Странности (сборник)

Дерек никогда не думал, что однажды говорить станет так тяжело. Потому что в груди Стайлз что-то хлюпает, и она снова заходится тяжёлым кашлем, отхаркивая кровь. Как Пейдж. — Блядь, Стайлз, живи. Дерек приподнимает её голову и помогает отдышатся, вытягивая боль. Его глаза горят прекрасным синим огнём, и Стайлз кажется, что в этом неярком свете можно разглядеть весь мир. — Дерек, — хрипит она, морщась. Боль в груди лишь немного отступила, давая возможность сказать хоть что-то. — Да, Стайлз, — он смотрит внимательно, прямо в глаза и сильнее сжимает её рёбра. Стайлз охает, но терпит. До города ещё три мили бега по пересечённой местности. — У меня в комнате, под тумбочкой потайной ящик с письмами. Там двойное дно и если… — резкий приступ кашля вновь прерывает девушку, и она обвисает в руках Дерека. Оборотень, не останавливаясь, начинает проверять пульс. Обращённые руки никак не слушаются своего хозяина, и ему приходится на несколько секунд принять человеческий облик, чтобы нащупать слабо бьющуюся на шее венку. — Твою мать! — рычит Хейл, ускоряясь. Если бы не дурацкая идея Питера, по получению силы из древнего храма каких-то индейцев, то Дерек со Стайлз сейчас были бы в отстроенном особняке Хейлов и смотрели бы с остальной стаей какой-нибудь фильм, а не неслись по лесу, пытаясь сбежать от обезумевших полудемонов. — Стайлз! Очнись! Давай! — он впитывает боль, в надежде что это хоть как-то поможет. «Пейдж не помогло» — пролетает в голове, и Дерек до крови кусает щеку, переключая эти дурацкие мысли. Он не должен думать об этом. Только не сейчас, когда до спасения полторы мили. Не тогда, когда Стайлз так похожа на… — Дерек. — еле слышно шепчет она. — Письма… Раздай их ребятам. Там для каждого есть… — По её губам ручейками стекает кровь. — И для тебя тоже. Она улыбается. А Дереку становится страшно. Потому что так улыбается Смерть. И он уже видел эту улыбку. — Эй, Стайлз, не молчи, ладно? — просит он её как маленького ребёнка, свободной рукой гладя девушку по шее. Хейл надеется, что это разбудит в Стилински её вредность и она захочет сказать ему что-нибудь язвительное. Но нет. Она лишь смаргивает слезы и сглатывает кровавую слюну. — Давай, Стайлз! Ты должна говорить, понимаешь? Давай! Дерек знает, что до клиники бежать всего-ничего и будет очень обидно, если Стайлз, выдержавшая весь путь, умрет прямо на финише. Она будто читает его мысли и моргает, будто подтверждая, что, да. Действительно обидно. — Блядь, Стайлз! Если ты сейчас помрешь, то... — Не грози, — перебивает она. — Я не умру. По крайней мере, пока у нас не будет троих детей, Хейл. Они входят в ветеренарку, где их уже ждут Дитон, Айзек и Кира. Стайлз отрубается снова. Ей начинает снится странный сон про. А Дерек. Дерек отходит от неё и точно знает, что Стайлз точно не похожа на Пейдж.