Семь недель

- Не хочу, чтобы он страдал. - Он – идиот! Я хочу ему шею свернуть. - Дазай-сан, нам нужно поговорить. Воспитатель удивленно вскинул бровь, но повернулся к стушевавшемуся на входе мальчику. - Проходи, Ацуши-кун. Ты один? - Акутагава… он заболел. - Ему так и не стало лучше? Он тут же нахмурил светлые бровки, на лице мелькнуло самое настоящее страдание. - Я заходил только что в его комнату. Ребята сказали, что он кашлял всю ночь, на подушке была кровь, а сейчас он уснул. Его не стоит будить, ему нужно отдохнуть. Дазай молча кивнул. Сумасшедший кашель – результат использования Расемона, он и это уже знал. Следовательно, мальчишка где-то умудрился подраться, причем серьезно. И вряд ли это произошло на территории приюта. - Он куда-то отлучался? - Я не знаю… прошлой ночью я искал его, но в комнате не нашел. А потом он сам пришел ко мне под утро. Мы говорили, и ему вдруг стало плохо. До сих пор не лучше… Дазай слушал его хмуро, тактично кивая головой. Он был в курсе случившегося, но весьма смутно, а теперь брови его все сильнее сходились на переносице. Чем занимался прошлой ночью Акутагава? Почему сейчас ему так плохо? У него был ответ, но он совершенно не нравился. Однако заметил он и перемены в поведении Ацуши. В первую очередь в его тоне, в его отношении к недавнему врагу. Мальчишка волновался и переживал. Еще неделю назад это выглядело невозможным. - Ты ведь в курсе, не так ли? – мягко спросил Дазай, внимательно всматриваясь в обеспокоенное личико. – Ты знаешь, почему ему стало плохо. Глаза его широко распахнулись от ужаса, мальчишка буквально вспыхнул. Совсем не умеет скрывать свои чувства. - Я не!.. Там ничего такого! У него простуда, он много кашляет! - Да брось. Все в порядке, Ацуши-кун. Можешь не скрывать правду, я знаю о Расемоне. Более того, я обучал Акутагаву, когда у него только проявились его способности. Только он не любит об этом говорить. Но не переживай, ты не выдал его тайну. Лучше ответь-ка мне, как ты узнал? Вы снова подрались? Ацуши виновато насупился, но покачал головой. Сейчас он выглядел закрытым как никогда, запертым и при этом чувствующим за собой вину, которой, конечно же, не было. - Нет. Так получилось… Он устало вздохнул и поудобнее устроился в своем кресле. Подумав, налил в чистую чашку чаю и протянул ее мальчишке. - Вот, выпей. Кажется, нам в самом деле нужно поговорить. - Поговорить? О чем? - Ацуши-кун, я не хочу, чтобы ты чувствовал себя виноватым. Не только из-за того, что выдал чужой секрет, но и из-за себя. Я знаю, что с тобой происходит. Но не хотел говорить об этом раньше времени. Тебе нужно было сперва самому принять этот факт. Он даже побледнел – быстро все понял. - Вы о чем… - Совсем недавно по приюту ночью разгуливал белый тигр. Это уже второй случай, и оба раза он становился причиной неприятностей. - Дазай-сан, вы… - прошептал он буквально побелевшими губами. - Не волнуйся, я знаю, что ты смог совладать со своей способностью и больше не превращаешься каждое полнолуние. И жертв нам удалось избежать. Знаешь, почему? Я – единственный воспитатель здесь, у которого тоже есть подобная способность. А состоит она в возможности ликвидации чужой посредством касания. Ты ведь задумывался, как оказывался в своей постели наутро? - Значит, это вы меня туда относили? – понял наконец мальчишка. - И возвращали человеческий вид? - Верно. Я хотел предложить тебе помощь, но ты и без меня справился уже к следующему полнолунию. Молодец! Ты сильнее, чем кажешься на первый взгляд. Похвала в такой ситуации подбодрила бы большинство мальчишек, но только не этого. Ацуши обеспокоенно приподнялся на стуле, едва не разлил чай, даже этого не заметив. - У меня не было выбора… я мог причинить вред другим! – надломанным голосом сообщил он. – Своим соседям в комнате, да и остальным ребятам, которые были ко мне добры. Дазай покровительственно ему улыбнулся. - Ты хороший мальчик, Ацуши. И вот, значит, как ты смог поладить с Рюноске-куном? Он каким-то образом выведал твой секрет, а затем поделился своим? - Не совсем так. Было полнолуние, и я пытался сдерживать себя, но как раз в этот момент он меня нашел и сразу раскусил. То есть как… он все увидел сам, а потом я не выдержал, расплакался. Я был уверен, он меня выдаст. Чтобы я успокоился, он рассказал мне о своей способности, даже показал ее. Я не думал, что у нас есть что-то настолько общее… но мне не нравится его отношение к происходящему. Это все очень странно. В нем словно бы проснулся интерес ко мне… вернее, не столько ко мне, сколько к тигру, который во мне живет. - Интерес, значит. Дазай нахмурился, отпил чаю. Нужно будет подумать об этом. И обязательно навести справки. И еще кое-что… - Ацуши-кун, скажи, твое отношение к Рюноске изменилось? У вас много чего было, но в основном драки и споры. Но, кажется, за эту неделю что-то переменилось? Щеки его мгновенно покраснели, он открыл было рот, но, похоже, слова нашел не сразу. - Я не скажу, что оно изменилось… просто я лучше его понял. - Он тебе нравится? - Акутагава? Он странный. Он жестокий. Временами мне кажется, что я его ненавижу, но на самом деле это не так, я уже понял. И ему плохо. Я вижу, что он страдает. Только все еще его не понимаю, потому ничем не могу помочь. - А хочешь этого? - Да! Очень хочу! - Просто из доброты? Или это твое искреннее желание? Ацуши замялся с ответом. - Я очень хочу, чтобы ему стало лучше. Нет… я готов сделать все, чтобы так и было! Дазай остался доволен ответом. Смущало его только одно. Акутагава теперь знает, что не один такой в приюте. И как поступит? У него, в общем-то, было два пути. Один – тот, на который рассчитывал Дазай, ради которого вся эта интрига и затевалась. Второй – это полный крах, и если все случится именно так, всем троим придется расхлебывать последствия.