Она - Его дитя

***

В помещении, что пристало перед моим взором, как только я спустилась, висели на цепях люди в причудливых позах. Между собой их разделяла решетка с шипами в обе стороны. Словно, при желании, две противоположные стены могли сомкнуться, зажимая между своими острыми зубами жертву. - Помогите... - раздался еле слышный хриплый голос где-то сбоку. Вздрогнув от неожиданности, я медленно повернула голову на звук и застыла в немом ужасе, этот голос принадлежал маленькой девочке... У нее была оторвана рука, все тело было растерзано, в некоторых местах вообще свисала кожа, оголяя мышцы. Дитя было почти в "объятьях" шипов, которые так и жаждали напиться невинной кровью. Мой желудок попытался освободить себя от всего лишнего, но, подавив рвотный позыв, я стала искать способ высвободить ребенка. И нашла, но... - Хм, - раздался задумчивый голос. - Кто разрешил тебе ее выпускать? - в голосе слышался гнев и разочарование. Он явно не ожидал от меня подобного. Я вздрогнула, страх окутал меня, рисуя в моем сознании наказание, которое последует за моим намерением спасти...

***

В этой темноте я нахожусь в подвешенном состоянии уже несколько дней, а может и недель. Все тело ужасно болит, оно все изрисовано ударами плети. Руки, скованные над головой, были разодраны и вовсе до крови, особенно много порезов было на запястьях. Лишь пальцы ног еле касались пола, залитого моей кровью. Спросите, кто же сделал со мной такое? Я отвечу, это был мой учитель и "отец" - Джашин. Он, так сказать, пытался выбить из меня всю дурь... дурью же он считал сострадание, жалость и доброту. Сомкнув веки, я надеялась, что мое сознание наконец-то отключится, но не тут-то было. Дверь в обитель моего кошмара отворилась, пропуская обжигающий глаза свет в непроглядную тьму. Поморщившись, я попыталась отвернуться и спасти свои глаза, но на мои глупые и неудавшиеся попытки тело отозвалось ужасной болью. И пока я старалась ее заглушить, пришедший снял меня с цепи и куда-то понес. Свет все отдалялся от меня, как и свобода... хотя куда я сбегу из обители Джашина? Отчаянье охватило меня. Неужели, снова пытки!?

***

Отец говорит, что человек ко всему привыкает... человек, и вправду, - удивительное создание, раз даже боль через некоторое время становится его неотъемлемой частью, а еще через время - удовольствием. Учитель был прав, сострадание, жалость и доброта - все это дурость. Откуда я знаю, вдруг, тем людям тоже нравится боль? А у отца просто ангельское терпение, раз он вбивал мне эти мысли несколько месяцев, а после, уже учил самой причинять боль. И теперь, я даже не знаю, что больше мне нравится: чувствовать или причинять боль?

***

Время... в обители Джашина оно пролетает незаметно. После его учений про боль, оружие далось мне легко. Особой любовью стала коса - кусаригама. Обучение владению этим оружием заняло много времени, в особенности владению двумя косамис одновременно. Но теперь могу с достоинством сказать: "Я овладела этим, по истине, величайшим оружием..."

***

- Дитя мое, - как гром среди ясного неба, раздался мурлыкающий голос моего отца - Джашина, - время выполнить свою главную миссию пришло, - его нарочито спокойный голос вселял страх. Обычно, когда он начинал так говорить, это ничем хорошим закончиться не могло. Он рассказывал иногда, что обучает меня всему этому мастерству для важной миссии: вступить во внешний мир и найти всех его последователей, а тех, кто ему не верен, уничтожить. Но меня не суть задания волновала, а "внешний мир". Меня он туда не пускал, но почему-то был уверен, что я там легко адаптируюсь. И вот сейчас пришло время понять, так ли это?..

***

В чаще леса, на поляне собрались странные люди в балахонах. Кто-то из них чертил круг с перевернутым треугольником внутри, а кто-то чертил странные символы вокруг этого рисунка. Все были заняты делом, кроме одной сиреневолосой девушки, жавшейся к краю поляны. Ее черные глаза странно блестели, словно она предвкушала это деяние и, в тоже время, боялось его. В душе ее скреблись кошки, словно она совершает свою самую большую ошибку...