Сраные Гавайи

       — Ребята, мы едем на Гавайи! — Кайл Брофловски с бешеной скоростью несся навстречу друзьям, на то самое место, на котором они обычно ждали школьного автобуса. — Здорово, что Айк любит эти дурацкие сырные шарики. Хоть где-то это дерьмо пригодилось, — парень заулыбался, поглядывая на мгновенно поменявшегося в лице Эрика Картмана, — знаешь, Картман, дело не в количестве купленных коробок, а в удаче.        — Твою мать, жид проклятый! Я тоже хочу на Гава-а-а-айи! — Картман раздосадовано взвыл, размахивая крупными кулаками. — Это твоя жидовская магия, ушлепок!        — Неа, всего лишь удача, — Кайл показал Эрику язык, после чего мгновенно развернулся к Стэну, — было бы классно, если бы вы с нами поехали, но, увы, билеты лишь на четверых.        — Да ну, на Гавайях не так уж и классно. Дохрена людей, жарко, дрянь всякая летает, — в голосе Стэна не было ни капли заинтересованности, — но то, что билеты достались именно вашей семье, это круто.       Судя по мычанию сбоку, Кенни тоже был рад за Кайла. И еще что-то про сиськи.       Кайл Брофловски никогда не старался вызвать зависть у кого-либо намеренно. За исключением сегодняшнего дня. Он знал, что Картмана просто порвет от злости, когда тот услышит, что именно семья Брофловски выиграла билеты на Гавайи. Хоть Картман и жрал эти сырные шарики гораздо чаще Айка. Возможно, это карма. Возможно, Эрику просто не повезло. Возможно, потому, что дальше Кайл ответит за свою удачу, и ответит незаслуженно.        — Всякое бывает, бубочка. Ну ошиблись они, что сделаешь, — сетовала Шейла, помогая собирать сыну чемодан.       Кайл растерял всякую радость, когда выяснилось, что на Гавайях он будет в одиночестве. Организаторы якобы ошиблись, прислав вместо четырех билетов всего один. Конечно, юноша был счастлив в глубине души, что эту неделю никто ему не будет капать на мозги нотациями, криками и так далее. Но тот факт, что он едет совершенно один, никаким образом не укладывался в голове. Взрослые любят говорить, что иногда нужно отдыхать исключительно «в свое удовольствие», но Кайл не был готов к такому отдыху. Еще сильнее начало щемить сердце потому, что друзья не могут с ним поехать; провести гребанную неделю так далеко от дома, без возможности пообщаться хоть с кем-нибудь знакомым — катастрофа для Кайла Брофловски.       Как и полагается настоящей еврейской семье, было решено, что Кайл, несмотря на казус с билетами, все же едет. Нельзя же терять такую возможность — тем более, абсолютно бесплатно.       Плохое настроение дало о себе знать, когда Кайл увидел через окна такси аэропорт, из которого ему предстояло совершить «долгожданный» перелет. Юноше нужно было избавиться от всех неприятных и тревожных мыслей, чтобы по-настоящему насладиться грядущим отдыхом. Душу еврея грел факт, что он не заплатил ни пенни.       Выйдя из такси и достав свой небольшой чемодан, Брофловски огляделся в надежде увидеть хотя бы одно знакомое лицо среди огромной толпы, но, к несчастью, так и не обнаружил его. Тоска накатила на него с новой силой.       Сев в зале ожидания, Кайл решил занять себя прочтением не самой увлекательной, но прекрасно иллюстрирующей красоты Гавайев, книги, купленной в местном Дьюти-фри. Юношу отвлекло шевеление напротив — он поднял голову и увидел крупного мужчину, лицо которого было скрыто за газетой. Присмотревшись, Кайл заметил, что ровно в ее центре виднелась небольшая аккуратно вырезанная дырка. Брофловски пожал плечами: всякое бывает. Вслед за этой фразой в голове мигом возникло рассерженное лицо его матери, и Кайл невольно поежился.       Ноги затекли от постоянного сидения, до посадки оставалось больше часа, юноша решил пройтись до ближайшего кафе, надеясь утолить наступающий голод. За неимением больших средств с собой, Кайл решил не тратить слишком много денег на простой перекус и взял себе один сэндвич и эспрессо, явно не ожидая, что кофе окажется так мало.        — Можно счет, пожалуйста? — окликнул Кайл официанта, вытаскивая из сумки кошелёк.        — Счет? За Вас уже давно заплатил вон тот мужчина, — официант улыбнулся, указав на того же самого мужчину с газетой, только теперь он сидел на кожаном кресле в нескольких метрах от столика Кайла. Брофловски завис на несколько секунд, затем, осознав ситуацию, густо покраснел. Великолепно, он еще даже не прилетел на место отдыха, а дурацкие ситуации и проблемы уже начались. Этот незнакомец пугал Кайла; юноша уже начал молиться, чтобы этот мужчина не оказался с ним в одном отеле.        — А можно ли как-то возместить эту сумму? — смущенно поинтересовался Брофловски. — Совсем как-то неловко.        — Нет, этот мужчина наотрез отказался брать с Вас деньги, — ответил официант, — он сказал, что заплатит за все, что Вы закажете.       Кайл нахмурился и вздохнул. Еще чего не хватало — тайный поклонник.       Как же Кайл Брофловски ненавидел монотонный голос стюардессы, диктующий правила безопасности. Его сильно раздражал шум турбин, ор детей где-то сзади, куча людей, пытающихся запихнуть свою слишком большую ручную кладь в отделение над сидениями. Хотелось пить, потому что было адски душно и жарко, но напитки подают только после взлета, значит, будут они через минут двадцать. Казалось, все вокруг было против юноши, мол, вали-ка ты обратно домой. Ему уже осточертела эта якобы «великолепная возможность»; он пристегнулся, сильно затянул ремень безопасности, откинулся в кресле и решил прикрыть глаза на минутку, чтобы унять накатившую злость. Кайл услышал, как рядом с ним кто-то сел, но не придал этому абсолютно никакого значения.        — Слышь, тут это, напитки привезли, — раздался знакомый до боли в заднице голос. Брофловски вздрогнул и открыл глаза, повернувшись на источник звука. Он вытянулся, как струна, и поморщился, словно от сильнейшей головной боли. Юноша знал, что ситуация может стать хуже. Но не до такой степени.        — Твою мать. Твою мать… — Кайл зажмурился, стараясь представить, что лицо Картмана напротив — всего лишь дурной сон, плод его воображения.        — Ты будешь томатный сок или колу, Ка-айл? — крупная ладонь легла на плечо юноши, слегка потеребив ткань. — Жидяра, хватит спать.        — Ты… Сраный уебок! — Кайл будто бы очнулся, гримаса гнева возникла на его лице, он занес кулак, целясь прямо в глаз Картмана. — Ты стащил билеты и взял себе!        — Ты очень проницателен, но сейчас скажи: сок или кола? Тут девушка ждет, — как ни в чем не бывало протянул Картман, — ей нужно еще других пассажиров обслужить, а ты тут своей еврейской натурой всех тормозишь.        — Как ты посмел стащить мои билеты?! — Кайл окончательно взбесился из-за такой манеры общения и со всей силой зарядил соседу в глаз. Эрик взвыл, схватившись за больное место, а Брофловски с торжеством во взгляде посмотрел на стоящую в проходе стюардессу — та прикрыла рот рукой, и быстро двинулась дальше, испуганно кого-то подзывая. Вероятно, это было ошибкой, но Кайл всем сердцем чувствовал, что поступил правильно.       Спустя некоторое время радость от мести ушла, уступив место обыкновенному любопытству — Картман выглядел совсем иначе, не так, как в последний раз, когда Кайл его видел. На нем была голубая рубашка в цветочек, короткие легкие брюки, красные конверсы и… Накладные усы. Последнее привело Кайла в замешательство, но через несколько секунд он осознал, что не так с нарядом его попутчика.        — Только не говори мне, что тем мужиком с газетой был ты. Поэтому ты нацепил эти идиотские накладные усы, видимо, на всякий случай.        — Ты же сам все прекрасно знаешь, умник, — Картман повернулся к Кайлу, сверкая подбитым глазом. Потом схватился за край усов и резко дернул — без усов ему шло явно больше.        — Хорошо. Зачем ты дал мне пожрать на твои деньги, жиртрест? — вот этот вопрос никак не мог уложиться у Кайла в голове. Иногда казалось, что еврей здесь именно Картман — он гораздо чаще жадничал, почти никогда не давал в долг. Так что этот поступок был крайне странным с его стороны.        — Ну мне же нужно было тебя хоть как-то задобрить, Ка-айл, — пропел Эрик, потягиваясь, словно кот.        — То есть, ты считаешь, что меня можно подкупить? — рыжий юноша сердито нахмурился, скрестив руки на груди.        — Конечно, ты же еврей.       Брофловски недовольно хмыкнул и отвернулся к иллюминатору. Его сильно бесило то, что творил Картман, но где-то в глубине души Кайл был доволен, что он не один. Конечно, было бы куда лучше, если бы вместо Картмана поехал Стэн. Хотя бы Кенни. Проще общаться с людьми, с которыми не испытываешь ни стеснения, ни ощущения, что тебя пытаются сожрать живьем.       Кайл часто задумывался, почему он до сих пор общается с Картманом. Казалось бы, нет в мире такого же мудака, как Эрик Картман; никто в мире не может придумать и совершить такое, что иногда вытворяет мистер «уважай-мою-власть». Но что-то заставляло Кайла все так же непринужденно спорить с Эриком на какие-либо темы, выслушивать его дурацкие шутки и издевки в свой адрес, терпеть уж очень странные выходки, вроде вылазок по ночам к Кайлу в комнату… Брофловски знал, что рано или поздно все это закончится — они просто вырастут, возможно, разъедутся по разным штатам, а в итоге перестанут общаться вовсе. От этого на душе становилось как-то не по себе, как-то… грустно?       Он пытался заставить себя ненавидеть Эрика Картмана. Пытался сделать это много лет. У него получилось лишь изображать ненависть, наверное, иногда не совсем умело, хотя Кайл очень сильно старался. Он считал, что ни в коем случае никто не должен знать правду о том, как сильно загоняется Кайл Брофловски по самому ужасному человеку Саус Парка.       Кайл не помнил, когда это началось — может, в средней школе, может, позже или раньше. Брофловски помнил лишь момент осознания самой страшной вещи в его жизни — он влюбился в Эрика Картмана. Кайл помнит, как вцепился в подушку после того, как поймал себя на этой мысли. Как от ужаса сжалось его сердце, словно в мире нет ничего ужаснее и страшнее. Как потом весь день ходил с таким ощущением, будто внутри него что-то умерло.        — Кайл, бля, ты заебал пялиться в окно и игнорить меня, тебе тут опять попить предлагают, — из размышлений его выдернул голос Картмана прямо над ухом, юноша вздрогнул и посмотрел на Картмана, протягивающего ему стакан с колой и какие-то таблетки в другой руке. — Я попросил у стюардессы успокоительное, чтобы ты больше не пытался избить меня. Сказал, что мой муж забыл мои таблетки, и что он делает так каждый раз, когда забывает их выпить, — Картман в голос смеялся, почти до слез. Кайл злобно чертыхнулся, отнял стакан, таблетки брать не стал. Осушив стакан одним глотком, он поставил его на выдвижной столик.        — Зачем ты все это устраиваешь, Картман? — устало спросил Брофловски, потирая глаза. — Я понял, зачем ты спер билеты, но смысл пытаться со мной сраться здесь? Тут даже посмеяться с тобой вместе никто не может.        — А чего ты со мной не смеешься? Самоирония — это очень хорошее качество. Особенно для таких гордых евреев. Вроде тебя, — Эрик посмотрел на пустой стакан. — Если хочешь, могу попросить еще колы.       Кайла слегка удивило такое микроскопическое проявление заботы, но на его лице не проскользнуло ни тени от этого удивления.        — Нет, спасибо. Я лучше посплю, потому что лететь долго.        — А можно я съем твой обед? Ты-то сожрал сэндвич не так давно, а я вот голодный с утра еще, — Картман поерзал на сидении, выжидающе глядя на Кайла.        — Да, конечно. Смотри, не обляпайся. Но, пожалуйста, постарайся подавиться, — злобно буркнул Брофловски и снова отвернулся, пообещав себе, что до посадки больше на Картмана не взглянет, — и не буди меня, пожалуйста.        — А если я запачкаю рубашку, ты мне ее постираешь своими умелыми еврейскими ручонками?        — Не собираюсь, — процедил сквозь зубы рыжий юноша, удивившись наглости Картмана.        — Придется, Кайл, придется. Мы будем жить в одном номере, я в ваучере посмотрел, — захихикав, объявил Эрик, — будешь, как заботливая женушка.        — Картман, блять, просто заткнись. Не хочу больше ничего от тебя слышать, господи. Пусть самолет просто нахуй упадет, лишь бы я этого не слышал, — Кайл шумно вздохнул, уткнувшись носом в стену самолета, — все, что угодно, но не тебя, Картман.        — У тебя месячные, что ли? — спросил Картман немного унылым голосом. — Хотя бы мне не порть отпуск, истеричка.        — Тебя здесь быть не должно, придурок, — Кайл закрыл глаза, решив поставить на этом изречении точку в их общении на ближайшие несколько часов. Спустя около десяти минут юноша провалился в сон под монотонный шум турбин.

***

       — Кайл, проснись! — на сей раз Кайла с такой силой дергали за рукав, что дергалось все тело. В ответ на это юноша не соизволил даже глаза открыть.        — Отъебись, Картман, — сонно, но раздраженно пробормотал Кайл, начиная медленно просыпаться. Шум от турбин стал значительно громче и отчетливее, был слышен громкий свист, от которого по коже пошли мурашки; стало значительно холоднее, словно они снова вернулись в Колорадо.        — Уебок, мы падаем, блять! Мы падаем! — вроде как орал Картман, но почему-то его голос звучал слегка приглушенно. Кайл замер — он открыл глаза, понимая, что это не очередная шутка Картмана. Самолет трясло, свет быстро мигал, большинство людей в ужасе вжимались в кресла с открытыми ртами, некоторые судорожно пытались достать кислородные маски, стюардесс нигде не было видно.        — Что? — единственное, что смог выдавить из себя Кайл; он в панике сначала схватился за волосы, потом впился в руку Картмана. — Умоляю, скажи, что я просто сплю.        — Спящая красавица, блять. Знаешь, нет. Ты не спишь. И мы летим прямо в Тихий океан, — в голосе Картмана была исключительно серьезность, что удивило Кайла. Он ожидал услышать от Картмана баллады о том, как страшно ему умирать, ведь он так молод и прекрасен, и где вообще его мама. — Кайл. Ты не спишь.        — Я-я понял, — ответил Брофловски, чувствуя, как дрожит голос от подступающих слез, — господи… Мне так… жаль.        — Ну, а кто хочет умирать? — Картман дал себе волю и слегка сжал холодную руку Кайла.        — Мне так жаль, что все так вышло…        — Ты так говоришь, будто в падении самолета есть именно твоя вина, — мудро изрек Картман, замечая, как по лицу его друга струятся слезы.        — Нет, я про… Про тебя, Эрик, — Кайл заметил, как Картман дернулся при упоминании своего имени, — мне так жаль, что наши отношения сложились именно так.        — Могли иначе?        — Вполне, — Картман откровенно, жадно разглядывал зареванное лицо Кайла. Он старался запомнить каждую веснушку, каждую черточку. Ведь через несколько минут он может больше никогда этого не увидеть. — Я не хочу тебя ненавидеть, Эрик.        — Правда?       Дальше были лишь грохот, оглушительный свист и полная темнота.