История болезни

Закрытый бокс Джеймса Брауна находился на третьем этаже психиатрической лечебницы. Вход в секцию разрешался только по специальным пропускам, за которыми пристально следило строгое руководство. Медперсонал редко выражал желание посетить пациента Брауна вне непосредственных служебных обязанностей. Риск попасть под горячую руку сохранялся изо дня в день, поэтому многие медсестры добились внушительной прибавки к зарплате, сославшись на каждодневный стресс и моральное перенапряжение. Месяц назад во время очередной процедуры Джеймсу удалось освободиться от пут и напасть на медбрата, подметавшего старый паркет, напевая под нос очередную бессмыслицу из дрянного сериала. Юноша, недавно закончивший медицинский колледж, навсегда оставил в боксе парочку выбитых зубов, бережно спрятанных безумцем Брауном в матрац под накрахмаленной подушкой в качестве трофея. С тех пор сотрудники больницы навещали пациента парами и использовали в качестве крепёжа не только эластичные ленты, с помощью которых Джеймса намертво приковывали к кровати, но и смирительную рубашку на один размер меньше, чтобы исключить возможность лишних движений. За время заточения Браун утратил былую свежесть, спортивное телосложение, но вместе с этим приобрёл острый слух и проницательный взгляд, не упускавший ни одной детали в редкие минуты прозрения. Вот и сегодня Джеймс, почувствовав гулкие шаги приближавшегося доктора Вуда, забрался на кровать и принялся из-за всех сил прыгать на пружинившей перине. Скрип железных прутьев забавлял Брауна, и его лицо исказилось от ослепительного оскала, обнажившего пожелтевшие зубы. Пациент, потерявший связь с реальностью, словно выпадал из окружавшего мира, не желая возвращаться назад. «Вот вам и немотивированная дурашливость», — произнёс про себя Морган, появившись на пороге бокса. Браун моментально спрыгнул на пол и спрятался за железной спинкой кровати, обхватив голову руками. — Закройте дверь, зашторьте окна! — вскрикнул он, раскачиваясь из стороны в сторону. «Проявление страха и защищающих действий», — вновь отметил Вуд, сверяя собственные догадки с действительностью. Шизофрения прогрессировала, лечение приносило пользу лишь на время. Всякий раз, когда психиатр облегченно вздыхал, и груз болезни падал с его плеч, разбившись вдребезги, клиническая картина вновь ухудшалась — симптомы говорили сами за себя. Морган осмотрел помещение и, ничуть не страшась трясущегося Джеймса, присел на подоконник, расстегнул нижнюю пуговицу халата и щёлкнул перьевой ручкой. По правилам клиники острые и травмирующие предметы были запрещены, но сегодня, как назло, всё шло не по плану. Вуд заметил яркий голодный огонь в глазах Брауна и погрозил пациенту пальцем. — Даже не думай, Джеймс, — спокойно произнёс врач, а пациент тихонько заскулил, вытянув длинную жилистую шею. «Как у Джонатана», — вспомнил мужчина и с интересом принялся заполнять обходной лист. — Я сегодня целую ночь не спал, доктор, — произнёс Браун, резко успокоившись. Он перевёл взгляд на сосредоточенного психиатра, издав нечленораздельный звук, похожий на коровье мычание, в котором смешались печаль и неописуемый восторг. «Двигательные расстройства с чередованием стадий ступора и возбуждения, не правда ли, Морган?». — Я не могу похвалить тебя за это, — заметил Вуд, закончив с паспортной частью, заученной наизусть, — что же послужило причиной бессонницы на твой взгляд? Какова причина? — врач всегда разговаривал уважительно, не позволяя себе применять столь любимый коллегами сарказм. — В моей голове возник пла-а-а-н, — закивал Браун, отчаянно протянув букву «а». — Какой же? — не без любопытства поинтересовался Вуд, предвкусив очередной рассказ о жалобах в ФБР, прослушке, слежке и тому подобной херне, обожаемую шизофрениками. Мания и депрессия шли рядом с ними, по очереди заставляя принимать абсурдные решения. — Вашего убийства, — ответил безумец, заставив Моргана нервно сглотнуть. Нет, он не боялся Брауна — за железными дверьми врача поджидала целая свита, готовая прийти на помощь в любой момент, и Джеймс, несмотря на болезнь, прекрасно это понимал. — Надеюсь, ты расскажешь мне о нём, правда? — голос Вуда стал настолько ласковым и заботливым, что Браун радостно захлопал в ладоши, почувствовав, как врач показал собственную слабину. — Нет! — коротко дал понять он. — Я настолько похож на идиота? — вопрос прозвучал слишком каламбурно, на что Вуд лишь тяжело вздохнул. За свою жизнь он слышал немало угроз от пациентов и ни одна из них не стала явью. Единственным «но» в этой истории было то, что Джеймс не походил на других больных. Порой Морган сам не мог описать те отличительные черты, что часто проскальзывали в пациенте, но в итоге Вуд, выходя за стены клиники, постоянно думал о Брауне в надежде найти ключ к сложнейшей головоломке. «Конечно, похож, твою мать, со своими сальными патлами и слюной, капающей с подбородка», — подумал психиатр, но вслух произнёс совершенно другое: — Удачи, вдруг у тебя всё получится? — врач расписался в нижнем углу бланка и, проверив назначения, направился к выходу. «Кажется, давление вновь подскочило, — боль в затылке постепенно распространялась, обволакивая виски, лобные доли, захватывая в свои владения каждую клетку. Рабочий день начался совсем недавно, но уже успел принести массу неприятных впечатлений, оставивших внушительный осадок где-то за грудиной, — срочно принять горизонтальное положение, иначе так и сдохнуть можно», — Вуд дотронулся до дверной ручки, когда услышал от Джеймса слова, повергшие его в шок: — Совсем недалеко в Вашей квартире, в крохотной кладовке стоит маленький дорожный чемодан. Внутри него пустота и лишь ненавистное письмо, сложенное вчетверо, хранится под бледной подкладкой. Какого она цвета? — спросил Джеймс и тут же ответил: — Ах да, конечно же, синего, это же Ваш любимый оттенок. Клянусь, Вы бы с огромным удовольствием отправили записку в огонь, но что-то не позволяет Вам сделать этого, не правда ли? И я догадываюсь, о чём идёт речь. Кадры воспоминаний выстроились в занятное слайд-шоу в сознании Моргана. Вот он, мелкий мальчишка, идёт в школу и сбегает с первого же урока. Затем, по прошествии нескольких лет, затевает драку прямо под окнами родительского дома, а мать, ухоженная женщина с вечными бигуди в жидкой шевелюре, грозит ему кулаком из окна мансарды. Проходит время, Вуд уже не ребёнок, не юноша, не студент медицинской академии, а неудачник с разрушенной жизнью. Именно в этот момент он находит в почтовом ящике письмо из онкологической клиники с просьбой оплатить лечение матери. Средств нет, надежды на то, что добрые люди помогут с кредитом — ноль. Психиатр прячет ненавистное послание в старом, никому не нужном чемодане, и пытается делать вид, что он ничего не получал, и смерть родного человека не запачкает его чистые белоснежные руки, не знавшие физической работы. — Муки совести, доктор Вуд, — закончил Браун, забравшись на матрац. — Откуда такая информация? Кто следит за мной? — поинтересовался Морган, наплевав на кодекс общения. Какие к чёрту рамки? — До свидания, — спокойно произнёс Джеймс, всхлипнул и зарыдал во весь голос, размазав по небритым щекам противные крокодильи слёзы. Морган, захлопнув входную дверь на тяжёлый засов, обратился к медбрату Эвану, стоявшему в стороне. — Повышенную дозу нейролептика, — приказал он и с разбега забежал в лифт, пришедший так вовремя. Ощущение защищённости рассыпалось на мелкие осколки и реанимировать его не представлялось возможным. Единственным человеком, с которым Вуд мог обсудить слова Джеймса, был Джонатан. Врач не собирался встречаться с ним во второй раз, но обстоятельства играли вовсе не в его пользу, и другого выхода не существовало. «Что ж, пришло время уйти с работы пораньше», — решил Морган, прокручивая в голове адрес мальчишки, удивительным образом застрявший в памяти.