Если оставлять — придется прятать в своей комнате, родители не поймут, если найдут. А если возвращать… А как? Явиться к русалам и признаться, что спер? Ага, как же! Может, просто кинуть в море? Но не мог же он в подол еду сыпать… Коротковат подол. И уходить было б неудобно. Просто так выбросить блюдо было жалко. Элн потратил много времени, чтобы рассмотреть каждую рыбку, каждую фигурную волну и ракушку, изображенные на нем. «Оставлю», — решил он. Очень уж красиво было. — Надо было туфлю на память этому чешуйчатому оставить… — вслух сказал он и рассмеялся. — Интересно, удастся ли еще разок на бал попасть. Вина хочу. Нужно было покрутиться там, где общалась вся молодежь всех стихий — в Цитадели. Там можно было узнать, у кого какое мероприятие намечается. Собственно, в Цитадели Элн и узнал о прошедшем бале у Лорда Воды. Он влез в свои мешковатые штаны и такую же рубаху, замотал лицо так, чтобы только глаза виднелись. Что поделать, отбиться от земляных было непросто, после одного случая Элн стал одеваться вот так. А еще кидаться на всех, как бешеная собака, так и норовя обхамить. Как у него еще друзья были, никто не понимал. Видимо, были еще среди стихиалей те, кто снисходительно и с пониманием относился к проблеме Элна. Правда, Каллиса среди этой горстки понимающих не было. Ему и прилетело сильней всех, как только Элн в ужасе понял, что эта рыбина ему нравится. Нет уж… Ни за что. Он не лучше прочих. Потому Каллис в тот день узнал о себе и своей крови много интересного. Потому-то и обходил он Элна теперь по большой дуге, косясь, как конь на овода. А когда не получалось, огребал от сильфида по самое «не балуй», при том никогда не огрызался, в отличие от прочих русалов. Характер он взял от деда Археша. Взрывной, да, но эти его взрывы видело только глубокое море, а никак не чужаки и тем более не родные. Элн закончил заматываться в ткань, убедился, что все скрыто, и взял курс на Цитадель. Быстрый полет слегка умиротворил. Мог бы и так переместиться, но предпочитал именно лететь, все равно не так, чтобы уж очень далеко. В Цитадели было полно народа, как и всегда. При виде Элна молодежь слегка отодвинулась с его пути. Сильфид фыркнул и пошел слушать, где удастся поживиться. И сразу же поздравил себя с неслыханной удачей: лорды Воды и Огня собирались праздновать трехсотый юбилей своего брака, здесь же, в Цитадели. Приглашены все, кто соизволит явиться. — Я точно соизволю… И даже в образе Эланы. Вернее, в платье. Главное, чтоб не слишком коротком. И сразу к столу, наесться и улететь. О его проделке — переодевании в девицу — не знал никто. Платье Элн перешил из материнского себе сам, и даже немного хлопкового пуха в специальные кармашки на груди напихал, чтоб было правдоподобнее. Пока что удавалось проворачивать такие трюки без единого огреха. Все любовались его ногами, а он тем временем ел. Что поделать, если родителей и денег вечно нет, а голодный желудок и голодные друзья есть? Осторожно расспросив кого-то из огненных, когда назначено сие действо, он с радостью узнал, что всего через два дня. Значит, если растянуть стащенные бутерброды, он не останется голодным в ближайшие дня три. А если удастся спереть что-то с фуршета в Цитадели… А если подшить к подолу пару кармашков, зачаровать на вместимость и непромокаемость? — Опять этот сверток явился, — вполголоса обсуждали его. — Чем он таким болен? — Может, у него кожная какая-то болезнь? — Но язык у него ядовитей любого клыка кобры. Было обидненько, но не настолько, чтобы разматываться. Жить еще хотелось, и жить не зажимаемым в темном углу стабильно каждый раз. Так что Элн отправился на фуршет, стянул там пригоршню фруктов и удалился в угол. Что поделать, слишком много народу, ничем не занятого. Каллиса он увидел почти сразу, как только тот вошел в зал. Русал был одним из тех, кто унаследовал от деда — Огненного не только характер, но и шевелюру: пепельная грива, сдерживаемая только драгоценным гребнем, плескалась за его спиной ровным потоком, как осенняя река. Элн вспомнил про танец, фыркнул. Интересно, как скоро рыбина забыл Элану? И обнаружил ли пропажу подноса? Каллис обвел глазами зал, двинулся к группке сильфов, о чем-то заговорил с ними. Те пожимали плечами, девицы жеманно хихикали, но русал оставался равнодушен к их ужимкам. Отошел, коротко кивнув, направился к другой части зала. Элн следил за ним глазами, любовался движениями почти не скрытого одеждой тела: Каллис по традиции носил только юбку и широкий пояс из рыбьей кожи, расшитый жемчугом. Сегодня еще ожерелье нацепил, закрывающее горло и плечи, спускающееся ровными рядами перламутровых чешуек и серебряных узорчатых медальонов до середины груди. Франт! Потом он направился к Элну. Тот проглотил последний кусок и замотал лицо обратно. — Что надо, рыбина? Через слои ткани голос звучал глуховато, то что надо. — Ответ на один вопрос, и все, — Каллис примирительно улыбнулся. — Ты, случайно, не знаешь, кто из стихиалий Воздуха был вчера в Морском дворце? Это девушка, голубоглазая, светловолосая… Я не спросил ее имя, но… — Меня там не было, если ты не заметил. — Но, возможно, ты что-то слышал? — Нет. А что, красотка наступила тебе в танце на плавник? Так ты не расстраивайся, они и так кривые. — Ладно, я понял: не видел, не слышал и знать не желаешь. Извини, что потревожил, Заноза. — Как ты меня назвал, селедка тухлая? — Так как ты заслуживаешь, заноза ядовитая! — И что я тебе такого сделал? — вспылил Элн. — Если б ты что-то сделал, я бы тебя на поединок вызвал… Хотя, нет, не вызвал бы, слишком ты заморенный, еще пришиб бы ненароком, — Каллис окинул его непонятным взглядом, хмыкнул и развернулся. Элн с досадой толкнул его порывом ветра. — Чтоб ты растянулся. Не вышло — русал восстановил равновесие, даже не обернувшись, только обидно рассмеялся. «Отомщу», — решил Элн. План мести воплощать он начал по возвращении домой: зачаровал карманы на юбке, приготовил композицию из цветов для притираний. Следовало благоухать на балу. И сверкать, хотя сверкать как раз было нечем, надевать драгоценности мамы Элн побоялся, а своих у него не было, разве что пара браслетов. — Придется обойтись своей красотой. Волосы он заплел в несколько кос, чтобы к балу они легли волнами. Что бы еще такого придумать для страшной «мсти»? Очаровать эту снулую селедку, выманить поцелуй и бросить? Да, это будет отлично. Пускай потом разыскивает свою незнакомку по всему миру. Элн посмеялся, втирая в кожу цветочный настой. Ему и в голову не приходило, что так поступать жестоко: по сути, русал ему ничего худого не сделал, по углам зажимать не пытался, первым не нападал. А что нравился, так это не преступление. У сильфа в его возрасте еще ветер свистел в голове, выдувая все намеки на здравые мысли хоть о чем-то. Придумал веселую шутку, возрадовался и побежал исполнять. Каллис был старше, как бы ни в два раза, потому и смотрел на него слегка снисходительно: ну, пытается мелкий кусаться, пусть его. О том, что задумал Элн, он не знал и потому ни о чем особенно не волновался. — Хороша, — решил Элана, осматривая себя в зеркале. Юбку пришлось сделать как можно более жесткой, пышной и очень многослойной, чтобы не раскрыть принадлежность к мужскому полу. Как раз два дня и ушло на шитье. Потом, тихо ругаясь, пришлось натянуть еще и чулки, тут вам не бал на дне моря, тут соответствовать придется. Чулки обняли ноги как легкая дымка, это утешало. Туфли он выбрал на высоченном каблуке, больше похожем на шпильку для волос — все равно почти все время левитирует, так что не страшно. Между слоями юбки прятались подшитые кармашки, куда можно будет незаметно складывать еду. Главное, сделать это перед тем, как улететь с бала, значит, придется раздразнить русала, нацеловаться с ним, потом сбежать в фуршетный зал, набить карманы и желудок, и домой. И не лететь, а сразу по нитям ветра переместиться. Чтоб не проследил никто. Элана переместился в Цитадель, чуть не повизгивая от восторга. Ну держись, рыбка. От красоты залов захватило дух: такое смешение воды и огня завораживало, приводило в трепет и восторг от того, как гармонично сплетались несовместимые, казалось, стихии. Огненные фонтаны взмывали над чашами с водой, водяные купола окружали чаши с огнем, в зачарованных столбах воды тут и там мелькали золотые рыбки, а широкие жаровни позволяли полюбоваться на саламандр и огненных фей, танцующих над углями. Элана даже погладил одну из саламандр, конечно, едва прикасаясь. Ему тут все безумно нравилось, особенно рыбки, которые то и дело подпрыгивали вверх. — Как красиво… — Вам нравится, милая леди? — вкрадчиво поинтересовался неслышно подкравшийся со спины Каллис. Впрочем, рук к девушке он тянуть не стал, как можно было ожидать, но и сбежать мимо него было нельзя, не прыгать же до потолка, давая рассмотреть, что там прячется под юбками. — Да, — настороженно ответил Элана. — Это совмещение стихий весьма необычно. — Это дед Археш и дед Иллэр постарались, — тут же расплылся в улыбке русал. Было видно, что он очень любит обоих. — Хотите, я вам здесь все покажу? Только, во имя Дракона-Жреца, назовите ваше имя, прекраснейшая, и простите, что не узнал его в первую нашу встречу. — А зачем вам мое имя? Пусть оно пока что останется тайной. — Как же мне к вам обращаться, драгоценная леди? — Каллис предложил «леди» руку. — Лунная Леди, — Элана вспомнил свое детское прозвище. — Меня так называли раньше… Из-за волос и потому что мне нравилось сидеть на скале над морем и петь. Вы ведь знаете эту легенду? Руку он проигнорировал, полевитировал рядом. — Знаю. Что ж, Лунная Леди, прошу. Пришлось ему делать вид, что ее нежелание касаться его руки ничуть не задевает. Хотя Каллис мысленно вздыхал, помня тепло тонких пальцев, что довелось почувствовать только раз. Но здесь тоже будут танцы, может быть, сильфида снова согласится стать его партнершей на пару танцев? В тот раз она незаметно сбежала, а ведь он вернулся очень быстро, надеясь снова пригласить ее. — Мне и в голову не приходило, что можно так совмещать стихии, — Элана забыл про желание еды, любовался всем, что видел, трогал воду. Каллис призвал из ближайшего фонтанчика водяной шар с яблоко размером, несколькими жестами заставил его превратиться в венок из хрустально блестящих цветов. — Этот лед не растает, пока вы того не захотите, — опуская венок на голову Эланы, сказал он. — Правда? — сильф пощупал венок, потом снял его с головы, полюбовался. — А если я хочу, чтобы он никогда не таял? Он останется со мной навечно? Этот милый жест отчего-то не разозлил, а заставил смутиться. — Значит, останется навечно, — русал кивнул, подтверждая свои слова. — Мне будет очень приятно. Сильф улыбнулся ему, потом вспомнил о своем коварном плане. В голове у Эланы мелькнула глупая мысль: хорошо ли рыбка целуется. Как бы так проверить? Каллис не давал возможности осуществить задуманное Эланой, там, где они проходили, всегда кто-то был, и Элана отступался, целоваться на глазах у кого-то он не хотел. Это должно было остаться между ними, эта его маленькая проделка. — А бал в вашем дворце был воистину прекрасен, Каллис. Жаль, что пришлось его покинуть столь быстро. — И мне очень жаль, что вы так скоро его покинули, — согласился русал. — Я слышу музыку, скоро начнется бал. Хотите взглянуть, как танцуют Лорды Воды и Огня? Первый танец сегодня принадлежит им. — Да, очень хочу, идемте, — Элана, как и все сильфы, был падок на красоту движений. — Но руки держите при себе. — Как прикажет Лунная Леди, — усмехнулся Каллис, чуть склонив голову. Невидимый оркестр наигрывал что-то легкое, но вскоре замолчал, и гости бала разошлись к стенам залы, освобождая ее центр. Прямо на мраморной мозаике вспыхнул огонь, рассыпался искрами, и из него шагнул статный пепельноволосый красавец, сверкнул огненными глазами. Запела одинокая скрипка, Лорд Огня развернулся, обводя взглядом собравшихся, словно искал кого-то, расстегнул фибулу багряного плаща, отбросил его в сторону, и тот истаял искрами. Из разлетевшихся веером капель воды вышагнул Лорд Воды, скользнул по мрамору, огибая Огненного и словно бы его не замечая. Элана весь превратился в слух и зрение: танец? О, да. Но еще это был поединок, пусть и без оружия, если не считать таковым пламенеющую сгустком огня розу на длинном стебле, которая возникла в руках Лорда Огня и, коснувшись цветком щеки Лорда Воды, окрасилась на мгновение густой лазурью. Иллэр перехватил розу под соцветием, вытаскивая ее из руки супруга, осмотрел, затем спрятал за спину. Во взгляде читался откровенный вызов. В его руках роза стала сапфировой, словно море на глубинах. Археш двинулся вперед под четкий ритм, подкованные металлом каблуки на каждый шаг выбивали искры и звон из пола. Иллэр скользил, уворачиваясь от приближения Огненного, дразнил мельканием тела под полупрозрачной юбкой, извивался как угорь. Его запястья, предплечья, шея, волосы были украшены изумительными драгоценностями, даже на талии переливался серебряной филигранью и сапфирами пояс. Весь он казался сверкающей чешуей рыбкой, готовой проскользнуть меж пальцев того, кто охотится. Но вот роза неожиданно оказалась в руках Огненного, и все изменилось в мгновение ока: бывшая жертва превратилась в охотника. Теперь уже Архешу пришлось отступать, мелодия становилась все быстрее и яростнее, пока не оборвалась как раз в тот самый момент, когда оба Лорда сплелись в объятии, оставив нерешенным вопрос, кто же победил в извечном противостоянии двух стихий. Взметнувшиеся искры скрыли танцоров и рассыпались. — Теперь увидим их только на фуршете, — улыбнулся, выдыхая так, словно весь танец задерживал дыхание, Каллис. — Это было так… — Элана не мог подобрать слов. — Вот бы и у меня был такой же партнер однажды. — Кто ищет, тот всегда найдет. Позволите пригласить вас? Сейчас звучала более спокойная музыка, позволявшая парам плавно кружить по залу. — Не позволю. Я не люблю танцевать, — Элана вспомнил про свой план. — Но мы можем прогуляться. Где-нибудь подальше ото всех. Русал на миг озадачился, потом просиял: — Идемте на верхние террасы? Сейчас там вряд ли кто-то будет, а мы сможем полюбоваться на закат. — Идемте, — Элана рассудил, что вернуться к столу всегда успеет. — Вы любите закаты, Каллис? — И рассветы тоже. Иногда только эти редкие мгновения выпадают, чтобы отдохнуть от учебы или усмирения стихии. — Поэтому у вас все еще нет своей пары? — И поэтому тоже. Я мечтаю создать семью по любви, как и все в нашем роду, начиная от Лордов. — Что ж, приятная мечта, — Элана усмехнулся, присаживаясь на перила, окружающие открытую террасу. — Единственная. Многие из младших, — Каллис сделал неопределенный жест, — не моей семьи, нет, других, они мечтают занять титул Лорда, не понимая, что это не привилегия. Я хотел бы, чтобы мои Лорды прожили безумно долгую жизнь. — Они выглядят довольно бодрыми для своих лет, возможно, подпитывая друг друга, они ее и проживут. А что, вы уже присмотрели себе предмет воздыхания или пока в раздумьях и учебе? — Позвольте не отвечать на этот вопрос, — русал улыбнулся. — Конечно, — Элана устремил взор на закат, залюбовавшись переливами красок. Хотелось соскользнуть с перил и понестись туда, в ало-золотое марево, он даже перекинул ноги в бездну. — Осторожно! Каллис позволил себе обнять ладонями тонкую талию девушки, подчеркнутую атласным пояском. Элана вздрогнул, затем с разворота ударил. И это была не пощечина, отнюдь, залюбовавшийся закатом сильф расслабился, перепугался прикосновения, потому провел прямой удар в нос Каллиса, стремясь сделать это побольнее. Русал, не ожидавший такого, отлетел к противоположной балюстраде узкой террасы, основательно приложился затылком о мраморные перила и со стоном сполз на пол, прижимая ладонь к носу. Сквозь пальцы потекли алые капли. — Никогда! — заорал Элана. — Никогда! Меня! Не трогай! Не смей меня трогать! Ты понял? Он перемахнул перила, зацепился каблуком за какую-то завитушку, каблук немедленно печально хрустнул, сильф с досадой содрал туфли и запустил ими в Каллиса. Тот только локтем прикрылся, в зеленовато-синих глазах, мутных от боли, стыло непонимание: за что с ним так? Он же не распускал руки, просто на миг забыл о том, что эта злобная фурия — сильфида, которой не страшна высота. — Прошу прощения… — голос мерзко гнусавил из-за распухающего и наверняка сломанного носа. — Не прощу, — отрезал Элана. — Все вы… Сперва лапаете, потом прощения просите, а потом задираете юбку! Русал попытался подняться, но о перила он приложился сильнее, чем ему казалось. Перед глазами потемнело, он замер на коленях, опираясь на цветочную вазу. — Я никогда не позволил бы себе… — Разумеется, — саркастично согласился Элана. — «Как бы я дерзнул, но ваша красота ослепила меня, обладание вами приносит мне наслаждение словно обладание изысканнейшим сокровищем». Не вы первый, кто льет мне мед в уши. И с меня хватит. Он полевитировал прочь, намереваясь просто и без затей украсть еду и улететь. В фуршетном зале никого не было, даже слуг, так что ему удалось все задуманное. Об оставшемся на террасе русале он не думал, набил карманы всем, что особо приглянулось, и ускользнул домой. И только там, проходя мимо зеркала, заметил в волосах ледяной блеск подаренной диадемы из ледяных нарциссов. Он сорвал венок, бросил его в угол. — Лежи там и не вздумай растаять. Потерять подарок рыбины все равно не хотелось. И ведь все было так хорошо… Ну зачем он решил схватить Элану? Настроение испортилось, не радовала даже вкусная еда, которой он забил буфет. — А ведь я могу и вернуться… Да, точно. Переодеться, завернувшись в тряпье с ног до головы, и телепортироваться в Цитадель было делом минуты. На террасе русала уже не было, хотя путь можно было проследить по кровавым отпечаткам ладони, которой Каллис придерживался за стену, спускаясь. Он нашелся в одной из комнат для гостей. На столике у входа грудой валялись снятые украшения и юбка в пятнах крови, в маленькой купальне слышался плеск воды — русал отмывался и залечивал раны. — Какая досада, ты споткнулся? — посочувствовал Элана, заглядывая в купальню. — О… — дар речи при виде голого Каллиса он потерял сразу. Русал окинул его взглядом, далеким от счастливого. — Что тебе нужно, Заноза? Пришел позлорадствовать? — Пришел узнать, не нужна ли помощь, ну, может, в море тебя выкинуть или утопить, чтоб не мучился. — Утопить русала? — хмыкнул тот. Потрогал, морщась, шишку на затылке, склонился над мраморной раковиной, поливая голову холодной водой. — А головой-то ты где приложился? — удивился Элана. — Ты же сам сказал — споткнулся. Шишка потихоньку уменьшилась, головная боль проходила, нос он вправил, хотя искры из глаз посыпались точно. Согнав с волос воду, Каллис укутался в них и прошествовал мимо даже не подумавшего посторониться сильфида. На секунду замедлил шаг, повел головой, словно принюхивался. Показалось, что от Элна исходил знакомый аромат, как от его Леди-злючки. Но обоняние еще не совсем восстановилось, и уверенности не было. — Что ж ты так неаккуратно, — хихикнул Элн. — Как в сказке, ноги вместо хвоста, ходишь как по ножам? — Когда русал впервые оборачивается, меняя хвост на ноги, особенно, если он полукровка, это больно, людская сказка не солгала, — равнодушно подтвердил Каллис. — Но для меня это давно пройденный этап. — Тогда как ты умудрился приложиться головой? — Какая разница? Или так хочется посмеяться над неуклюжим русалом? Элн пожал плечами. — Вообще-то, я просто заинтересовался следами крови. — Скажи, Заноза, у тебя, часом, нет сестры? — Каллис провел рукой по струящейся ткани юбки, и кровь сухими чешуйками осыпалась с нее, не оставив следа. — Насколько мне известно, нет. Но, может, родители где-то ее уже зачали. А что? — Просто раньше не встречал сильфов, которые бы так же как ты огрызались на любое проявление заботы. А я всего-то испугался, что леди может упасть, забыв о том, что не воздушным стихиалиям опасаться высоты. — А, теперь внезапно хватать кого-то — это проявление заботы? — Что? — русал резко развернулся, сощурив гневно сверкнувшие глаза. — Подглядывал? — А, так ты и ее схватил? Тебе напомнить, за что я однажды чуть не врезал тебе? Ты решил сцапать меня за руку… зачем-то, — ужом вывернулся Элана. — Затем, что ты поскользнулся на льду! — Каллис помнил этот случай. Он тогда просто проходил мимо, а младшие стихиалии устроили на одной из широких нижних террас Цитадели ледяные катки и дорожки. Одного из них толкнули, и русал подхватил, подумав, что мальчишка сейчас грохнется на спину. — Я очень не люблю, когда меня трогают. Без спросу. И внезапно. — Похоже, она тоже. Что ж, придется просто держаться подальше от любого сильфа, не везет мне на знакомства с вашим родом, все сплошь то ли бешеные, то ли пуганые. Каллис собрал волосы гребнем, застегнул на шее ожерелье и вышел. — Тебя когда-нибудь насиловали? — в спину ему сказал Элн. — Я не всегда был взрослым и сильным, — не поворачиваясь, пожал плечами русал. — В море царит закон силы. Кто смог, тот и сожрал. Или взял. — Из-за таких ублюдков, которые живут по праву сильного, у некоторых жизнь и идет наперекосяк, — Элн прошел мимо него, обгоняя, направился в фуршетный зал. — Из-за того, что кто-то равняет всех по одному ублюдку, этот кто-то не сможет отыскать себе пару, — высказался ему вслед разозленный водный, крутнулся на каблуке и перенесся в Огненную Купель. Настроение было безнадежно испорчено, не хотелось ни праздника, ни угощения. Обиду удалось запинать в дальний угол души, но все равно оставаться в Цитадели он не хотел. Дома было полно народу, младших, кого еще не брали на праздники, слуг. У деда Археша в замке было тихо, разумные саламандры сновали бесшумно и незаметно, стараясь не попадаться на глаза. — Что принести господину? — спросила одна из них, останавливаясь возле Каллиса. — Вина, Эриш, — русал узнал ее по характерному пятнышку за головой. — Я буду в главном бассейне. И пусть никто не тревожит. Вино ему принесли через три минуты — столько потребовалось саламандре, чтобы добыть бутылку и бокал. Каллис сбросил все лишнее, обернулся и плюхнулся в бассейн. Навернув несколько кругов по нему, он остыл и всплыл, чтобы замереть на поверхности, раскинув руки и чуть шевеля плавником. Напиваться ему не хотелось, да и голова еще немного ныла, так что вино могло подождать. Значит, что-то такое с сильфами и случилось, что с Элном, что со Злобной Леди. Каллис не понимал, почему они не могли улететь, они же сильфы, поймали ветер и пропали. В душе, словно ростки огненного вьюнка, прорастала пока еще глухая злоба, грозящая раскрыться жгучим цветком мести. Мести сильного за того, кто слабее. Да, в море царит закон силы. Вот только дед Археш воспитывал и детей, и внуков иначе, учил иному закону: если ты силен, защити слабого, помоги подняться тому, кто упал, подними до себя, а не втаптывай в землю. И в пример он приводил как раз сильфов. — Они самые слабые из нас. Только немногим доступны сильные ураганы, лишь Лордам. А простые стихиалии почти беззащитны, если не успеют вовремя упорхнуть. Они наивные, доверчивые и легко поддаются на уговоры. И поэтому их нужно защищать, сами они этого не умеют. Нос и голова заныли, напоминая, насколько некоторые сильфиды беззащитны, наивны и склонны поддаваться на ласковые слова. Это кто кого еще защитит в случае чего. Он подумал и усмехнулся: ударить внезапно можно один раз. И утратить это преимущество. Драться еще нужно уметь, или же уметь ударить и сбежать. Леди-Злюка, ударив, запуталась в ногах, сломала каблук. Нет, она не боец. Будь платье подлиннее, запуталась бы в юбке, не спасла бы и левитация. Хорошо, что он подобрал ее туфли, потом можно будет вернуть. Она ведь может еще появиться где-нибудь, нужно только дождаться. И посещать каждый бал. Вода, словно услышав его мысли, донесла до него отзвук голоса. Бассейн соединялся с морем, чтобы мальки могли выплывать туда сразу же, так что море поспешило передать ему весть. Кто-то пел рядом. Он плеснул по воде хвостом, крутнулся вокруг своей оси, водный путь подхватил, вынося туда, где звучал этот голос.