Сраные Гавайи

      Грея руки у костра, Кайл с недоверием поглядывал на сидящего рядом Картмана, который старательно ковырял рацию, которую они обнаружили в тех кустах. Конечно, Брофловски и Картман обрадовались находке, но сейчас у рыжего на душе как будто висел камень, а живот скручивало от неприятного волнения. Они в шаге от спасения.       Но спасется ли Кайл от терзаний, которые мучают его уже несколько лет? Решить это можно только здесь и сейчас, пока есть запал и время. Юноша придвинулся к Картману ближе, аккуратно обвив руками его широкую спину.        — Плохая киса. Не мешайся, — буркнул Картман, нехотя дернув плечом.        — Картман, ты можешь заняться этим с утра.        — Ты не хочешь вернуться домой, придурок? — прошипел тот, с яростью глядя в глаза Брофловски.       Кайл тяжело вздохнул. Картман в неподходящем для такого признания состоянии, это может усугубить всю ситуацию в целом.        — Картман, я…        — Абсолютный даун, которому, видимо, не хватает внимания, — заключил Эрик, цокая языком.        — Я не отрицаю этого. Но… Хочу сказать другое.        — Я тебя внимательно слушаю, — бросил Картман, снова опустив взгляд на рацию и продолжив в ней ковыряться.        Кайл задержал дыхание, ощутив, как дикий холод пронзил все тело. Страшно.        — Давай потрахаемся.       Несколько секунд стояла абсолютная тишина — Картман тоже забыл, как дышать; сперва он даже не поднял глаз на собеседника, лишь широко их распахнул.        — Повтори… Что ты только что сказал?        — Я хочу с тобой заняться сексом, — Кайл чувствовал, как всю кожу жжет адским пламенем от стыда, в особенности лицо. Картман наконец посмотрел на Брофловски — в глазах Эрика плескался океан самых разных эмоций: от полного безумия до тотального непонимания происходящего.        — Брофловски, ты… у меня, честно сказать, нет слов, — он резким движением притянул к себе рыжего за подбородок, опаляя горячим дыханием его лицо, — ты, вместо того, чтобы по-человечески извиниться за ту хуйню, которую ты сотворил, предлагаешь мне секс, как настоящая шлюха.        — Если мы не сделаем это сейчас, мы не сделаем это никогда. Когда мы вернемся, мы будем ходить в школу, пялиться друг на друга на уроках, я буду несколько раз в неделю наяривать, мечтая о том, что может произойти прямо сейчас. И если вдруг у нас не выйдет… Пусть все останется здесь, на этих долбанных, сраных Гавайях.        — Ты охуел, — сокрушенно повторил Картман, резко отстранившись, — настоятельно рекомендую тебе отъебаться, пока я не вмазал.       Кайл дернулся, будто его ударили. Стало невыносимо больно, защипало нос — Брофловски не рассчитывал на такую реакцию. Рыжий встал и ушел в палатку, осознавая, что все кончено — Картман, наверное, его теперь ненавидит, и в их возвращении домой нет никакого смысла.       Брофловски ощутил жгучие струйки на своих щеках, когда плюхнулся на мягкую подстилку из листьев и прижал колени к груди.       Невыносимое желание вернуться на несколько минут назад, заткнуться и не позволить себе этого сказать терзало сердце. Всего лишь пара слов, одно простое предложение внезапно испортили все то, к чему они так долго шли. Закрыв лицо руками, Кайл позволил себе беззвучно зарыдать. В грудной клетке скапливалась боль, которая все никак не могла выйти наружу. Брофловски надеялся, что Картман никогда этого не услышит и не узнает о том, что он плакал из-за него — это вознесло бы самооценку Эрика до небес. Юноша не хотел даже думать о том, что произошло пару минут назад. Когда стыд отступил, его накрыло волной сожаления и отчаяния, заставляющих тихо постанывать от рыданий. Брофловски плотно закрыл рот рукой, чтобы не привлечь внимание Картмана — даже если он хотел, чтобы Эрик его успокоил, Картман бы ни за что этого не сделал. Он бы оскорбил его, обвинил в побеге, но не стал бы утешать. Это просто было в его природе, и Брофловски прекрасно это понимал. Но это лишь сильнее ужасало, и рыдания становились все безутешнее, а сердце сжималось больнее.       Кайл не заметил, как рядом опустилось крупное тело Картмана.        — Спокойной ночи, — как ни в чем не бывало изрек Эрик, шумно ворочаясь. Он подождал около десяти секунд — ответа так и не последовало. — Эй, а почему ты мне спокойной ночи не желаешь, еврей?       Снова тишина. Кайл решил не дышать какое-то время. Громко ругнувшись, Картман с силой притянул к себе рыжего, пытаясь развернуть к себе лицом.       Когда, наконец, прямо напротив Эрика возникло красное зареванное лицо Брофловски, Картман устало вздохнул.        — И какого хрена ты опять ревешь?       Кайл задрожал, старательно отводя взгляд и пытаясь вырваться, что было абсолютно безуспешно.        — Еб твою мать, Брофловски, что с тобой не так?       Сердце, казалось, пропустило сразу несколько ударов. Рыжий юноша решил, что раз уж он сделал шаг к собственному разоблачению, то надо этот процесс завершить полностью. Голову не покидала мысль, что это может стать самой фатальной ошибкой в его жизни.        — Я люблю тебя, — и он снова зашелся истошными рыданиями, жмурясь так, что в глаза сыпали звезды, — так… Сильно.       Поскольку Кайл закрыл глаза, он не видел, как изменился в лице Картман, но отчетливо услышал резкий рваный вздох. Повисло молчание; руки Эрика сжали Кайла, наверное, оставляя синяки. Брофловски пытался найти плюсы в том, что он сознался — теперь больше никаких секретов. Но разве от этого легче? Рыжий уже перестал всхлипывать, было слишком волнительно и страшно.        — Я мечтал услышать это с детского сада.       Кайл почувствовал, как нити, державшие некогда его гордость и обиды, вмиг оборвались, давая волю всем возможным и невозможным порывам.        — Но какого хрена ты тогда себя так вёл всегда, Картман? — Эрик заметил, как глаза рыжего недобро блеснули в темноте. — Честное слово, все бы было гораздо проще.        — С тобой-то да, конечно, проще, ага, — хмыкнул Картман. — Это в моей природе.        — Ты идиот, просто придурок, — запричитал Кайл, недовольно тыкая пальцем в грудь Эрика. Тот схватил тонкие запястья, вызвав испуганный вздох.        — Но ты-то меня любишь, Ка-айл. И все-таки, — он уткнулся носом в ухо Брофловски, — я не смогу устоять перед возможностью тебя трахнуть, уж прости. Это послужило сигналом — рубашка и штаны Кайла немедленно полетели в сторону, оставляя юношу только в нижнем белье, что разожгло безумие в глазах Картмана. Оглаживая крупными ладонями трогательно выступающие ребра, Эрик по-собственнически припадал губами к шее рыжего, периодически покусывая и наверняка оставляя кровоподтеки.       Кайл в определенный момент расслабился, перестав зажиматься и вздрагивать от прикосновений Картмана, более того, даже начал приглушенно постанывать, чем еще больше взбудоражил Эрика. Тот бросил взгляд на промежность Кайла — заметил явный бугорок. Картман потянулся туда, игнорируя тихие вопросы Брофловски.        — Посмотрим, что у тебя тут. Уже несколько лет мучаюсь вопросом, вагина ли там с песочком, — ухмыльнулся Эрик, одним движением стягивая трусы с Кайла. Тот охнул и густо покраснел, сжимая миниатюрные ладони в кулаки.       Перед глазами Картмана предстал член Брофловски, на головке которого уже блестела смазка. Он был небольшой, очень аккуратный, с розовым гладким кончиком, к которому так и хотелось прикоснуться, хоть руками, хоть языком. Эрик хищно облизнулся, мельком взглянув на смущенного до ужаса рыжего юношу.        — Ты же не собираешься… — Кайл дрожал и немного заикался — Картман посчитал это настолько милым, что даже едва заметно улыбнулся.       Ответом стало самодовольное хмыканье. Эрик неспешно коснулся губами головки, внимательно наблюдая, как Брофловски вытягивается струной и запрокидывает голову, шумно дыша. Картман, спустя несколько секунд, вобрал в рот головку полностью, ощущая на языке терпкий вкус смазки.       Он всегда знал, что Кайл делает именно так, когда ему приятно. Сперва он сдерживается, мычит, громко дышит, и только потом, наверное, понимая, что держать планку дальше не выйдет, почти что срывается на хриплый крик, кусая пухлые губы.       Член Кайла полностью поместился во рту Картмана, Эрик корешком языка чувствовал крупную пульсирующую вену. Хватило совсем немного времени и движений языком, чтобы Брофловски истошно застонал, хватаясь цепкими пальцами за волосы Эрика, сильнее вдавливая его рот в свой член. Картман ощутил, как нечто горячее и вязкое коснулось нёба и языка. Эрик абсолютно без какого-либо стеснения проглотил сперму Кайла, понимая, что этим вгонит рыжего в совершенно дичайшее смущение.        — Картман, — это было единственное, что смог выговорить юноша, обвивая руками шею уже нависшего над ним Эрика.        — Не так уж и страшно. Я думал, я отравлюсь еврейской кончой, потому что считал, что это истинный яд, но нет. Ты вкусный, — последние слова Картман буквально прорычал. Кайл прикрыл глаза, прикасаясь к влажным губам своего возлюбленного; тот смял их, проникая горячим языком в рот, заставляя Брофловски снова отчаянно стонать. Рыжий чувствовал, как снизу все снова болезненно напряглось и приятно заныло; он оторвался от губ Картмана, сведя брови и умоляюще взглянув в глаза партнеру. Тот понял намек, резко приподняв Кайла и уложив его на живот.        — Подними свою попку, жид, — проговорил Эрик, засовывая сразу два пальца в рот, чтобы их обильно обслюнявить, — вот так, чтобы мне все было видно. Ну что ты стесняешься? У тебя вон опять стоит, шлюшка, блять, несчастная.        — Только нежно, я умоля… — Кайл вскрикнул: два пальца вошли слишком резко. — Блять, нет! Мне больно!        — Охо-хо, Кайл, — Картман хитро улыбнулся, с укором покачав головой, — такое ощущение, что ты себя уже, так сказать, готовил. Признавайся — ебал себя пальцами, представляя, что это я, да, еврей? — прошипел он Кайлу на ухо, прикусывая его мочку.        — Да, я это делал, — Брофловски был не в состоянии врать: слишком много разных ощущений распирали все его существо, вызывали дрожь во всем теле, — пожалуйста…        — Пожалуйста что? — Картман ввел третий палец, рыжий выгнулся, издав гортанный звук.        — Трахни меня уже, хватит беседовать, —злобно процедил Кайл, хватая ртом воздух. — Это самая настоящая пытка.       Картман низко рассмеялся — у Брофловски пошли мурашки. Плотоядно оскалившись, он стянул с себя штаны, оголяя внушительное достоинство, размеры чего шокировали рыжего.        — У тебя же был микроскопический писюн в начальной школе!        — Ну мы же уже не в четвертом классе, Ка-айл, — рявкнул Картман, пристраиваясь сзади Брофловски, одной рукой приподнимая его таз. Кайл зажмурился, как только ощутил что-то мокрое и горячее на своем тугом колечке мыщц — секунда — и Картман уже в нем. Эрик вцепился за молочные бока Брофловски, издавая совершенно животные звуки; Кайл же старался не обращать внимание на боль — главное, что он чувствует Эрика Картмана внутри себя, чувствует его пульсацию, каждую выступающую вену.        — Ты все равно очень тугой, детка, — роптал Картман, начиная медленно двигаться, — и, пожалуйста, — он схватил Кайла за шею, слегка ее сжав, — не скромничай. Я знаю, ты можешь быть очень громким.        — Господи, — Кайл чувствовал, как сильные руки, крепко схватившие его за талию, насаживают его на член постепенно, но уверенно, — не мучай меня!        — Прости-прости, я лишь хотел, чтобы это было максимально безболезненно, но раз уж так, — в голосе были слышны нотки помешательства, он срывался на шепот, — раз ты просишь…       И Картман резко вошел прямо до упора, касаясь чувствительной точки, что скрасило режущую боль. Эрик остановился на пару секунд, очевидно, наслаждаясь тем, как тугие стенки стягивают его член, затем начал равномерное движение, периодически задевая простату. Брофловски было больно, но это уже было совершенно не важно — блаженство с каждой секундой наполняло его все больше и больше.       Эрик начал вдалбливаться в Кайла с безумной скоростью и силой, заставляя того дрожать и кричать.       С каждой фрикцией наслаждение только увеличивалось, желание двигаться все быстрее будоражило сознание, но Картман не спешил — он боялся кончить слишком рано или сделать Кайлу слишком больно. Лежащий под ним юноша стонал изо всех сил, хотя всего пару минут назад лишь тяжело дышал.       Удивительно, как быстро привык к действиям Картмана одноклассник — видимо, он действительно сам готовил себя ещё до сегодняшнего дня. Это сильно льстило Эрику — тот опасался, что в их первый раз, если он случится, Кайлу будет слишком больно, что отобьёт напрочь всякое желание ещё на долгое время. Но все происходило в полной мере идеально — это именно то, чего Картман хотел. Плавные движения, сопровождающиеся тихими постанываниями Кайла, сменялись быстрыми и порывистыми, заставляющими Брофловски громко кричать, задыхаясь от возбуждения и двигая бёдрами навстречу Эрику.       Юноша крепко хватал одноклассника за рыжие непослушные волосы, растрепавшиеся сейчас ещё сильнее, чем обычно — ах, как давно он хотел это сделать! — тянул назад, заставляя громко и глубоко вздохнуть от неожиданности, рыча грязные слова. Хотелось, чтобы это удовольствие никогда не кончалось, но трудно было сдерживать себя, когда трахаешь такого узкого строптивого юношу, который не давался тебе столько лет. Эрик сжал в руке ягодицу Кайла и смачно шлепнул по ней, вызвав короткий, громкий стон — кажется, Брофловски только сильнее возбудился от этого.       Прекрасное, сладкое чувство превосходства кипело в венах Эрика — это именно то, чего он добивался все эти годы, именно это чувство было апогеем, вершиной всех удовольствий, к которым Картман только стремился. И никто не мог дать ему такого, что давал Кайл — не просто секс, а нечто большее, словно Эрик долго гнался за чем-то и только сейчас наконец поймал свою жертву. Видеть то, как Брофловски краснеет от стыда и наслаждения одновременно было чем-то бесценным.       Слышать то, как он стонет, как умоляет, как кричит от удовольствия… Разве что-то могло быть лучше для Эрика Теодора Картмана?        — Картман, прошу… Дай мне кончить.        — Не так быстро, — рыкнул он, резко выйдя из Кайла и плюхаясь рядом с ним на спину, — теперь, попрыгай на нем сам.       Кайл с трудом сел на колени, ужасно смутившись.        — Картман, я… — он неловко положил руку на грудь Эрику, — не умею.        — Умеешь, посмотри на свои красивые, крепкие ножки и попку. Созданы для того, чтобы скакать на больших членах, — не переставая ухмыляться, рокотал Картман, собственнически схватив Кайла за шею, — давай, садись. Сделай мне приятно.       Кайл, судорожно вдохнув, все же уселся на Эрика, отметив, что ощущения в разных позах, оказывается, тоже разные.       Ему было немного непривычно видеть лицо Картмана снизу и делать, по сути, все самому, но через какое-то время он вошел во вкус: прогибался в спине, задирал голову, надрывисто стонал. Картман в это время сжимал его ягодицы, помогая насаживаться на свой член — такая поза ему тоже нравилась, — видеть лицо Кайла во время самого процесса было невероятно занимательно. Эрик просил Брофловски трогать и ласкать себя: теперь ловкие тонкие пальцы Кайла рисовали узоры на впалом животе, ребрах, наконец, опускались на миниатюрный член.       Ягодицы болели от постоянных шлепков, низ живота — от сладкой тяжкой неги.       Брофловски потерял счет времени — он заплутал в урагане эмоции и ощущений, что ему было совершенно не до чего, кроме пульсации внутри себя и внимательного взгляда Картмана. Тот разглядывал Кайла жадно, так, будто хотел его самым натуральным образом сожрать. В рыках и выражении лица Эрика было нечто похожее на дикий, первобытный огонь — такое же непредсказуемое, опасное и всепоглощающее.       Первым кончил Картман — он грубо удерживал Кайла за бедра, не давая ему больше двигаться, низко стонал, периодически бранясь. Ему стало очень жарко, он вспотел и запрокинул голову, прикрывая глаза.       Брофловски почувствовал, как его изнутри наполняет нечто горячее и вязкое, он сделал несколько резких движений рукой по своему члену и так же обильно кончил на живот Картмана, до крови кусая нижнюю губу и скуля.       Рыжий юноша подрагивал от интенсивных волн удовольствия, обожая в этот момент абсолютно все, что их вдвоем окружало — и соломенную крышу, и потрескивание костра сзади, и слегка колючую почву, которая немного царапала колени, но в особенности он обожал Картмана, лежащего в полнейшем упоении и сладкой усталости. Брофловски сполз на землю рядом, Эрик лениво его обнял и притянул к себе, глубоко и шумно вздыхая.       Последнее, что видел Картман перед собой, прежде чем обессиленно закрыть глаза — счастливое лицо Кайла и далекие слова, которые он почти не слышал, но значение которых знал определённо точно.