Стихи

Сыпать образы горстями, Путать строчки, словно нити, На веретене событий, Так и не забытых нами. Ноты кончиками пальцев Собирать в узоры песни, — Гимны храбрости и чести, Колыбельные скитальцам… Это — мой кусочек жизни, Привкус боли, отсвет счастья. Может, крик души?.. Отчасти. Слово в пальцах — будто призма Из стекла или алмаза. Мне неважно, сколько стоит Каждый блик моих историй, Мельком брошенная фраза. Если вы морозным утром Распахнёте в доме ставни, Я следы свои оставлю На снегу голубоватом. Посмотрите, улыбнитесь, — Это станет мне ответом. Я исчезну незаметно… Вы забудете? Простите?.. * * * …А ты спустись с небес! Боишься? Ну и зря. Не ангел и не бес — Так, отблеск сентября. Не мудрый чародей, Не нищий и не бог. А в небе нет людей… Спуститься ты не смог. В глазах твоих узор Желтеющей листвы, Снега далеких гор, Неспешных рек канвы Неряшливая сеть. И ни на вздох тепла. Я даже толком спеть Смогу тебе едва ль. Ты — шёпот сентября. Но ведь не бог, не бес. Боишься слов? А зря… Но ты спустись с небес! * * * Ты остался один между Небом и Небом. И крылатые плечи усталостью тянет к земле. Ты ведь так далеко от людей никогда еще не был? Ты привыкнешь. Не зря же ты зяб в их беспечном тепле… Подними крылья, подними! Ты все равно не держишься за землю! Взгляни в мои глаза, и я поверю, Что ты считаешь годы, словно дни. Отпусти свою душу навстречу осеннему вихрю, Не считая, раздай семи ветрам штрихи и слова. Посмотри: этот город внизу стал далеким и тихим — Значит, та твоя жизнь, что умеет Летать, ожила! Посмотри в небо, посмотри! Вот синева, которую вдохнул ты Холодным, небывалым, светлым утром, И сквозь рассвет шагнул до такта «Три»… Стонет раненый воздух под лезвием крыльев, Ты еще не умеешь не ранить доверчивый Мир. Он прощает тебя и других, тех, которые жили, Убежав в небеса на рассвете из тесных квартир. Ты сможешь удержаться на крыле? Ты точно знаешь, что удержишь ветер? Запомни: ты один теперь в ответе За все, что не оставил на земле. Не верь моим словам, моим глазам. Ты знаешь, ты теперь остался сам. Посмотри в небо, посмотри!.. * * * Одной старой ролевой команде посвящается: Цветной узор на рукаве, Как дань немыслимой игре В чужие жизни, подтасованные ловко, Улыбки, струны, имена И разговоры дотемна, Огонь и тень — всего лишь новая уловка! На этот час, на этот раз, Мы верим яду этих фраз, Недаром тот, кто их придумал, нынче Мастер. Он создал мир, он создал нас, На этот раз, на этот час, И мы живем, а Смерть и Жизнь сегодня — масти. И танец в отблесках огня, И шепот вечности в тенях, И жар провИденья в горсти чужих желаний — Своя мечта, чужая боль Переплетаются Игрой, Но мы не знали, что на час ТАКИМИ станем… Потом — глухое «стоп игра». Да, не сидеть же до утра У прогоревшего костра в вечернем парке. Снимаем вытертый прикид И собираем рюкзаки, И доедаем чай — в нем пол котла заварки… * * * По дороге до Небес, По сияющим теням, Посмотри по сторонам, Посмотри — твой страх исчез. Оставляют легкий след Капли звезд на чешуе. Что осталось на земле? Что забыто, а что нет? Ветер — шелковый платок, Тонкой вышивкой — дожди. Оставляешь позади Лунных снов шальной поток. По дороге в вышину Оглянись в последний раз. Пусть ты не увидишь нас… Я в глаза тебе взгляну. Небо плещет под крылом, Отражается в зрачках. От любви до слова — взмах, От мечты до боли — стон. Теплый сумрак тишины, Сердца звонкая струна. Тихим смехом льет луна Капли завтрашней весны. Завтра будет день. Туман Сменит звонкая роса. Поднимаясь в Небеса, Посмотри по сторонам… * * * Драконам нужно Небо. Сильней, чем людям — воздух. Натянутого нерва Грохочущая осыпь — Всего лишь миг паденья. Всего лишь шаг до взлета. Бессмысленные тени Под крылья самолета Ложатся мимо воли. Ложатся… Кто увидит? Кто знает, сколько боли Таится в кратком визге Предсмертном жалкой тени… Молчите. Лучше просто Поверить на мгновенье, Что будет перекресток… Драконы смотрят в Небо. А видят… Что? Дорогу?.. Сухая корка хлеба — Не памятник для бога. Так просто — разогнаться, Метнуться вверх… разбиться. Легко — до дрожи в пальцах. И пуль стучит, как выстрел. Драконы слышат Небо. А слушают?.. Неважно. Не я здесь буду первым, Кто пишет лишь от жажды Сломать осколок страха, На клочья рвущий душу. …Не хватит лишь размаха. Но он не так и нужен. Драконам нужно Небо… * * * Мечтательное Когда-нибудь, в чужой и ненужный день, Ты вдруг войдешь в мой пустой неуютный дом. Устало вздохнешь: «Замерзнешь… хоть шарф надень» И спрячешь в карман мой компас, покрытый льдом. Куда-нибудь, в далекий и солнечный край, Откроешь окно и впустишь ветер ко мне. И вдруг рассмеешься: «Не веришь? Тогда мечтай!». …И снова уйдешь. Куда-то к чужой зиме. И кто-нибудь, а может быть даже я, Однажды решится и с зеркала пыль сотрет. И там я увижу тебя. А тень января Совсем померкнет, поблекнет… Растает, как лед. Весна моя, шумная, милая, звонкий май!.. Слова опадают листьями в сентябре. Я слышу лишь эхо: «Не веришь?.. Тогда мечтай!..», А компас мой снова в снежном немом серебре. * * * Падает вечер Пледом на плечи, В окнах теплеют огни. Холод не вечен, Звездочкой встречи Вновь перекресток манит. Шепотом листьев, Запахом писем, Эхом смешного вранья, Тяжестью крыльев, Сказкой и былью — Падаю, падаю я. Сном зазеркалья, Горькою тайной Падаю в девичий сон. Вкусом отчаянья, Ядом случайным… Скован, заклят, обречен. К зеркалу свечи, Руки на плечи: Не гадай, милая, — обману. «Счастье, — отвечу, — Добрые встречи», Даже увидев войну. Падает вечер Пледом на плечи… Я ухожу. В тишину. * * * Три секунды до войны Аллюзии на «Дорогу» Г. Л. Олди Встань. Замирают на стекле отпечатки чьих-то рук. Встань. Снова по глазам хлестнет пламенем безумный круг… Встань! …То ль непроданного счастья, то ль непреданной вины… Сталь — Тусклым блеском: «Приготовься. Три секунды до войны!..» В яростной схватке безумья и разума Важно лишь, кто не уступит позиции. Парою слов разделяешь сознанье на Боль и огонь, и ложатся границами Памяти тени и прошлого отблески — Чтоб оставаться собой до последнего Жеста и взгляда, улыбки и голоса. Чтобы дойти от последнего к первому. В даль Уплывает тишина, словно клочьями туман. В даль — По дороге, по судьбе, по тому, что создал сам. В даль! Навсегда ли, в никуда? Без конца ли, до конца? Жаль. Не потерянного сердца, нет — забытого лица… Выиграть — право, доступное сильному. Бес на арене — насмешка над Вечностью. Новый убийца шлифуется играми, Новая смерть — лишь начало, конечно же… Снова сплелись в хороводе безумия Сотни чужих миров, жизней, имен и лиц. Если уйдешь ты, конечно, останусь я. Снова расчертят сознанье штрихи границ… Смех. Это все, что остается на последнем рубеже. Смех — Зыбкой тенью в переулке, острым бликом на ноже. Смех! Как последняя граница, как защита от зимы!.. Смерть Кивает и отходит: «Продержался. Три секунды до…» * * * Крылья гарпии Пусть кончится вечер, Осыплется инеем теплый домашний уют. Наружу, навстречу!.. А если сейчас разобьешься, потом отпоют… И надо ли верить? И надо ли помнить почти что домашний очаг? Уйти, хлопнуть дверью, Забыть. До рассвета погаснет свеча…

Хватит ли Братьев на стенах, стрел в колчане? Нашими F Жизнями куплены звезды в вине Тех, кто теперь в тишине и покое. Мы же отмечены отсветом боя — Страшною тенью над старой стеною — Крыльями гарпии.

Древние войны — Дым от бессмысленных клятв и забытых долгов. Будут ли помнить Нас через тысячу лет?.. Наплевать. И готов Каждый — до края, До Последнего края и просто края стены… И, умирая, Вряд ли найдет в себе силы отречься от этой войны. Раньше ли, позже — Нынче не время считать прегрешенья в веках. Вызов не брошен, Вызов не принят. И жизнь — не на грани клинка. Бойня, расправа! Тысяча лет умиранья на древней стене… Память кровава. Первого нет, и последнего, видимо, нет…

Хватит ли Братьев на стенах, стрел в колчане? Нашими Жизнями куплены звезды в вине Тех, кто теперь в тишине и покое. Мы же отмечены отсветом боя — Страшною тенью над старой стеною — Крыльями гарпии.

Полно! Забудем. Нынче наш час защищать жизнь за нашей спиной. Воины, люди. После рассудим, нами ли, или за нас решено Выкроить судьбы Лезвием полуразрушенной старой стены. Воины, люди. Мы отдаем имена для последнего «мы». Кто бы подумал, Что гарпии встанут с людьми на защиту земли. Боги безумны! Что еще выдумать к этому веку смогли?.. Что ж, очень к месту — Злая крылатая смерть для безликих врагов. Нынче мы вместе. Кто бы подумал, что сбудется, прежде хоть год?..

Хватит ли Братьев на стенах, стрел в колчане? Нашими Жизнями куплены звезды в вине Тех, кто теперь в тишине и покое. Мы же отмечены отсветом боя — Страшною тенью над старой стеною — Крыльями гарпии.

Пусть вынырнет солнце, Пускай нам подарит еще один блеклый рассвет. В насмешливом танце Кружатся снежинки, искрятся на камне и жухлой траве. Кончается год. Светят в окнах огни, праздник пестрой блестит мишурой. Холод перекует В неподвижную хрупкую льдинку залитое кровью перо…

Хватит ли Братьев на стенах, стрел в колчане? Нашими Жизнями куплены звезды в вине Тех, кто теперь в тишине и покое. Мы же отмечены отсветом боя — Страшною тенью над старой стеною — Крыльями гарпии.

* * * Траектория Стою в метро. Листаю книгу, не читая ни строки. Ленивой каплей по стеклу сползает проходящий день. Стихают мысли, как слова, тяжелый пульс стучит в виски. В окне вагона провода ползут гадюками вдоль стен. Спасибо — пятница. И то — придешь домой, заваришь чай, Чтоб не заснуть. Компьютер включишь, вспомнишь массу нужных дел… Стою в метро. Тяну мгновения, как милость палача. И снова что-то не придумал, не сказал и не успел. Город. Установленный на паузу день, Сказка прежняя опять не удел, Сказка новая — последний предел. Наш род — Не по крови, не по слову — а так. Без того судьба не слишком проста. Не пугай, пока идет по пятам. Достать наушники, включить какой-то трек, закрыть глаза. «Подите к черту!» — заклинание от мыслей не о том. И не слышны почти сквозь музыку людские голоса, И отодвинуты дела на обозримое «потом». Такой вот быт. Дрожит в окне картинка-слайд: «Все как вчера». Звучит четвертою струной тоска в аккорде узких рельс. Чтоб не остаться в пустоте, была придумана Игра. А чтобы вынырнуть обратно — стопка мыслей, как протез… Город. Вязь теней, как отражение снов. Эхо, улицы — звено за звеном. …И домой идти пора бы давно… Наш род Смехом меряет длину мостовых. Незаметно изучает других — Их так много, неопознанных «их»… Глаза открою. Пара станций, и последняя — моя. «Окно в безвременье» — вагон между статичным «там» и «здесь». Стою в метро. Как невозможно надоело так стоять, Привычно считывая скуку и усталость с лиц людей… Асфальт промок, как старый плащ. Сбивает ветер капюшон. Достать мобильный, позвонить. «Привет! А я хотел сказать…» Осенний день, осенний дождь, и небо — гладкий серый шелк. И жизнь прекрасна, как прекрасен непрочитанный абзац… Город. Координаты для разбега — вперед! Оптимальное движенье — полет, Траекторию инстинкт подберет. Наш род… Потерять, найти… Опять потерять?! Расписанье дней и лун октября, Как маршрутов от себя до себя. * * * В зыбких узорах сизого дыма ни слов не прочесть и ни клятв. Спутники днем, собеседники ночью — горя ли, радости для? Вспомнишь ли, впишешь ли Небо над крышами? Рамою ляжет петля. Золотом ляжет примятая хвоя троп, ранний туман — серебром. И закатное солнце — лучом на снег, алым по белому — как тавро. Светом ли, ядом ли Станут глаза твои На перекрестии троп? Сказки сплетаются звездными картами. Тушь на белом листе. Завтра собьешься, что кем было дарено. Те ли дороги, не те?.. Весело, веришь ли? Вертится мельница… Только смотреть не тебе. Алыми углями звезды распуганы. Поздно. Гаси огонь. Плащ в сером пепле да амулет древний — слабый от Ночи заслон… Вспомним ли, встретим ли Прежние ветры мы?.. Встретим — кивнем: «повезло». * * * Клубочек Осыпается музыка скрипом петель, Голосами людей, будто воет метель. Подсчитав медяки повседневных потерь, Посчитай себя нищим. Сожаленья с размаху разбей об асфальт — Разлетится стеклом помутневший хрусталь. И клубочек метни в непроглядную даль — Он дорогу отыщет.

Нитью в лабиринте, Мягкой ткацкой нитью Ткнется в ноги неизбежный Бег — до побережья.

Море лижет ладони, песок ворошит И плетет колыбель для усталой души, Напевая-шепча: «Не спеши, не спеши…» И баюкая память. Птичий крик разорвет подступающий сон. Брось клубочек в песок. Пусть покатится он, Пусть покажет, какой теперь твой горизонт Да к нему и направит.

Нитью в лабиринте, Мягкой ткацкой нитью — Полем, лесом — рыжим, лисьим, Пригоршнею листьев.

Шепчет ветер в листве недоплетенным сном, Солнце село давно, но еще не темно, И невидимым смехом, далекой весной, Родником меж деревьев Духи пляшут и путают путника след. А над лесом, совсем не по возрасту сед, Чуть качается месяца тающий серп — Колокольчик над дверью…

Нитью в лабиринте, Мягкой ткацкой нитью Да петлей, спиралью ляжет Призрачная пряжа.

Просыпается музыка стоном в груди, Тонким звоном тетив, огоньком впереди. Не дели на слова. И шагать погоди Меж грядущим и бывшим. Оглянись не спеша — ну, ведь правда не жаль, Что покой променял на дорожную хмарь?.. И клубочек метни в непроглядную даль — Он дорогу отыщет.

Нитью в лабиринте, Мягкой ткацкой нитью… Нам ли жизнь ключами мерить, Коль забыты двери? Нитью в лабиринте, Мягкой ткацкой нитью… По стежкам, штрихам и строчкам Катится клубочек… Нитью в лабиринте, Мягкой ткацкой нитью…

* * * Узором веток ложится небо На то, что было, и то, чего не было. И на тон холоднее цвета — Как изящная ковка ворот. Войти… да нет: пролететь кувырком, Не заметив порога, ступеней, замков. И с отчаянной мыслью: «Куда.?!» Усмехнуться и двинуть вперед. Каждый новый мир похож на смех, Каждый новый — разный. Не вспомнить всех. Каждый новый — иная судьба И еще одно чудо. Прожить, пройти, пролететь — насквозь, С покоем — врозь и с собою — врозь, И разумная мысль слаба, И… «Хочу. Так и будет! Девять жизней у кошки, а чем я хуже?!» По колено в крови, босиком по лужам, Поспешить, если вдруг позовут, Если вдруг не забыли… «Это сон», — о ворота лязгнет засов. Полседьмого на сером экране часов, Надо не опоздать в институт… Черт, а что же мне снилось?.. * * * Мое усталое, потерянное чудо, Ну что ты смотришь на меня, как на преступника? Я не забыл тебя, бредя в трясине будней, А ты… забудь меня, прошу тебя, забудь меня. Я не сумел ни удержать, ни обогреть тебя, Моя свобода так нелепа и безжалостна. Я в город выпустил тебя, к ленивым голубям. А там так тесно… Ты прости меня, пожалуйста. Мое смешное чудо, встрепанное, грустное, Ты, как и я, до слез немых боишься холода. А люди смотрят на тебя глазами тусклыми, И ты молчишь на языке нездешнем, ломанном. Мое усталое, отчаянное чудо… Зачем тебе я только нужен, слабый, загнанный? Забудь меня, прошу… Я — не забуду. …Зачет «прощанье» перед будущим экзаменом. * * * Тише. Слышишь Звенящий крик усталых струн, В которых голос утонул? И выше, выше Взлетает пламенем душа, Безумия негромкий шаг Слыша. Кроме крови Отрава слов в виски стучит, — Хоть прокричи, хоть прошепчи: «Кто я? КТО Я?!» Бесстрастно просвистит стрела. Она давно тебя ждала! И боя. Страшно. Странно. Стихают струны. Гаснет свет И хрипнет горло. Поздно?.. Нет — Рано. Рано… А строчки падают на лист, Как будто капли крови из Раны. * * * …И, наверное, остается что-то там, где была душа. И, наверное ваши лица снова напомнят мне, как дышать. Остывает чай, высыхает краска, И потрачены снова полдня напрасно… Впрочем, все прекрасно. Да-да, прекрасно. Но не осень — зима пришла. И, наверное, в этих лужах небо такое, как есть. И, наверное, лето будет. Может быть, даже здесь. А котенок-вечер путает мысли, И на кой же черт мне поиски смысла?.. Впрочем, холод проходит. И даже быстро. Только вот не везде. …И, наверное, остается что-то там, где была душа. И, наверное ваши лица снова напомнят мне, как дышать… Экран монитора мигает красным. Сижу, молчу. Я вполне согласен С тем, что все и вправду прекрасно. Подумаешь, просто зима пришла… * * * Run away Я не слишком сложен. Скорее, скучен. Вы на мне не задержите даже взгляда, Когда в метро, людном и душном, Я смотрю на вас, стою почти рядом — Вы красивы. А я — не выбиваюсь из цветоряда. Я не слишком нужен прорве знакомых. Это иногда может быть даже плюсом: Исчезну на год, никто и не вспомнит Имени, цвета глаз и волос, вкуса Полыни и сигарет. Возраста, фамилии, с какого я курса.

Мой портрет — в затоптанном зеркале асфальта, В отпечатках рук на черной стене. Я приду за полсекунды до старта, Упаду за пульт и рвану вовне.

Вы скривитесь, увидев мою усмешку, И не вспомните, когда отвернусь. Никогда не решитесь назвать «пешкой» — Не от жалости ли?! Я уйду по дну В пустую комнату. Среди всех жилищ я помню ее одну. Разозлившись, швырнете криком в лицо: «Ты никто, ты пустое место!» И приторной сладкой, едкой пыльцой Засыплете, поясняя, что хотели сказать, вместо. Плевать, я знаю. Ознакомлен не раз и открытым текстом.

Мой портрет — в затоптанном зеркале асфальта, В отпечатках рук на черной стене. Я приду за полсекунды до старта, Упаду за пульт и рвану вовне.

Когда из-под днища машины в последний раз Брызнет гравий, салютируя новому старту, Я почувствую привкус того «пора», Похожего на миндаль или «не-завтра». Я не умру в городе. Хватит и того, что я жил там. Как признание, мне швырнут прощальный подарок — Право разрезать серую муть в небе. Солнце плеснет на кожу жаром, Я машинально рвану штурвал к себе… Я не успею. Но кто сказал, что хочу успеть?!

Мой портрет — в затоптанном зеркале асфальта, В графиках смерти на черной стене. Я приду за полсекунды до старта, Упаду за край и рвану вовне.

* * * Три В час рассветный, час опасный, Ты проснешься, как от жара, Как от вздоха близкой бездны. Явь покажется болезнью, Над трясиной душным паром, Пролитым на воду маслом. Ты пройдешь тропою сонной Зыбких бликов и видений И беззвучных звуков эха. Ты не станешь им помехой, Но меж равных равной тенью Стать не сможешь в этом сонме. Острой горечью отравы Пробежит тоска по венам, И собъется сердце с ритма… Посмотри, твой сон теперь — тьма! Свет доверен здесь одним нам. Мы придем к тебе — по праву. Мы придем, сплетем дороги, Мы дадим тепла и света, Путь укажем, цель и смысл. Мы твои услышим мысли И вопросы без ответов. Мы предложим три урока. Ты не сможешь отказаться, Слишком сладок вкус свободы, Слишком близкая тень силы. Что ж, тогда не медли, милый! Не растягивай на годы Время — медь монеток в пальцах… Чем ты станешь? Кем ты будешь? Это ведь и наше дело… Мы позвали, ты ответил. Ты сумеешь нам поверить?.. Мы тебе добра хотели… Просто… просто… мы не люди. …Выйди по тропе из леса. Выйди по лучу из круга Зыбких бликов и видений. Ты однажды станешь тенью. Нашим сыном, братом, другом. А пока — живи, надейся… * * * В соавторстве с Liss_Uliss Как бывают порою слепы Повелители, властелины: Те, кто им целуют стопы И ломают в поклоне спины Столь же царственно незаметны, Сколь блистающи те, кто выше. В гордом блеске бездушной меди В тень уходят живые… мыши. Как бывают порою зрячи Бедняки, калеки, бродяги! Их смешная птица-удача Цвета горькой дешевой браги Высоко летает, поганка — Против воли лицо поднимешь. И блистают перья огранкой, Как игрушка в руках у мима. И немая бескрылая скрипка Оживает у них под руками, И становится твердым, что зыбко, И другими становятся сами В звоне песни те, кто привыкли Улыбаться на злые удары… А теперь — забоялся? сник ли? Нет, надежны поющей чары В горьких пальцах… Послушай, царю! Просто — слушай… Делюсь, чем можно, Всем с тобой делюсь, чем одарен… И гудит барабанов кожа, И кривляется мим на помосте, То медведем сказавшись, то девой… Слышит скрипку солдат на погосте, И вторит ей он: Левой! Левой! Слышит скрипку зодчий на плахе В нежном воздухе тихого мая, И за голосом музыки-птахи Повторяет он: вира! майна! Слышит музыку шлюха на рынке В пооблезшей собачьей шубе Да цветастой легкой косынке, И вторит песне: Любишь? Любишь? …Только люди бывают глухи, Безразлично проходят мимо. В тяжких латных перчатках руки Отбирают игрушку мима. И звенит нездешняя скрипка Где-то рядом, на грани слуха. И застыть на помосте хлипком Не у всякого хватит духу… И сидит властелин на ступенях Никому не нужного трона. Снежно-белой рукою время На висках позолоту тронет. Пусто, холодно в тронном зале. Тишина под высоким сводом. …А ему сегодня сказали, Что забыл о беде народной… «Я был слаб? Так казните, боги! Я был слеп?.. Вы простите, люди…» Повелитель всея округи — Шаг и на два… Полно, не будем. Те, кто гнули в поклонах спины, Разойдутся, пожав плечами. Мол, ах как же свободны ныне!. Мол, как долго же мы молчали!.. Оседает занавес пылью. Не спеша, расходятся гости. Мим, в свои погрузившись мысли, Грустно сгорбился на помосте. Затихает скрип старых лестниц, Шорох птичьих шагов по крыше. Затихает устало песня — Даже слов уже не расслышать… И опустит ветер кулисы, Поцелует полночь ресницы, Будут сниться соколам лисы, Будут белкам соколы сниться… И он сядет с пером на крыше, И чернила испишет досУха… …знаю, в первой строке он напишет: Как бывают порою глухи… * * * Камень Блекнет день… поблек В свете фонарей. Что в руке твоей? Соль? Снег? Треском старых вех — Шелест юных пихт. Что в глазах твоих? Страх? Смех? Камнем падает имя, камнем скованы веки. И молчание камня. Что же думать мне, Человеку? Жил ты прежде? Жил… Восхищал людей И дерзил судьбе. Своих жил Не жалел — не смел. Ты стоял, как мог, Ты стоял — стеной. Взамен. Давит тяжестью имя непрощенного друга. Незабытое имя. Недопетая прежде Вьюга… Вытерся почти С камня старый текст. Взглядом из-под век: «Прочти!» Я прочту, изволь… Только ты ответь: Что в твоей руке? Снег? Соль? Камнем — холод улыбки. Словно каменный ветер Треплет волосы-камень. Если верно спрошу, Ты ответишь?.. Сколько повторять — Слушать научись! Не ищи ключи, Зря. Раз пришел ко мне — Слушай! И вникай. …А в моих руках — Снег. Камнем в сердце — усталость. Что ж не смотришь в глаза мне, Потомок? Страшно? Что однажды все же услышишь ответ Камня? * * * Злостью, сталью, лютым рыком Рвется память, в горле, в крыльях, И в спокойствии безликом Прорастает сетью трещин, Прорастает звоном вещим. Дымом — горсть сухих обрывков. Ни к чему смиренье нищим. Не стой — должен!.. Когтями в кожу, Углями в душу — Ведь нужен, нужен! Не сметь — сдаться!.. И вот — сталь в пальцах, Под ноги — камень: Ну, кто за нами?! И перегорает ярость, и в пепел ложится сила Усталым зверем. А что осталось? О чем просили?.. Две черты в песке по кругу, От людей — от смерти будто. Не кивнуть навстречу другу… Помнишь — как мосты сгорали? Пятна копоти на стали? Помнишь — злостью, рыком лютым?.. Память — хрупкими листами. …Кто здесь? Рядом?.. Это — люди… Погоди, сударь. Судить не буду. Мне бы… послушать… Петлей же душат Два этих круга! …И сон — не в руку, И тесно крыльям, И… кем мы были? Отчаянье душу крошит, туманом стелется слабость. «Не сметь! Не падать!..» О чем просили? И что осталось?.. Две ладони — хрупким счастьем. Веришь? И не ждешь удара? Открываешь сердце настежь?.. Знаешь… может, так и нужно. Чтобы наледь сбить на душах. Остается Тень на вахте. Чтобы не добралась стужа… Будь ты хоть стоик, А помнить стоит: Лед — очень хрупкий, И холодит руки… Беззвучный ветер Вопросы вертит. Тоскою в душу — Ведь нужен?.. нужен?.. Слова не держатся в ритме, земля под ногами тает. Взлетишь ли? Замрешь? Неважно! «Не на… не падай…» * * * «Мне скучно, бес» Извечная формула — «мне скучно, бес». Песчинка на шестернях тождества дней. Давай, я сейчас открою дорогу тебе, А ты, когда-нибудь, — мне?.. Здравствуй, бес. Заходи, Очень рад тебя видеть. Да не стой, говорю, заходи, — из портала сквозит. Я тебя разбудил? Нет? Так что ж ты в растрепанном виде? Да и где… ну, копыта, рога и другой реквизит? Что ты смотришь, как пьянь На Delirium tremens? Не везет тебе, бес, — я не бред и не образ из сна… Не пропал, и не пан, Да и разуму верен… Ты садись, вот, за стол. Угощу тебя. Чаю, вина? Дом мой пуст, тих, Хлеб мой черств, сух. Брось мне слог, стих, Словно кость — псу! И в лицо судьбе: мне скучно, бес. Извини меня, бес. Я не буду смеяться. Я бы даже заплакал, да в пьесе нет места для слез… Без трагедии, без Шутовства… да хоть танца!.. Эта пьеса скучна. Так зачем же она мне? Вопрос. Не стесняйся, спроси. Что мне нужно, к примеру. От тебя вот сейчас, или, скажем, от жизни вообще. Может, выдержки, сил? Может, власти и веры?.. Или — меньше бы дыр на осеннем плаще? Дар мой тускл, сер В решете дыр. Не найти мер, Чтоб увлечь мир Красотой словес. Мне скучно, бес. Рассмеши меня, бес. Разгони чудесами Скуку, полуистлевшую в пыльных моих закромах. Выдумкой занавесь Повседневную драму. Нарисуй мне иллюзию счастья, игру для ума… Воскреси тот огонь, Рук тепло, глаз и сердца! Укажи зеркала, что уводят в другие, счастливые сны!.. …На шаблоне шаблон. До смешного бездарная пьеса. Неживая динамика, фразы пусты, монологи скучны. Серый цвет, свет. Посмотри — вот Щепоть букв-лет И веков-нот. В этом я весь… Мне скучно, бес. Ладно, хватит. Забудь. Пустословить нет смысла. Извини, что заставил без толку отвлечься от дел. Что там? Душу, судьбу? Накладную на мысли?.. Я же в этом не смыслю. И с вашими дел не имел. Есть за что. Забирай, Что положено платой. Ты же выслушал. Я не хочу оставаться в долгу. Ведь почти до утра… «Не откупишься… брат мой, Так легко. Будешь слушать теперь!» — Я?.. Могу… Жизнь за жизнь — так? Наших слов вес — Чем он нынче стал?.. С добрым утром, бес. Надвое разделенный лист — По две строчки: имя, «зови». Молчать сквозь строчки — «тоскливо, маг…» Считать секунды, как капли воды. …Ослышался? Или сошел с ума?! В спину негромкое: «Приходи». * * * Глядят во двор окошки зоркие, И нет ни тайника, ни праздника. Ни слов, ни взгляда, ни руки… И напогляд почтенной публике Без капли лжи — крупицы выложу. От жара сердца — угли рыжие, От красок жизни — пятна, выжимки. Да взгляд больной, как будто выжженный.

Стонет ветер под крышей — Я снова срываюсь на смех. Удирающей мышью: «Даже слез не хватает на всех». Объявив воплощеньем любви Несвое божество, Приговор подпишу ли себе Вечно славить его?

Берите, что кому приглянется. Что мне — пустяк, что вам — безделица. А что, как щедрость нынче ценится?.. Смолчали: «Зря, дружок, стараешься…» Пустыми улицами стылыми Плутаю, собираюсь с силами. Наотмашь ветры хлещут крыльями, Взлететь, лететь бы с вами, милые!..

Стонет ветер под крышей — Я снова срываюсь на смех. Удирающей мышью: «Даже слез не хватает на всех». Объявив воплощеньем любви Несвое божество, Приговор подпишу ли себе Вечно славить его?

Вертел слова — да вот, не вертятся. Мечтал, чтоб миг — достались месяцы. К добру ли, к худу — не забыть лица… Ну, что ж. Когда-нибудь да встретимся. А под ключицей зябким крошевом, До колотья, до слез непрошеных, Слова, небрежной горстью брошены. Случайно, вскользь. Да только что хорошего?

Стонет ветер под крышей — Я снова срываюсь на смех. Удирающей мышью: «Даже слез не хватает на всех». Объявив воплощеньем любви Несвое божество, Приговор подпишу ли себе Вечно славить его?

Так что ж вы, зоркие, все медлите? Неужто камни под рукой не те? Я на снегу, как будто на щите. Бросайте, после уж отплачете. Так что ж не вспомните вы, чуткие, Как души жалобно мяукали, Шарахаясь от зимних жутиков, Скулили от звериной злой тоски…

Стонет ветер под крышей — Я снова срываюсь на смех. Удирающей мышью: «Даже слез не хватает на всех». Объявив воплощеньем любви Несвое божество, Приговор подпишу ли себе Вечно славить его?

Да что же я. Какого лешего Наговорил тут столько лишнего? Почтенной публике, конечно же, Другого надобно, не личного… Я из стихов «снежинки» вырежу, Украшу выстывшую хижину. Раздую ярче угли рыжие, Под ноги — взгляд холодный, выжженный.

Стонет ветер под крышей — Я снова срываюсь на смех. Удирающей мышью: «Даже слез не хватает на всех». Объявив воплощеньем любви Несвое божество, Приговор подпишу ли себе Вечно славить его?

* * * Живым огнем Я устал от ужимок и прыжков. Я устал. Не осталось ни ступеней для меня, ни шеста. Тонкой наледью под языком вопрос: «Кем ты стал?» Под ногами не земля — береста.

Припев: Ай, да выбрось монету, Пусть покатится к небу, Пусть расскажет о нас белым птицам старых былей. Ай, открой душу ветру — Он ведь там еще не был. Пусть запомнит тебя — а меня ветра забыли.

Береста станет пеплом, шелухой, чешуей. И отличная ведь фраза, — прямо в цель — «сам не свой». Сам не свой, и ни себя, никого. Ничего. Не ушел и ни пришел. Не живой.

Припев: Ай, да выбрось монету, Пусть покатится к небу, Пусть расскажет о нас белым птицам старых былей. Ай, открой душу ветру — Он ведь там еще не был. Пусть запомнит тебя — а меня ветра забыли.

Не живой — только в памяти глаза, как мосты. Горячи и чуть безумны… не чужи, не пусты, И сквозь крик свой лихорадочный, больной: «Отпусти!..» Жду, а вдруг услышу: «Подожди…» «Подожди»… А смогу ли подождать до межи? Я бессмысленен, я пуст, я устал. Я не жив. Я живым огнем последние пою рубежи, Отливая понемногу у души.

Припев: Ай, да выбрось монету, Пусть покатится к небу, Пусть расскажет о нас белым птицам старых былей. Ай, открой душу ветру — Он ведь там еще не был. Пусть запомнит тебя — а меня ветра забыли.

У души моей, как прежде, ни кола, ни двора. Все что было — то давно пораздала, догола… Ночь отсчитывает время по шагам до утра. Будем думать: я все выдумал вчера.

Припев: Ай, да выбрось монету, Пусть покатится к небу, Пусть расскажет о нас белым птицам старых былей. Ай, открой душу ветру — Он ведь там еще не был. Пусть запомнит тебя — а меня ветра забыли.

* * * Я ждал Я смотрел в зеркала. Я читал по застывшим глазам Имена королей, Чьи победы уходят назад, С каждым шагом быстрей, Чьи несчастья и сны Нынче меньше кому-то нужны, Чем пустая молва… Я смотрел в зеркала. Я читал девять тысяч имен, Девять тысяч страниц, Предков славных бесчисленных сонм, Бесконечные дни. Девять тысяч смертей. Но увидеть не мог я своей. Она просто ждала. Я смотрел на следы Тысяч ног В прахе старых гробниц. Сам шептал: уходи, И не мог. И смотрел заворожено вниз. На колодец невыпитых звезд В храме древних богов. Мне его так хотелось Забыть… Я ждал Тебя Смотри Здесь нет ненужных отражений. Сигнал Трубят Твои В ладонях комкая движенья… А я — один, не плачь. Не гляди. Чего желать? О чем жалеть, О чем просить — «иначе!..» Ты пришел в этот зал. Лабиринты из снов привели, Отравили, как яд. Проводить до конца не моли — Зеркала промолчат, И не смей называть То, что снилось тебе как слова, Именами зеркал. Ты пришел в этот зал. Девять тысяч пар выцветших глаз Не удержат тебя. Любопытство, шальная игла, Безнадежно губя, Уведет в древний храм. …Ты не верь, нет, не ждут тебя там, Не его ты искал!.. В зазеркальной тени бился немо мой крик: «Не смотри!..» Ты читал витражи, словно ноты для лютни в руках у певца С взглядом бездны, следами на скулах белил… Я ждал Тебя Смотри Здесь нет ненужных отражений. Сигнал Трубят Твои В ладонях комкая движенья… А я — один, не плачь. Не гляди. Чего желать? О чем жалеть, О чем просить — «иначе!..» Ты явился сюда Разорвав на клочки тишину Склепа древних времен, Разбудил на узорном полу Тени старых знамен. Эхо прежних молитв, Мне казалось, вот-вот зазвучит… Ты шепнул: «Никогда!..» Ты сказал: будет день. Заметался испуганный мрак От твоих легких рук, И в гробницу ворвались ветра И подпели костру. Пламя ест имена. Моя память пуста и нема, Нету ликов у стен. И усталость ложится вопросом под ноги твои. Я остался — Последняя тень. Только голос, что бьется в тебе, Девять тысяч молчаний назад Был моим. Я ждал Тебя Смотри Здесь нет ненужных отражений. Сигнал Трубят Твои В ладонях комкая движенья… А я — один, не плачь. Не гляди. Чего желать? О чем жалеть, О чем просить — «иначе!..» Так зачем тебе я? Давний призрак недавних времен, Негерой нелегенд; Ты со мной и по хроникам вряд ли знаком — Обо мне хроник нет. Мне хотелось бы знать, На кого же огонь теперь тратят Мои сыновья? Ты остался другим. На руинах гробницы моей, Той, что помнит балы И пиры, голос струн и мечей, Речь богов и молвы, Ты останешься цел, Невредим, и с неистовым солнцем Один на один. Я приду и прикрою, чтоб мог ты и дальше смотреть. Чтоб увидел ответ В темноте Чтобы взгляды тех яростных звезд Отразились в твоем. Я когда-то не смог… Ты — смоги! Я ждал Тебя. А ты — Кого ты будешь ждать однажды? Сигнал Трубят. Не жди Пока внутри проснется жажда. А я — один, не плачь. Не гляди. Чего желать? О чем жалеть? О чем просить — «иначе!..» ____ Отпусти меня в небо, я буду плясать. Я же чую, на горле не слабнет петля. Я же слышу, как бьется в тебе и дрожит То, что будет держать меня, если я жив. Мои тропы по строкам лежат и столбцам, Буквам, числам и знакам не будет конца. Мои пальцы ложатся на сетку чернил На страницах тех книг, где я только и жил. Не отнимай меня у книг, Моя душа осталась там, Я лишь двойник, Лишь аватар. Не жди от глаз моих огня, Пожар вредит бумаге, он Убьет меня. Я лишь фантом. Отпусти меня в полночь и в яростный шквал. Все, что мог потерять, я давно потерял. Что рискнул позабыть, все оставил огню, И сегодня последнюю память гоню. И сегодня кричу вязью знаков и слов, К тишине и ответу равнО не готов. Запинаясь, дрожа, нервно путая шаг, Как под скальпель, под строки ложится душа. Не отнимай меня у книг, Меня извне, иначе – нет, Я лишь двойник. Чужой ответ. Прочти, задумайся, забудь, Но не ищи в словах таинственную Суть И глубину. Отпусти меня в город, в полОн мостовых, Я там буду искать среди многих – живых И вдыхать жгущий горло, как дым сигарет, Чей-то страх, или боль, или сон, или бред – Что-то, что отзовется, в ответ заболит, Что потребует властно и горько: гори! От бумаги останется только зола, И в золе под руками проступят слова. Не отнимай меня у книг, Среди страниц – моя душа, И только в них Я мог дышать. Когда я рухну в темноту, Я буду знать, что выбрал цель: Что не потух, А догорел.