Немного об оборотнях

— Знаете, а я недавно вычитала, что у оборотней самые большие... ну, вы поняли, - пятикурсница многозначительно приподняла брови. Ее подруги сдавленно захихикали. А одна (видимо, самая благоразумная) не очень вежливо попросила заткнуться. Джеймс, протирающий свою новую малышку, которую мечтал поскорее оседлать, замер. Питер уронил книгу. Поттер в свою очередь уронил метлу. (Ремус уронил свое уважение к пятикурсницам). Питер и Джеймс уставились друг на друга с недоумением, застывшим на их лицах. Ремус зарылся в ворот свитера и попытался спрятать голову за словарь с рунами, но чтиво оказалось слишком маленьким. Ремус невзначай кинул взгляд на Сириуса и наткнулся на широкую ухмылку, которую тот даже не пытался скрыть. Люпин скользнул взглядом по шокированным лицам Питера и Джеймса. Сириус сидел, перекинув руку через спинку кресла, и лениво покачивал свисающей через подлокотник ногой в воздухе. Внезапно он трагически вздохнул: — Они даже не представляют, насколько правы. Ремус не успел подумать (что случалось очень редко), прежде чем хлопнуть книгой и запустить ее в Блэка. И даже не пожалел. Ну, может быть, только чуть-чуть побеспокоился о сохранности старого издания. — Так, — напряженно сказал Джеймс, после того как оглянулся. — Собрание. В спальне. Сейчас, — и ушел, не забыв прихватить с собой причину своего вожделения №2 — Эванс в спальню мальчиков заходить было нельзя, во избежание апокалипсиса. Питер растерянно взглянул на друзей и поплелся за Поттером. Ремус грозно взглянул на Бродягу и поднялся следом. Сириус оказался в спальне последним. Едва он закрыл дверь, как Джеймс, почти превышая допустимую громкость, взволнованно воскликнул: — И ты нам ничего не сказал?! — он уткнулся взглядом в Лунатика. Тот в свою очередь комично приоткрыл рот. Джеймс скрестил руки на груди и продолжал осуждающе смотреть на человека, которого считал своим другом вот уже долгих семь лет. — Я думал, мы друзья! — Не завидуй, Сохатый, — бросил Сириус и продолжил надо всем молча потешаться. — Эй! — А что я должен был сказать?! — Люпин всплеснул руками. — Привет, я Ремус, у меня большой член?! Четверо подростков уставились друг на друга после слов Питера: — Вы заметили... как все стихло? — настороженно спросил он, прислонившись ухом к двери. До Ремуса дошло, с какой громкостью он сказал свою последнюю фразу. Когда он, настолько красный, что мог сравниться с маками в теплицах, упал в свою кровать, то мог поклясться, что Сириус сейчас мог обмочиться от смеха, даже не превратившись в собаку.