История болезни

Сырой подвал больничного корпуса психиатрической клиники штата Огайо встретил нежданного гостя скрипом открывшейся двери. Запах застоявшихся вод, тусклое мерцание неоновых ламп и звучание падавших с потолка капель воды — картина, открывшаяся перед глазами, оставляла желать лучшего. В дальнем углу загаженного мусором помещения, забравшись на списанный шкаф, сидел незнакомый подросток. Его волнистые волосы, засаленные и сбившиеся в колтуны, окаймили высокий белоснежный лоб, промокшая от сырости одежда источала жуткую вонь, но мальчишка, казалось, совершенно этого не чувствовал. Взгляд, полный страха, не предвещал ничего хорошего, и доктору Моргану Вуду пришлось натянуто улыбнуться из последних сил. — Ты слышишь меня? — произнёс он, абсолютно не надеясь на ответ. В этих стенах редко, кто вступал в беседу первым. Обычно пациенты с детьми не пытались искать свиданий с ними, ссылаясь на собственные болезни, оставив судьбу отпрысков за пределами территории клиники. Для больных с особо тяжкими формами расстройств поблажек не существовало в принципе — руководство не собиралось брать ответственность за жизнь несовершеннолетних на свой счёт, боясь судебных разбирательств со стороны страховых компаний, жаждавших отхватить кусок пожирнее в очередной бездонный карман. Всё изменилось ранним декабрьским утром, когда психиатр Вуд заметил на цементном полу цокольного этажа цепочку свежих следов, тянувшихся к подвальной двери. Мокрые отпечатки подошв оказались небольшого размера, и Морган предположил, что в здании либо бродит карлик, либо к одному из наблюдавшихся прорвался ребёнок. Подавив гнев, Вуд решил не принимать поспешных решений и осторожно, чтобы не поднять шум, проследовал к заветному проёму, покрывшемуся тонким слоем плесени. С финансами из года в год наблюдались явные проблемы, и больница постепенно рассыпалась, прогнивая изнутри, разрушаясь слой за слоем, словно кожа, пораженная лишаем. Ни единого живого места. Из-за двери не раздалось ни звука. Морган дёрнул за ручку, а его сердце возбужденно забилось, разгоняя кровь всё сильнее — замок оказался открытым. «Да, только незаконных проникновений нам сейчас не хватало», — подумал он, распахнув дверь. Всё моментально встало на свои места. Лицо мальчика напомнило психиатру одного из его пациентов, Джеймса Брауна. Такая же вечно немытая шевелюра, тонкая худая шея, длинные непропорциональные ноги — все признаки сложились в дивную мозаику, от которой тут же становилось не по себе. Браун славился весьма своеобразными пристрастиями. Десятки преступлений, о которых никто не знал, совершенных под воздействием наркотиков, смешавшихся с очередным приступом шизофрении. Никто, кроме доктора Вуда. Он бережно хранил врачебную тайну, каждый день наступая себе на горло и наивно обещая, что этот день в клинике окажется последним в его непримечательной карьере. Теперь, увидев подростка среди плававших отходов, Морган испытал неподдельное желание помочь мальчишке выбраться на свободу. Цель визита была предельно ясна, но Вуд тешил себя мыслью, что нынешняя ситуация — чистой воды случайность. — Слышу, — спокойно произнёс подросток, поджав косолапые ноги в заляпанных грязью ботинках. Его кулаки то и дело непроизвольно сжимались, заставив психиатра напрячься — он встречал этот жест во время каждого утреннего обхода, и данное обстоятельство не принесло ничего, кроме хорошего морального пинка под зад. — Как тебя зовут? — низкий голос Вуда поставил вопрос ребром, не позволив собеседнику ускользнуть от ответа. — Джонатан Браун, — немного тише пролепетал мальчик, озираясь по сторонам. Водная преграда отрезала путь к двери, цокот крысиных коготков разрезал воздух. Напряжение нарастало. — Джонни, — Морган сбросил с плеч халат и вступил в мутную воду, протянув руки навстречу ребёнку, — не бойся, я помогу тебе выбраться! — Вуд прекрасно понимал, чем грозит ему подобное происшествие и не собирался прощаться с зарплатой, выходными пособиями и прочими льготами. «Подумать только, ты, Морган Вуд, бесперспективный психиатр сорока лет отроду, ненавидевший детей до мозга костей, пытаешься помочь этому мелкому парнишке с целью прикрыть собственную задницу. Да, этот поступок достоин уважения», — мысли в голове врача размножались с космической скоростью, давя на черепную коробку. Глазные яблоки лопались от скакнувшего давления, ноги превратились в неуправляемый мякиш. — Блять, — прошептал Морган, с огромным трудом передвигаясь по подвалу. Джонатан с трепетом следил за спасителем, несмотря на усталость — мальчику пришлось преодолеть пешком несколько миль, чтобы добраться до клиники, где лечился отец. Дома Джонни никто не ждал. Мать умерла сразу же, как в почтовый ящик плавно спланировало зловещее письмо из замерзших на ледяном ветру рук почтальона. Предчувствие не обмануло — дорогой супруг отныне содержался в отдельном боксе и периодически нападал на врачей, что могло быть лучше? Единственным человеком, с которым общение сложилось на достойном уровне, оказался Морган Вуд. Джонатан запомнил заветное имя и отправился в больницу, как только прошло достаточно времени после похорон матери — беспокоить покойную раньше положенного срока мальчик не хотел, пусть и не испытывал по отношению к ней чувств, даже отдалённо напоминавших любовь. Тёплые ладони Вуда дотронулись до мокрой одежды мальчика и сжали его в крепких объятиях. Морган слышал просьбы Джона отвести его к отцу, но в ответ лишь мотал головой — подвергать опасности жизнь мальчика он не хотел. Психиатр за долгие годы в профессии умудрился не потерять рассудок, оставшись в здравом уме. Седина едва коснулась остро выбритых висков, пожелтевшие от дешевых сигарет пальцы постоянно болели от шариковой ручки — привычка вести дневник сформировалась несколько лет назад, и Вуд точно знал, какая запись появится на тонких страницах совсем скоро. — Теперь ты в безопасности, — заверил врач, едва Джонни спрыгнул на сухой пятак перед дверью. Собственное недомогание практически не волновало психиатра — в таких ситуациях следовало выполнять работу на полную катушку, а уж потом заботиться о себе. — Где мой папа? — поинтересовался мальчуган, выгнув изящную бровь. Всем видом он пытался показать, что за столь короткую жизнь уже успел пережить многое. Болезнь Джеймса, смерть матери, пожар в дворовом флигеле накануне отъезда отца, где погиб любимый кролик — список мог продолжаться до бесконечности, и единственный шанс на разрыв замкнутого круга таился в сознании Брауна-старшего, в этом Джонатан нисколько не сомневался. — Я не могу сообщить тебе об этом, — вздохнул Вуд, подтолкнув ребёнка к выходу, — для этого мне понадобится побеседовать с твоим опекуном, если, конечно, он существует в природе, и с другими важными людьми, — Джонни смиренно шёл по бетонному полу, пока совсем рядом не раздался приветливый сигнал прибывшего лифта. Морган молча указал на распахнувшиеся двери, а мальчику пришлось подчиниться. — Когда папу выпишут? — спросил он, с интересом рассматривая разноцветные надписи на электронной панели управления. — Как только лечение принесёт результат, — улыбнулся врач, ничуть не стесняясь фальшиво прозвучавшей лжи, — это и для твоего блага, поверь, — сигнал оповестил о прибытии на нужный этаж, когда Джонатан вспомнил: — Кажется, Вы забыли халат в подвале, — Вуд растерянно осмотрел себя с головы да ног. Да, парень говорил чистую правду, и Морган выругался сквозь зубы — как он мог работать в больнице, будучи таким растяпой? — Спасибо, — буркнул врач, проводив гостя до сестринского поста. Алексис Смит заполняла очередную партию документаций и не замечала пристальный взгляд психиатра. Морган вспомнил, как податливо раздвигались её бёдра в одну из тех редких ночей, когда им удавалось быть вместе. Коллеги не догадывались о служебном романе врача, и этот факт несказанно его радовал — лишние разговоры никогда не приносили пользы. — Алексис, дорогая, проводи Джонатана к служебной стоянке и попроси Дэвида отвезти его домой, если тебя не затруднит. Ты же помнишь свой адрес? — спросил Вуд, не обратив внимания на ослепительную улыбку любовницы. — Больше не сбегай, — в голове Моргана эхом звучало лукавство, возникшее совершенно некстати. — Конечно, я всё сделаю, — заверила медсестра и, выйдя из-за поста, дотронулась до прохладной ладони Джонни. — Идём? — мальчик покорно кивнул, и две фигуры направились к выходу, растворившись в искусственном свете ламп. Вуд сравнил их с прокисшим молоком в стакане свежего чая. Вот ты, здоровый, полный сил человек, наливаешь в кружку ароматную заварку, добавляешь немного молока, пробуешь в надежде на удовольствие, но всё рушится в один момент. Твоё лицо искажается в гримасе отвращения, гнева, слёзы обжигают изнутри — какого хера, ведь ты купил этот пакет буквально вчера, почему тебе так не везёт? Что пошло не так? Морган присел на одну из кушеток по противоположным сторонам холла и проглотил пару таблеток аспирина. Головная боль ушла на второй план, а на её месте оказалось чувство полнейшего неудовлетворения. «Почему этот мальчишка выбил меня из колеи?», — подумал Вуд. Вопрос остался без ответа, и психиатр решил незамедлительно переговорить с Джеймсом Брауном.