Raising Hel

Саммари: Бог возвращается, и это очень особенный день для одного конкретного архангела. Четыре месяца, три недели, два дня и десять часов спустя. Сэм никогда не привыкнет просыпаться по утрам рядом с Габриэлем. Никогда. Ладно еще, что архангел не спал, вообще. Но дело в том, что первым, что видел Сэм, просыпаясь, оказывался Габриэль, смотрящий на него сверху вниз и улыбающийся нежной, обожающей улыбкой. — Ты знаешь, что я ненавижу, когда ты так делаешь, — пробурчал Сэм, поворачиваясь к архангелу спиной. — Что? Я присматриваю за тобой! Это моя работа! — возразил Габриэль, снова укладываясь так, чтобы легко обнять Сэма за пояс, притягивая охотника ближе. Сэм только закатил глаза, оглядываясь на трикстера. — Да, но это все еще странно. Слезь с меня, — ответил он, чуть усмехнувшись, когда Габриэль драматически вздохнул прежде, чем отпустить охотника. Сэм встал и потянулся, разминая ноющие мускулы, оставив Габриэля лежать на кровати и наслаждаться видом мужчины перед ним. Ангел вздохнул, глядя на рельефные мышц охотника и ямочки, появившиеся внизу спины, когда тот потянулся. Сэм наклонился поднимая с пола свое нижнее белье, которое отбросил туда прошлой ночью, и натянул его на бедра. Почувствовав прожигающий спину взгляд Габриэля, он обернулся и стрельнул в архангела ухмылкой. — Видишь что-то привлекательное? — спросил он, указывая на себя. Габриэль усмехнулся в ответ и выловил из воздуха леденец. — Всегда, — сказал он, его улыбка была такой же внушительной, как и голод в его глазах. Сэм закатил глаза и потянулся в шкаф за чистой футболкой, а затем натянул ее на голову, вызывая у Габриэля громкий, мучительный вздох. — Что? — спросил Сэм, посмотрев на его отражение в зеркале, натягивая штаны. — Тебе обязательно одеваться, Сэмсквош? — простонал Габриэль, перекатываясь под одеялом на живот и устраивая подбородок на сложенные руки. — Ты же знаешь, что мне нравится, когда ты ходишь обнаженным. Сэм рассмеялся, встречаясь взглядом с отражением глаз архангела. — Поверь мне, Габриэль, если бы я мог… то, ради тебя, я бы ходил так постоянно. — Так что тебя останавливает? — соблазнительно протянул Габриэль. Сэм повернулся и открыл рот, чтобы ответить, но был прерван стуком в дверь и голосом, восклицавшим: — Папочка! Сэмми! — Вот что. Одевайся! — сказал Сэм, закатывая глаза на надувшегося архангела, и пошел к двери. Открыв ее, он увидел на пороге Хель со сложенным листом бумаги в руке. Ее вьющиеся волосы были (в постоянном беспорядке) заплетены в две косички, что сделал ей Сэм вчера, а на плече ее пижамы (розовой, с маленькими ангельскими крылышками на спине, ее ради шутки купил Дин) было подозрительное пятно из блесток. — Привет, принцесса, — поприветствовал ее Сэм, наклоняясь и поднимая ее на руки. — Хорошо спала? — спросил он, разворачиваясь к (уже полностью одетому) Габриэлю, который, скрестив ноги, сидел на кровати. Сэм подошел к нему вместе с Хель, которая рассказывала ему про свой сон, включавший воздушные шарики и конфетти, и опустил ее на колени к Габриэлю перед тем, как сам забрался на постель. — Что это? — спросил Габриэль, протягивая руку к блестящему куску бумаги в руках дочери. — Это открытка на день рождения! — объяснила Хель, протягивая ее ему. Габриэль уставился на разрисованную открытку, нежно поглаживая ее пальцем. — Чей день рождения? — спросил Сэм, наклоняясь вперед, чтобы рассмотреть получше. Габриэль сглотнул. — Это… эм, мой. Сэм озадаченно вскинул брови, а Габриэль развернул открытку. Хель еще не умела хорошо писать, даже с ее одаренными генами, но внутри оказалось несколько рисунков ассоциирующихся с днем рождения, вроде торта, шариков и (конечно) блесток. — Я сделала ее для тебя этим утром! — сказала девочка, вскидывая носик, явно гордясь своей работой. Габриэль нахмурился. — Откуда ты узнала, что сегодня мой день рождения? — спросил он. — Я сам об этом не помнил, пока ты не сказала. — Это из-за меня, — раздался голос с другого конца комнаты. Троица на кровати подняла взгляды на невысокую, стройную фигуру Чака, стоящего там с беззаботным выражением на лице и конвертом в руке. — С днем рождения, Габриэль. Никто не сказал ни слова, и комната наполнилась странной, почти неловкой тишиной. Они не слышали и не видели Чака с тех пор, как пал Кастиэль, уже месяцы. — О-отец, — выдавил Габриэль, чуть выпрямляясь на кровати. Чак мягко улыбнулся. — Габриэль, я… — Что за… почему… почему ты вообще здесь? — спросил Габриэль, в нем начинало подниматься раздражение. Сэм кинул на него обеспокоенный взгляд, он почти чувствовал гнев, исходящий от архангела, будто он обжигал его кожу. Хель отшатнулась назад, вжимаясь в Сэма, который в защитном жесте обнял ее одной рукой. — Габриэль, ты должен понять, что… — Нет, — оборвал его Габриэль, поднимаясь на ноги. — Я не обязан делать то, что ты мне говоришь. Больше нет. Мы не слышали от тебя ни слова уже месяцы, Кастиэль пал, нас с Хель поймали гребанные демоны, и мы не удостоились даже такой малости, как твой визит? И ты думаешь, что можешь заявиться вот так просто, будто все в порядке? Габриэль тяжело дышал, выпалив все, что накипело, и сделал прерывистый вздох, его благодать яростно дернулась от шока и страха. На мгновение он запаниковал. Он никогда раньше не срывался так на отца, никто не срывался… кроме Люцифера. Габриэль вздрогнул, готовясь к гневу отца. Спустя пару секунд, когда волна боли и разрушения не обрушилась на него, Габриэль осмелился открыть глаза. И был шокирован тем, что увидел. Чак стоял, виновато опустив голову и сжав руки вместе. — Я знаю. Ты прав, — сказал он, чуть кивая прежде, чем снова поднять взгляд на сына. — Ч-что… — заикнулся Габриэль. — Ты прав, — повторил Чак. — Долгое… очень долгое время я был плохим отцом. Для тебя, для Михаила с Люцифером. Для Кастиэля. Для всех твоих братьев и сестер, если честно. И сейчас я хочу исправить это, если… если ты позволишь мне. Он поднял руку, скромно протягивая Габриэлю конверт. Габриэль неуверенно принял его и повертел в руках. Габриэль было написано на нем золотыми енохианскими символами, и Гэйб перевернул его, чтобы открыть. Внутри была открытка, полностью белая. Габриэль подозрительно глянул на отца, который смотрел на него нетерпеливыми, широко распахнутыми глазами. Габриэль гадал, а вдруг это какое-то неадекватное наказание, и как только он развернет открытку, его скинут в пекло ада, или произойдет еще что-нибудь настолько же жуткое. Глубоко вздохнув, Габриэль пробормотал: — Ну, поехали, — себе под нос и открыл карточку. Как только он почувствовал слабый порыв ветра от открытки, перед его глазами заплясали тысячи цветов. Он едва услышал, как рассмеялась Хель и как пораженно ахнул Сэм. Когда непонимание стало уходить из его головы, Габриэль понял, что случилось. Его отец стоял на том же месте, но теперь он улыбался, а с потолка на пол спланировали несколько разноцветных воздушных шариков. В этот момент в комнату ворвались Дин с Чарли, а за ними и Кас, с пистолетами в руках, но тут же опустили их, как только вошли. — Чт… что за?! Мы… мы слышали выстрел и… — Дин замолчал, прерванный смехом Чака. Габриэль с Кастиэлем пораженно вздохнули. Они не слышали, чтобы отец смеялся… наверное, никогда. — О-Отец? — нерешительно спросил Кастиэль, делая шаг в комнату. Чак улыбался, переводя взгляд с одного сына на другого. — Вы не поняли? Это… это шутка. В честь дня рождения Габриэля! — объяснил он, широко улыбаясь. Когда Чак заметил озадаченность на лицах остальных, его улыбка потускнела. — Тебе… тебе не понравилось? — спросил он, в его глазах появилось неожиданное беспокойство. Габриэль шагнул к нему, крепко держа в руке открытку. — Эм… это… кхм, это неожиданно. Я думаю. Но… — он сделал еще один шаг, еще ближе, взвешивая свои шансы выжить прежде, чем податься вперед и крепко обнять своего отца. — Спасибо. Что помнишь про мой день рождения. Чак обнял своего сына, и на мгновение комната наполнилась тишиной, пока ее не прервал Дин, озадаченно спросив: — Сегодня день рождения Габриэля? Габриэль вздохнул, отпуская отца, и повернулся к старшему Винчестеру. — Технически, да, это годовщина моего создания. И даже не спрашивай сколько мне лет, а то поставишь Сэма в еще более странное положение. — Ты должен был сказать! — воскликнула Чарли, присоединяясь к разговору, уже убрав пистолет за пояс джинсов. — Мы должны замутить какую-нибудь отвязную вечеринку, или типа того! — Я сам не помнил до сегодняшнего утра. Но… — Габриэль ухмыльнулся и взглянул на Сэма, который тут же забеспокоился. Это выражение означало, что у Гэйба появилась идея. И обычно ничего хорошего из этого не выходило. — Почему бы не устроить вечеринку прямо сейчас? — Что ж, Габриэль… не уверен, что это хорошая идея, учитывая… Кастиэлю не дали закончить предложение, потому что они все вдруг оказались в громадном зале. Еда, шарики, ленточки и бантики были повсюду, и все вдруг оказались одеты в официальные костюмы. — Вау, Сэмсквош, отлично приоделся, — сказал Габриэль, оглядывая Сэма, теперь одетого в черный костюм, белую рубашку и красный галстук. Сэм опустил взгляд, осматривая себя, а потом снова взглянул на Габриэля. — Какого черта, Гэйб? Габриэль усмехнулся и снова щелкнул пальцами, наполняя комнату людьми. Некоторые знакомые охотники, Бобби, Руфус, Гарт и еще некоторые их давние друзья. В остальных они смутно признали полубогов и других ангелов. — Что ж. Как бы тут ни было здорово, не думаю, что могу остаться, — сказал Чак, смотря на людей, оглядывающих комнату, наполненную их близкими. Габриэль улыбнулся. — Я понимаю, Пап. Последний раз улыбнувшись и кивнув, Чак исчез. — Что ж, сегодня он не такой уж и козел. И это довольно здорово, — сказал Дин, обнимая Кастиэля за талию. Охотник все еще, конечно, не простил большого парня с Небес за всю боль и потрясения, что достались Кастиэлю, но… что ж, пути Господни неисповедимы, так ведь? — Очень здорово, — пробормотал Габриэль, глядя на открытку в своей руке. Его папа, его Отец, разыграл его? Падающими с потолка его спальни воздушными шариками, Габриэль мог думать только о бесчисленном количестве раз, когда в детстве он просил, умолял, своего отца поиграть с ним, пошутить и пошалить. Но тот всегда был занят. И конечно, с Михаилом, Люцифером и Рафаэлем было весело… иногда, но Рафаэль всегда был слишком серьезным, а Михаил слишком много командовал, а Люцифер, приколы с ним всегда оказывались слишком злобными, и их обоих в итоге наказывали. Габриэль улыбнулся сам себе, сжав открытку в руке прежде, чем положить ее во внутренний карман пиджака, глядя на место, где только что стоял его Отец. А потом он почувствовал широкую ладонь, сжавшую его плечо. — С Днем Рождения, — прошептал Сэм, легко целуя его в макушку. Габриэль улыбнулся. — Спасибо, Сэмми. Хель подбежала к ним, утыкаясь в ногу Габриэля, и он поднял ее на руки, ее белое кружевное платье чуть смялось по бокам. Она протянула руки, обхватывая его за шею и крепко обнимая. Сэм легко поцеловал их обоих в лоб прежде, чем развернуться и пойти к гостям вечеринки. Габриэль посмотрел на дочь: — Без сомнений, ты лучшее, что когда-либо случалось со мной. Лучший подарок на свете. Знаешь об этом? Хель кивнула. — Я люблю тебя, папочка. Габриэль мягко улыбнулся. — Я тоже люблю тебя, малышка. Больше всего на свете. ~Конец~