Еще глоток, и мы горим

С момента нападения вампиров прошло семь дней. Семь дней. Столько дано на восстановление сил, грусти по усопшим. Ничтожно, верно? Восемьдесят четыре дневных часа, чтобы залечить раны и забыть о них, как-будто они и не были получены, а потом продолжить службу, внутри вспоминая эти восемьдесят четыре часа. *** — Просыпайся, достала уже. За окном новорожденная ночь. Время, когда свет луны мягко проникает в квартиру, освещая тот самый злополучный шкаф, которого мы все боялись в детстве. Время, когда ты стараешься поскорее заснуть, потому что понимаешь, что если сейчас ты не упадешь в руки Морфея, то не упадешь в них всю последующую ночь. Больничная палата освещена лишь неяркой лампочкой. На кровати лежит девушка с бинтами на руках и ногах, изредка её веки подрагивают. Пара ссадин видна на лице и шее, и те только-только покрылись корочкой, потому уже не кровоточат, как раньше. — Я не умерла? Блять. Девушка еще не открыв глаза, хрипло простонала, внезапно, проснувшись. Беловолосый парень сидел на стуле рядом с кроватью и снисходительно смотрел на свою подругу. — Не говори ерунды, — тот взял пальцами ладонь девушки и взглянул на пару катетеров, расположенных в районе запястья. — Долго ты тут? — Кайли открыла глаза и сразу сщурилась из-за того, что долго не моргала. Шинья посмотрел на её лицо. — Я только пришёл. Дел много было. Кайли пыталась сфокусировать взгляд, но видела лишь расплывчатый силуэт блондина. — Да, кстати, — Кайли резко села из-за чего затекшие конечности свело, — Что там? Как много я пропустила? Шинья выпустил её ладонь из пальцев. — Тебе это расскажет Глен. Кайли закатила глаза и начала заламывать пальцы, разминая их. Шинья говорил тихо, даже, устало. — Сколько я была в отключке? — Кайли спросила в тот же момент. — Пару дней. Наложили заклятия, не заросла только ссадина вот тут, — Шинья указательным пальцем коснулся своей щеки. Кайли в тот же момент тронула красную ссадинку чуть выше скулы. Она почувствовала неровность пальцем, а щекой жгучую боль от прикосновения. — Ну, как говорится, шрамы делают нас красивее, сильнее, — Кайли измученно улыбнулась и пожала плечами. Блондин смотрел на девушку все тем же снисходительным взглядом. Он её не понимал. Она улыбалась, просто улыбалась постоянно. Казалось, что даже погибнув она засмеется своим заливистым смехом и примет свою участь. Минуту выждав, Кайли хмыкнула и спросила: — А Глен? С ним что? Шинья переменился во взгляде впервые за вечер. Его смешило, как девчонка печется о подполковнике. Хотя о Глене он обратного сказать не может. Подполковник все эти два дня и не зашёл в палату подчиненной, но допытывался до Шиньи «исподтишка». — Ты так за него волнуешься! Нормально, уже все зажило. Если сравнивать ваши увечья, ты пострадала раза в три больше. Кайли незаметно кивнула и села полностью. Почему она печется о нем? Просто из солидарности. Глен многое сделал для неё, потому Кайли пыталась играть заботливую подчиненную. Она знает, что полезная пешка, и принимает это. — Ч-черт… Вдруг в голову вдарила режущая боль и Кайли чуть затряслась. Боль была моментально угасающая, но до того ощутимая, что кажется заболела не только голова, но и все тело. Плечи и лимфоузлы свело, а макушка будто налилась свинцом. Действует заклятие, ничего необычного. — Слушай, давай ты поспишь? — Шинья привстал и легонько толкнул девушку, чтобы та упала на подушку. — Шинья, я… — Без возражений. Легла и спишь. Я старше тебя по званию. Это приказ. Шинья говорил это по-дружески спокойно, что странно звучало. Он накрыл её одеялом до плеча и заправил выбившуюся прядь чёрных мокрых волос за ухо. Она и его заставила поволноваться, они друзья, пусть и нечасто могут поговорить. *** — Дети, то, что я поздоровалась, не значит, что вы можете сесть. А ну встали! — учительница укоризнено посмотрела на класс. Вздернув свой и без того высокопосаженный нос, женщина поправила очки и указала ладонью на девочку, что стоит у доски. Белокурая, коротковолосая девочка имела европейскую внешность, что было необычно для японских детей, потому на неё и таращились заинтересованные глазенки. — Кайли Ренз — ваша новая одноклассница. Иностранка, — на этом слове учитель неуместно «с-сожалением» кивнула новенькой, — Плохо говорит по-японски, потому прошу без шуток. Блондинка закусила губу и ждала, когда её наконец отправят на место. *** — Чертов Хиираги, — прошептала Кайли, зажмурилась и расплылась в довольной улыбке. Шинья же положил на тумбочку мелкую коробочку с таблетками и ответил также тихо. — Выпьешь, если плохо станет. Он обернулся к уже дремлющей девушке. Она смяла ладонями одеяло и зажала его конец между ногами. Волосы все же лежали на лице и закрывали её усталые глаза. *** На следующий день Кайли Ренз начала заниматься от скуки самокопанием. -«Ты бесполезное существо» -«Лежишь вот ничего не делаешь». Такие мысли были в её голове. Потому уже в полдень чёрная макушка мелькнув между зданиями больницы и аптеки, скрылась. *** — Нет, я здорова. Кайли приподняла голову и сделала «важную» мину, Саюри пожала плечами и продолжила готовить еду, в то время, как черноволосая вальяжно расселась на стуле. — Может поможешь? — Саюри чуть покраснела и обернулась к подруге. Кайли перевела взгляд на неё. — Ты хочешь убить весь отряд? — коротковолосая улыбнулась во все тридцать два, — Ой, ладно… Кратко о Кайли на кухне: «Твой последний обед». Почему у неё плохо с готовкой? Что ж, из-за любви к острому. Черноволосая добавляла перец во всё. Абсолютно всё. Она умудрялась даже пить кофе с перцем. — «Не, ну, острое разгоняет метаболизм, как бы» — Кайли, не трогай перец. — Саюри, мы опять карри готовим? Девушка с каре недовольно простонала. — Да, подполковник Гл… — Весь мир у тебя клином на нем сошелся, — Кайли хитро улыбнулась, а Саюри густо залилась краской и замолчала. Кайли любила пошутить по поводу толпы влюблённых, что ходила за Гленом. Очень. Однажды, та сказала, что это её хобби. *** — Я не верю, — Кайли отпила глоток саке из бутылки, — Будь я на твоём месте, я б пользовалась всеми и вся. Полутемная комната, которая уже пропахла спиртом и сигаретами. Окно было открыто, но на улице была теплая ночь, потому сие не очень помогало в проветривании помещения. Вся эта «вечеря» началась со слов Шиньи: — Давно мы не сидели вместе. Глен, если хочешь можешь поплакаться мне в рубашку (после чего получил злой взгляд подполковника и уважительный кивок Ренз)… В итоге, достав четыре бутылки саке, те засели в кабинете Хиираги. Шинья и Кайли уселись на пол и бурно обсуждали все, что можно и нельзя. Ичиносе же расселся на кресле Хиираги. Спирт туманил мозг, и разговоры были все откровеннее. Все дошло до того, что речь пошла о толпе девушек, бегающих за Гленом. — Ичиносе, ты правда тупой, — Кайли откинулась назад, опираясь спиной о стол, — Или честный. Глен хмыкнул в ответ. — А может у него есть, — на середине фразы Шинья отпил из рюмки горьковатый напиток, — Ну, дама сердца. Кайли подавилась от такого заявления друга детства. — Ичиносе Глен, кого ты вспоминаешь в душе? — Кайли повернулась к брюнету. Теперь поперхнулся и он. — Скажите пожалуйста, у вас в черепных коробках, хотя бы намек на мозг есть? — Глен грозно взглянул на друзей, сидящих на полу. Кайли лишь засмеялась в ответ, раскинув руки. Пустая бутылка свалилась на пол, звеня. — Я так и знала, что ты гей. Шинья, я крестная ваших спиногрызов. Наконец, «цепочку» закончил Шинья, подавившись и облив немного на себя. — Кайли, тебе хватит, — Шинья преспокойно забрал из рук девушки, бутылку номер два. Ренз нахмурила брови, скатываясь на пол. — Слышь, права женщин давно… Шинья коснулся пальцем лба подруги. — Про права пьяных в стельку женщин я не слышал, потому сиди. Кайли цокнула и с обидой пересела на стол. -«Мама-Шинья» — подумала девушка и легонько стукнула друга коленом. Шинья не стал обращать внимания на её «обидчивость». Он знал, что когда поддатая, она хуже ребёнка и даже выделил «ступени» её опьянения. Ступень первая: Еще не пьяна и полна меланхолии. Тут её пробивает на «поболтать», потому это его любимая стадия. Ступень вторая: Уже поддатая и молчаливая. На этой ступени она обычно ложила голову ему на плечо и изредка вздыхала. Наконец, третья: Ребёнок. После бутылки, Кайли «полна энергии и готова к свершениям», потому, чтобы подруга не натворила дел, Хиираги старается уложить её спать на стадии второй. -«Опоздал» — усмехнулся Хиираги и потянул подругу за руку на себя. — Тебе спать, думаю, пора, — на его замечание, Кайли поматала головой. Вздохнув, Шинья кивнул Глену. Брюнет незамедлительно встал и взвалил девушку на плечо. Кайли, озадаченная новым ходом событий, на момент расслабилась, но потом внезапно забарабанила ладонями по его спине. — Мы так не договаривались! — Кайли чуть вскрикнула. В момент, она оказалась лежащей на кожанном диване в углу кабинета и накрытая пледом. — Ичиносе-предатель…- прошипела Ренз и отвернулась, насупившись. Подполковник сделал вид, что не заметил и накрыл ту одеялом с головой. — Ты мне только понравилась. Умеешь портить впечатление о себе. — Обижаешь, мастер. *** — Кайли, не трожь перец! — Саюри легко ударила по рукам подругу. — Вообще, сдалась эта домашняя кухня…- пробормотала девушка. Саюри пожала плечами, но сделала вид, что замечание подруги не заметила. *** На время ужина девушка сбежала. К Хиираги. Глен знает, потому сидя за столом, думает о том, увидит ли её вновь. Его смешит её игра. Она не боится быть убитой в любой момент, а он частично знает почему. Его до сих пор удивляет то, что Ренз перешла на сторону «грязи-Ичиносе», хотя и не переставал сомневаться в ней. -«Я не Он. Он много чего сделал плохого и хорошего. Жаль, плохого больше. Впрочем, в любом случае, я могу делать то, что считаю нужным. Ничего не держит» — как-то раз она сказала ему. Она ему верит. Беззаговорочно. Глен не раз видел, как девушка в глаза врала Курето. Мастерски. Он держал её рядом. Почему? -«Я полезная пешка. Понимаешь, мой Мальчик был дружком Курето, и Бровастенький думает, что я как раньше голоса не имею. Зря» — Кайли говорила такие вещи. Часто. Он как профессиональный игрок держал туз в рукаве. Глен часто смотрел на неё, но она никогда не смотрела никому в лицо. Истина была скрыта — на мир смотрели не её глаза. Будто, за пеленой вранья скрывался тот самый добрый взгляд. Возможно, даже как у Саюри. Она с самого рождения была не собой. Глену иногда хотелось заставить её проявить, хотя бы часть её «истинного», но все сокрыто. А есть ли это всё? *** — Ичиносе, поздравь меня, я не сдохла, — пропела Кайли, входя в кабинет подполковника. Глен моментально перевёл на девушку взгляд. Та стояла в проеме, облокатившись о косяк и смотря куда-то в сторону, она скрестила руки на груди и изредка подергивалась. -«Лишилась пучка нерв от одного разговора с Хиираги. Сколько их в тебе осталось?» — Глен взглядом пригласил её сесть напротив. Кайли сразу заметила сей знак и закрыв дверь, упала в кресло. Она поставила локти на стол и положила голову на ладони. — Скучал? — По твоему лживому рту. Обязательно, — Глен в упор смотрел на её лицо. Она хмыкнула в ответ. — Что случилось, когда я отключилась? Глен ожидал такого вопроса, потому в следующие десять минут выкладывал всё от и до. Пробуждение Серафима он описал детально. В её глазах читалась настоящее волнение, когда тот заговорил о Юи. — Как мама за него печешься. На то, Глен получил пинок в ногу. После его рассказа Кайли сомкнула ладони на лице, полностью его закрыв. Спустя мгновение, та раздвинула указательный и средний пальцы, смотря сквозь образовавшееся отверстие на плечо подполковника. — С огнём играемся. Кайли опустила плечи, когда вздохнула. — Это еще не все. Его к Хиираги вызывали. К удивлению подполковника, та даже не изменилась в лице. — Бровастый сказал. Глен пожал плечами. — Это все. Еще мгновение тишина царила в помещении. Кайли не открывала рук от лица, но Глен готов поспорить, что внутри та переживает. Он знал (читай, надеялся), что в голове она испытывает абсолютно все чувства, но снаружи скрывает всё за маской дурочки. — Растить детей — дело трудное, да, Глен? — Кайли спросила, нарушив тишину. Глен не ответил. Почему-то решил промолчать. *** Они дошли до дома также молча. Кайли, бросив тихое: «Спокойной», скрылась за дверью спальни, а Глен лишь бегло взглянул ей вслед. *** Глубокая тёмная ночь. В коридоре послышались дробные шаги. Тихие, если не прислушиваться. Объект сбежал вниз по лестнице и вышел на балкон босиком, вытащив что-то из кармана. Этим «что-то» оказались сигареты и зажигалка. Трясущимися от холода тонкими пальцами, девушка зажгла сигарету и с удовольствием затянулась, облокотившись о перегородку локтями. Дым растворялся в воздухе, как и жизнь когда-то. Сейчас всё стало чуть устойчивей. За спиной девушки раскинулся полуубитый город — руины, проще говоря. Она любила курить в холод. Когда пробирало до костей, до онемения. Звезды давали тусклый холодный свет безлунной ночью. Она стоит босая на холодном полу, в одной длинной футболке, облокотившись о перила одним локтем и держа между указательным и средним пальцами сигарету. Сей ритуал успокаивал ей нервы, лучше, чем таблетки. Поднося к уже синим от холода губам сигарету, Кайли почувствовала, как к её онемевшим пальцам прикоснулись другие, горячие. — Глен? Ты не спишь? Кайли выдохнула немного дыма в воздух, когда говорила. — А я вот думаю. Почему ты хрипеть начала. Глен выбросил сигарету за перила. Не то от холода, не то от дыма, её глаза стали будто стеклянными и правда покрылись той самой «лживой» дымкой. Она вновь не смотрит на него. Плечи, грудь, подбородок — всё, только не глаза. — Ты сама ещё ребёнок, — Глен встал рядом с ней, опираясь ладонями о перила. Ренз склонила голову набок, не меняя своего положения. — Уже двадцать. Совершеннолетняя, даже. Глен перевёл взгляд на её изгиб плеча. — И? Ты мелочь еще. Кайли и не думала смеяться, как обычно, она лишь пожала плечами и дернулась от холода. — Идём, ты заледенела, — подполковник за руку завёл её в дом.