Playing Madness

Адрес был смазано написан на бумажке. То ли в кармане потерлась, то ли та и было. На краю стояла размашистая подпись Дэна. Непонятно для чего, но стояла. Я не стала спрашивать, он сказал типа я сама пойму, но эту бумажку я должна была показать на входе охраннику, он поймет так же как и я. Я немного переживала, казалось, что когда я тку под нос охраннику эту штуку он посмеется надо мной выкинет вон из очереди. Но я наделась, что Дэн не соврал и эта штучка хоть чего-то стоит. Как и положено каждой девушке, я заморочилась с нарядом и внешностью. Я не шла ловить парней и выдавливать из них денег, мне просто не хотелось ударить в грязь лицом, а потом весь вечер стыдливо жаться к сестричке, ибо по сравнению с окружающими буду выглядеть отстойно. Я была девушкой поэтому желание выделится было логичным. Мне даже нравилось быть в центре внимания…. Порой обделенность вниманием родителей компенсируют именно так, так что мне не привыкать. Забили родители, значит заметят окружающие. Белая майка, и джинсы в обтяжку с модным разрезом на колене. Мне нравилось. Я не выглядела вычурно, будто пришла на показ мод, я выглядела так словно и не хотела идти не собиралась, но вот, я все же в клубе. Распустила волосы, чтобы все видели насколько они яркие, и красные кеды в тон. Внимание. Больше внимания люди. Штангочка поблескивала на губе, я поменяла сережки в ушах на красные и черные. Так как я выглядело не менее трети нашего курса. Художники, мать их. Мы меняем не только мир вокруг, но и себя. Так сказать помечаем, чтобы все знали — вон у той татуировка. По собственному эскизу, художница, а у этого туннели раскрашены, художник тоже. Крашенный волос, пирсинг и татуировки, несомненно немного хипстерская одежда и синяки под глазами. Перегар и сигареты — это проблема каждого. Некоторые живут по правилам здорового образа жизни, но я к ним не отношусь. Не могу. Однажды отучившись в школе пансионе, окончательно поменяла свое мнение о жизни. Правильная замкнутая девочка неожиданно понимала — а родителям-то я не нужна, что мне мешает сделать так чтобы заметили? И они заметили, а затем сделали вид, что я не их дочь и скрылись, поздравив на восемнадцатилетние тем, что оплатили вступительный взнос в калифорнийский университет в Бресте. А после исчезли из жизни. Отец и мачеха, их как и не было. А потом бросить курить было трудно, пить тоже временами хотелось, благо я не баловалась травкой. Точнее не так часто. А оценки выше четверки не поднимались, мне это не нужно было. Средний бал в конце года был 4.0. Васе хватало. Отойдя от зеркала подальше я оценила свой внешний вид, накинув сверху длинную вязанную кофту. Пойдет, страшнее бывало. Дорисовав стрелки на глазах, я двинулась к сестре. А вот Василиса заморочилась. Видимо решила, что раз так резко отрывается. То может себе позволить. Вытащив на свет старое красное платье, которому больше двух лет, она променяла свои рабочие черные лодочки, на черные бархатные шпильки, и даже завила волосы. Да выглядела она сногсшибательно. — Пройди так на работу, начальник точно и заметит и оценит, — Василиса как раз докрашивала губы помадой и не решилась что-то сказать. Дабы не смазать макияж, — а я то что? — пожала плечами, зная, то сестра точно не оценила мою шутку, ее взгляд это подтверждал, — я предлагала: переспи с ним, с ссор все романы начинаются. Я тебе говорю, затертый до дыр вариант развития событий. А затем жесткий трах на его столе… — Николь! — не выдержал сестра, и все же немного смазала помаду от чего запыхтела как паровозик. — Ну не на столе, так не на столе… принтер как тебе? В меня полетела коробочка с пудрой, и я успела ее поймать. Прежде чем она разбилась бы и рассыпалась по ковру. — Я тоже тебя люблю, — прощебетала я, и запихнула телефон с карман джин, перед этим аккуратно сложив бумажечку в чехол телефона. Василиса пробухтела, что я неблагодарная и вообще, что пора меня в клетку запихнуть. Я с ней особо не спорила, да и не собиралась. Даже согласна была. — Идем, — вздохнула сестра и накинув куртку, выключила свет в коридоре. * * * я нервничала глядя на очередь перед нами. Зато душа сестры гуляла, та ругалась и сорилась со всеми кого видела и не двузначно посылал в задницу выпятив средний палец. Я уверенна ей нравилось это. Стервозная она барышня, но крайне милая когда это надо. Сжимая бумажку в руках, я думала о том, что нас обманули и кинули, что это ничего не стоит, и что сейчас придется позориться и вот когда подошла наша очередь желудок сжался спазмом страха и вопил, что надо сматываться. — Николь, — попросила сестра и я кивнув достала из чехла бумажку и замешкалась, кому ее отдать Васе или охраннику. Сестра закатила глаза, пробубнила, что моя вторая натура просыпается как всегда не вовремя и вырвав бумажку из рук, с самодовольной улыбкой сунула под нос охранника. Тот внимательно ее изучил взглядом. Затем окинул взглядом меня и сестру. — Проходите, Дэн на площадке. — Прошелестел его голос, хоть и бугай он был знатный как и положено, голос скорее был прокурен чем просто сильный и громкий от природы. Втянув носом запах никотина при входе в клуб, желудок сжался и потребовал выкурить сигаретку другую. Но тут сестра, и я не брала с собой. Мы вошли в длинный коридор, где очередь рассыпалась. Темный, с фиолетовыми стенами коридор шумел голосами и музыкой, на стенах плясали тени и взрывы музыки. Сестра кивала в такт какой-то непонятной музыке. И тогда толпа вынесла нас к дверям самого клуба. Тут я не сдержалась. Ахнула. Массивная дубовая дверь хлопнула и мы попали в нечто страшное, я уверенна именно так описывали Ад. Я редко бывала в таких клубах. Закрытых. Элитных. Высоченные потолки, бары, второй этаж ВИП зоны, куча столиков и большая танцплощадка. И что-то странное в темном углу клуба, там почти не было людей, оно было отрезано линией, а сверху нависала клетка на цепях. В принципе клетки по меньше было распределены по всему клубу. Где-то еще были отрытые мини-сцены, где изгибались тела полуобнаженных девиц. Темнота и взрывы света, музыки, которая губит, она словно выстрелы гремит вокруг. К такому я не была готова. Я считала себя оторвой, что видела все, но сейчас мое мнение резко полетело вниз, внутреннее заявляя, что вписки это не вечеринки, это сборище алкоголиков, которые просто надираются в хлам найдя причину. А это действительно клуб… и вечеринка. — Он сказал, что твой этот… ну он на площадке. Это где? — поинтересовалась сестра, таща меня за руку в гущу людей к бару. Я и забыла о Дэне восторгаясь увиденным. Сестру же ничего не поразила, она, что и раньше подобное видела? Поражаюсь. — Ну-у-у, — я нахмурилась, — он сказал лишь, прийдешь увидишь и все поймешь. Больше ничего. — А, что, может это значит, что у нас есть еще пропуск в ВИП зону, а вдруг моя сестричка отрыла себе хозяина клуба, — поддела меня сестра и я вяло усмехнувшись, прошла, а ней. — Молод, для хозяина. — Значит, сын хозяина, тоже не плохо, — выдала сестричка. И растолкав людей, выкрикнув в кучу пару матов, плюхнулась на стул у бара, и подвинула еще один, для меня. Пробивная женщина. Кинув сухое спасибо, я села рядом изучая содержимое бара. Тут было трое барменов, которые готовили выпивку прямо на глазах виртуозно разливая алкоголь по стаканам и бокалам. Их явно не волновали восторженных крики людей вокруг, они бегло принимали заказы, вежливо улыбались и не стесняясь принимали чаевые. — Что будете? — подскочил один из барменов на поднятую руку сестрицы, блеснув улыбкой и мне показалось, что от его волос, обильно политых лаком, отскакивают солнечные зайчики, даже лучше чем от света-музыки. — Текилу, и сок. Вишневый, — предупредила сестра на мой немой вопрос: нальют ли мне. Мне явно не нальют, по крайне мере пока сестра трезвая. Не надолго я с этим смирюсь, после третий рюмки ее точно понесет. — Конечно, — снова улыбнулся парень, и вытащив на свет бутылку с чем-то прозрачным, поднял ее вверх, перевернул горлышком вниз, и в тонкую рюмку на стойке хлынула жидкость. Достигнув верха, бармен, вернул бутылку в начальное положение и подал на стол тарелку с солью и лимоном. Сестра хмыкнула и подвинула к себе тарелку, а мне на подстаканник, поставили стакан сока и парень легко кинул туда трубочка, та булькнула и выпустила воздух. Запахло вишней. — И да, — пока парень не смылся позвала его сестра, — не подскажете где Дэн? — мне захотелось дернуть сестру и закричать: какого фига ты творишь? Но я не могла опозориться слишком сильно, я понимала. Что в этот клуб больше не вернусь. Бармен замешкался и снисходительно улыбнувшись, наклонился к сестре: — Он скоро появится на квадрате, подождите. Не думаю, что вас сейчас к нему пустят, — бармен проникновенно прошептал это сестре, — но это смотря кем вы приходитесь ему. Василиса мило улыбнулась, и парень ответил ей тем же. И вновь отвлекся на новый заказ от девушек. — Ну, пошли, — выдохнула сестра, насыпала соли на промежуток кожи между большим и указательным пальцем. Схватив рюмку текилы, она махом закинула ее в себя, а затем поморщившись, слизала с руки соли и закусила лимоном, точнее выдавила себе на язык сок. Передернула плечами и снова тяжело выдохнула. В это время я медленно, но офигевши попивала свой сок через трубочку. — Хорошо, — прокомментировала сестра и завопила что ей нужно еще две рюмки. Ну вот мы уже немного ближе к тому, что сестра будет готова налить и мне. Сестра была очень похожа на отца, своим точным логическим мышлением, а в мать пошла резким и ярким характером, она могла кричать, и тут же истерически рыдать, ее иногда переклинивало и она могла неделями ходить, опустив голову вниз не говоря не с кем, и в тот же вечер святиться от радости. Это непостоянность порой пугала меня. Внешне она была очень похожа на мать, по крайне мере, я привыкла считать Лиссу мамой, моя мама скончалась после того как родила меня, и тем не менее я очень ее люблю, но не вижу смысла скучать, я ее не знала, и не видела. Это было бы глупо. А по Лиссе я скучала, но та умерла, когда Василисе было четырнадцать, а мне шесть. Вот после этого нас и забрал отце с Мортиновой. Василиса ненавидела ее. За что попала в пансионат сразу после восьмого класса, в старшую школу. А я последовала за ней, спустя восемь лет конечно. Но я была послушной, хотела заслужить доверие и уважение отца и мачехи, но те положительно отзывались обо мне лишь, когда рядом были посторонние. Но мне не стоит из-за этого рыдать и кричать, что меня ненавидели. Они относись так и к Дейле с Нортом, но те были в почете, ведь вежливо относились к Мортиновой и к отцу. Не кричали и не рыдали по ночам в подушку, не болели так часто, и не были затейниками драк. Когда я поняла, что бесполезно им угодить, попала в пансион, где научилась раскуривать шишку, пользоваться кальяном и благодаря соседке по комнате научилась целоваться и курить. Я не особо жалею. Сестра училась к школе-пансионе, я же гуляла, потому что не видела смысла учиться, у меня был богатый папочка. А после выпуска меня ждало озарение. Они отпускали меня во взрослую жизнь не с чем, и тогда я впала в легкий шок. Придется учится — поняла я, и придется зарабатывать самой. Василиса забрала меня не долго думая, и вот уже два года мы вместе. С ней лучше, чем в семье. Сестра осушила вторую рюмку, и съела уже две дольки лимона, и потребовала у меня стакан сока. Потому что ее стало сушить, я усмехнувшись отдала ей стакан. Мозг снова получил сигнал, что рядом кто-то курит, и потребовал чтобы ему тоже дали. Придется стрелять. Это единственный выход. — Я отойду, — сказала сестре. И та кивнула, отставляя уже пустой стакан. — Я закажу еще. — Пообещала она и я с улыбкой ей кивнула.