Семь недель

- Я никому не нужен. - Мне не нужен никто. Оба мальчика нервничали. Один сложил на груди руки, скрестил ноги, и лицо его теперь напоминало непробиваемую стену. Второй жался в своем кресле, неуверенный в себе и по-прежнему раздавленный. Глаза бегали, ему явно было неуютно. Дазай не спешил, терпеливо выжидал, пока мальчики более-менее расслабятся и привыкнут к обществу друг друга. - Итак, - заговорил он, - вы догадываетесь, зачем вы здесь? Два одинаковых закрытых взгляда. - Вы хотите с нами поговорить? – робко поинтересовался Ацуши. – Это что-то важное? Ответом ему стало слегка презрительное «хм!» от второго мальчика. На языке Акутагавы это можно было перевести как «зачем задавать глупые вопросы, ответы на которые слишком очевидны». Он снова внимательно присмотрелся к темненькому мальчику. Они с Ацуши так отличаются. И все же Дазай считал свою идею удачной, даже немножко гениальной. Никому из воспитателей такое в голову больше не пришло бы. А пока никто не знает… - У вас скоро выпуск, - напомнил он, - в этом году вы оба покинете пределы приюта. Это случится уже через два месяца. Теперь у Ацуши затравленный взгляд. Он боится выпуска, скорая свобода его пугает, потому что некуда податься, некуда пойти, не хочется думать, изобретать, он полагается на случай и будет ему покорен. Его склад ума довольно пассивный, он ведомый, этот нежный мальчик с непозволительно низкой самооценкой. А еще он младше на год остальных воспитанников приюта. В то время как Акутагава старше на год. - Мы помним о выпуске с начала года, воспитатель, - наконец-то подал он голос. Звучал так глухо, с не по возрасту мрачными оттенками. - У вас есть какие-либо планы на будущее? - Есть. - Это что-то, связанное с криминалом, Рюноске-кун? Ты об этом думал? Он молчал. Отвел взгляд в сторону, и лицо его стало еще более непроницаемым, если это только возможно. - Так не пойдет, - мягко отозвался Дазай, - это противозаконно. У тебя есть шанс начать все заново и распрощаться с тем миром, в котором ты жил. - Все верно. Больше от него ничего не добьешься. Он питает к Дазаю симпатию и в какой-то мере от него зависит, на то есть причины, но даже он не способен повлиять на этот вопрос. - А что ты, Ацуши-кун? – повернулся он ко второму мальчику. - Я… не знаю. Мне не к кому пойти. - Но ведь ты должен будешь что-то делать. Возможно, есть нечто такое, чего тебе хотелось? - Мы с Кенджи-куном обзванивали пекарни, заводы и фабрики, но нас пока никто не хочет брать на работу… Дазай тяжело вздохнул и поправил очки на носу. - А об учебе вы не думали? - Но на нее ведь нужны деньги. И на что-то жить же надо. - Тебе будут платить стипендию. Более того, ты можешь подрабатывать, скажем, в кафе или фастфуде. Там работу оплачивают почасово. Главное – поступить. И при каждом университете есть общежития. - Университете… - тихо повторил Накаджима. И стало ясно, что метить так высоко он даже не думал. - Ты же умный мальчик и у тебя высокие оценки. Если немного постараешься, все возможно! - Но это место… туда ведь ходят нормальные студенты, которым обучение оплачивают родители… - Если человек рожден ползать, он прокорчится в канаве с грязью до конца своих дней, - размеренно изрек Акутагава. Голос его так и источал презрение. Неудивительно, мальчики не просто не похожи, не просто разные – они буквально противоположности друг друга. Даже внешне. Ацуши с его светло-песочным оттенком волос и выразительными красивыми глазами, мягкими чертами лица и теплой улыбкой, и Рюноске с его черной шевелюрой, болезненно бледной кожей, темными провалами глаз и непроницаемым, словно бы мертвым лицом с опущенными уголками рта. Они впервые открыто посмотрели друг на друга. Ацуши – с опаской, как на чужого, неприятного, опасного, и Рюноске – с легким презрением, как на не стоящую внимания дворнягу. Сколько же стен придется разбить, размолотить вдребезги, пока оба увидят то, что видел сейчас сам Осаму. - Но если человек способен на большее, а просто себя недооценивает? – мягко спросил воспитатель. - Тогда это его проблемы. Слабые не живут. Они дохнут под ногами сильных. - Это неправильно! – наконец-то подал голос Накаджима. – Так нельзя думать. - Да ну? Докажи мне обратное, если сможешь. Верно. Для начала Акутагаве надо понять и увидеть, что перед ним равный человек. Не какая-то там недостойная внимания пешка. Дазай знал обоих мальчишек, более того, был в курсе секретов, которые те невольно скрывают, потому не сомневался в своем деле. Он заметил, как загорелись необычные по своей расцветке глаза Ацуши. Заносчивый самодовольный мальчишка его, похоже, тоже зацепил. Они хотя бы не остались равнодушными. Первый этап был пройден.