По заявке №20 (МПРЕГ)

Если бы Стива спросили, каким он запомнил Баки во время первых месяцев беременности, он бы сказал, что спящим. Новый хрупкий мир упрямо вызревает внутри него, каждую секунду изменяя тело и их со Стивом жизнь. Кризис миновал, время течет как песок сквозь пальцы, Баки спит много, но по-другому. Теперь спящий Баки расслаблен каждой мышцей, каждой пластиной грозной бионики, тело его пышет ровным и спокойным жаром. Нет больше мертвенной бледности на лице и странной неестественной неподвижности тела, которые так тревожили Стива раньше. Баки спит крепко, без сновидений, по-детски безмятежно. Он спит, положив голову на плечо Стиву перед телевизором, спит в теплой пенной ванне во время купания, на кушетке в саду под капельницей, во время массажа на их новом навороченном массажном столе, в кресле-каталке за столом на кухне, пока Стив готовит. Ему везде удобно. Он распластывается по Стиву всем своим горячим тяжелым телом при любой возможности и спокойным дыханием в шею убаюкивает его, как большой сытый кот. Стив рисует спящего Баки каждый день, старательно отмечая на рисунках даты. Все чаще Стив замечает на его лице улыбку и румянец во время вечерних процедур, слышит вздохи и стоны наслаждения, тело привыкает к принудительному удовольствию и отзывается охотнее. Стив радуется изменениям, старается действовать с еще большей лаской и настойчивостью, бережно и пытливо изучая безгранично доверенное ему тело, заодно открывая в самом себе неожиданные желания. Он старается не думать, насколько ему нравится все, что он делает со спящим Баки каждый вечер, и что будет, когда сон сдаст свои позиции. По утрам Баки с трудом просыпается, ежесекундно срываясь в сладкую полудрему, его взгляд темный и расфокусированный, и Стиву приходится целовать, тормошить и уговаривать не засыпать снова. Только командный тон Капитана Америки имеет власть над Баки по утрам, и Стиву приходиться этим пользоваться. Он помогает взъерошенному со сна Баки подняться с постели, и придерживая одной рукой за плечи, а второй на ходу разворачивая ворох мягкой ткани на его бедрах, ведет в ванную. Баки утыкается горячим носом ему в плечо и ворчит всю дорогу. После туалета Стив раздевает его окончательно и помогает встать под душ. Баки все еще очень слаб и едва стоит на дрожащих ногах, он держится железной рукой за специальное крепление на стене, пока Стив его намыливает и ополаскивает. Вода прохладная, Баки зевает и ежится, но терпит, окончательно просыпаясь. Его волосы отросли, прилипают мокрыми прядями к лицу и шее, но он отказывается стричься, а Стив не настаивает. Он любит запускать руку в шелковистые пряди, лохматить их и сжимать в кулаке, когда Баки спит. Взгляд голубых глаз проясняется, Баки выпрямляет спину, разворачивает мощные плечи, подставляет их под тугие струи воды, заметно, что с каждым днем он становится сильнее и увереннее на ногах, хотя до состояния суперсолдата еще очень далеко. И он совсем не поправляется, что немного беспокоит Стива, который каждое утро с разных ракурсов присматривается к его животу, в надежде увидеть изменения. Пока Баки спит, Стив смотрит в интернете фотографии беременных женщин, читает женские форумы и медицинские сайты, он хочет знать все. Он уже много знает. Он представляет себе Баки с большим торчащим животом и прогибом в пояснице, его изменившуюся из-за сместившегося центра тяжести походку на широко расставленных крепких ногах, представляет, как будет обнимать его сзади, целовать в шею, плечо, и запускать руки под натянутую на животе футболку, гладить и ласкать чувствительную кожу внизу живота, спускать белье вниз, одной рукой нежно поглаживать твердый живот, а другой надрачивать стоящий колом член Баки, слушать его вздохи, вскрики, и прикусывать шейные позвонки, целовать в губы, пока Баки не кончит, изогнувшись и всем телом откинувшись на Стива. Стив представляет, каким будет чувствоваться Баки внутри, горячим и тесным, или расслабленным и податливым, представляет как уложит бережно на бок, подложит под поясницу подушку, устраивая поудобнее, нависнет, заглядывая в глаза, и начнет неспеша раскрывать рукой в перчатке с таким количеством смазки, чтобы она щекотно стекала между ягодиц Баки, а тот будет закусывать яркие губы и прикрывать глаза от удовольствия от каждого движения уверенных пальцев, а когда будет готов, Стив возьмет его медленно и неумолимо, вставит до упора и наклонится за поцелуем, изласкает горячий рот, а потом начнет покачивать бедрами, ритмично и сильно, слушая стоны и слова на чужих языках, и Баки будет сжиматься внутри и наполняться Стивом. Еще Стив представляет, как поставит Баки на локти и колени, огладит поясницу и крутые бедра, Баки вожмется щекой в подушку и будет смотреть из-под опущенных ресниц сквозь упавшие на лицо волосы прямо ему в глаза, и ахать сладко от каждого движения, и тереться тяжелым животом об постель, подмахивать сильно и рвано, не отводить взгляд ни на мгновение. Как он не отводит взгляд никогда, как не отводил его в ту ночь, в которую по подсчетам Стива, случилось чудо зачатия. Стиву никогда не надоест рисовать его глаза. Стив представляет, как сам ляжет под Баки, раскинет широко ноги, вцепится руками за изголовье кровати, будет чувствовать ласку железных пальцев там, просить еще больше и глубже, пока Баки не поставит его на лопатки, и не войдет одним плавным точным движением. И будет двигаться томно и сладко, тяжело дышать открытым припухшим ртом, придерживая одной рукой Стива, а второй, железной, свой красивый упругий живот. Говорят, что самые красивые и счастливые дети рождаются от большой любви, у них будет самый красивый и счастливый в мире ребенок. Стив знает, что Баки не сможет родить так, как это делают женщины, но представляет, как бы Баки повис на нем, переживая схватки, крича и матерясь, яростно впиваясь железными пальцами в его плечо, будто пытаясь вырвать душу. И пытаясь вложить ее снова, в тот момент между схватками, когда боль, мучительная до слепоты, резко отпускает, и все тело наполняется блаженным сладостным покоем, как от самого сильного оргазма. И Стив бы с готовностью подхватывал его, командовал дышать на счет, они бы дышали вместе, в одном ритме, до самого конца. Стив знает, что Баки не сможет кормить грудью, но представляет себе, как бы он выглядел с обнаженным торсом, прижимая к груди ребенка: яркий румянец на щеках, длинная тень от ресниц на щеке, собранные сзади в узел волосы с выбившейся длинной прядью на лбу, тяжелая линия подбородка, впадинка между ключицами, такая изящная на фоне литых мышц, тяжело вздымающаяся мощная грудная клетка, смертоносная железная кисть под маленькой детской головкой. Стив нарисовал бы сотни рисунков. Стив знает, молодым мамочкам первое время больно кормить, молоко застаивается, соски нежные и не привыкшие, у Баки они были бы темные и распухшие, горячие и измученные, он бы стонал от тугой распирающей боли и покалывания в них, Стив бы осыпал поцелуями дрожащую шею, осторожно поглаживал и растирал прохладными ладонями под напряженными грудными мышцами, не дотрагиваясь выше, где саднит и ноет, и, задержав дыхание, сжимал бы пальцами бережно и сильно, еще и еще, слушая длинный громкий стон и ощущая сбегающие по своим рукам теплые струйки, а Баки, отстонавшись, откидывал бы голову ему на плечо и выдыхал устало и облегченно. Еще Стив представляет их малыша, девочку. У нее будут темные, как у Баки, длинные волосы и голубые глаза, чуть вздернутая капризно верхняя губка. Она бы звонко смеялась, когда Баки высоко подбрасывал ее и ловил бы в воздухе, и солнце бы играло ослепительными бликами на металлической руке, а ветер лохматил и спутывал бы вместе их темные волосы. Она будет засыпать у Стива на груди, во сне смешно причмокивая губами, а Баки будет лежать рядом и не сводить с них блестящих глаз. Они будут ее баловать как безумные, одевать в красивые пышные платья, которые так нравятся маленьким девочкам, дарить самых лучших в мире кукол и... Стив не знает, что нравится маленьким девочкам, но очень хочет узнать.