Без запретов

Чимин не понимает, как он оказался во всём этом. Буквально вчера его сводный брат убил, а сейчас он драит полы в главном зале королевства сатаны, всё ещё не верит. Это такое чувство, будто ты сдал экзамены на отлично, к которым даже не готовился. Это то чувство, будто тебе сообщают о том, что твоя умершая мать вдруг воскресла. Это то чувство… Если честно, Чимин думает, что это чувство никакими словами и сравнениями не описать. Он просто моет полы из тёмного мрамора, понимает, что ему ещё потом мусор выкидывать в какую-то яму без дна, а ещё за умершими убирать – они ужасно воняют и оставляют следы слизи на холодных плитах. Но сейчас он стоит спиной к трону сатаны и пытается оттереть огромный кусок грязи – откуда он только взялся? А самого сатану он побаивается конкретно. Когда ему сказали, что он отныне здесь работает, то Чимин сначала немного вздохнул, ибо смерти совсем не хотел, а теперь понимает, что уж лучше, чтобы за тобой убирали, чем ты будешь убирать за ними. Да и провести целую вечность так ему не хотелось. Только вот поменять уже что-то невозможно. Юнги опирается щекой о правую руку, наблюдает, как этот парень усердно трудится, а Юнги, такой нехороший сатана, просто пялится на его зад. Очень хороший, крепкий зад, в который хочется вставить. Юнги не хочет унимать свои пошлые мысли, он хочет Чимина. И причём, Чимин часто стал замечать, что мимо похотливого взгляда сатаны проходит. Держит швабру в руке, ведро в другой, а на его пятую точку косятся так, будто Чимина уже растянули, нагнули и отымели, а сейчас прикуривают и блаженно потягивают: «спасибо, крошка». Этого он и опасался. А ещё того, что он от этих мыслей возбуждается. От этих мыслей, от взгляда Юнги, от своего положения. Он боялся этого очень, так что решил, что лучше бояться самого сатаны. Логичней решения и не придумаешь. - Чимин, - Пак содрогается от этого голоса. Он только что закончил отмывать огромный пол в главном зале и направлялся положить принадлежности в коморку, но его остановили. Он так боится. - Не дрожи, - и теперь он боится ещё больше, потому что сатана понимает его страх. – Нам всё-таки целую вечность вместе работать, не надо так. Он едва вздрагивает от этих слов, грустнеет немного и кивает. - Нет, так не пойдёт, - Юнги встаёт с трона, Чимин шарахается. Чтобы сократить время, Юнги телепортируется прямо перед ним, хватается за подбородок и выхватывает в глазах откровенный страх. - Я ведь не сделаю тебе ничего такого, - шепчет Мин прямо в его губы, - что тебе не понравится. Чимин облизывает губы, и Юнги оценивает это как немой ответ на его немой вопрос. Впрочем, тут даже и никаких слов не надо, в таких случаях привыкли понимать друг друга без них. Чимин сглатывает, едва видит какой-то странный блеск в глазах Мина и удивлённо пищит, когда они резко телепортируются прямо в кресло сатаны. Чимин сидит на нём, кусает губы, а Юнги любуется такой красивой картинкой перед ним. Сколько раз он уже мысленно вытрахал из Чимина его смущение? Мин проводит пальцами по оголённой шее, чувствует кончиками пальцев дрожь, не хочет применять магию, чтобы снять с него одежду – он должен сделать это сам. Он должен чувствовать накатывающее стеснение, а не сразу пылающие щеки. Он должен видеть эти перемены. Юнги ведёт пальцем от шеи до груди, очерчивает ключицы. Он откровенно наслаждается нежностью кожи под пальцами, даже понять не может, как можно ухаживать за ней, чтобы получить такой результат. У Юнги пальцы холодные очень и кончики шершавые, но не грубые – Чимин стонет, хотя не должен бы. Юнги наслаждается этим, постепенно медленно начинает пуговицы на рубашке Пака расстёгивать, когда тот уже уложил голову Мину на плечо – полностью доверился. Он уже гладит рукой по груди, задевает пальцами чувствительные соски. Чимин от этого так сладко губу нижнюю закусывает и глаза прикрывает, что Юнги аж дышать трудно становится – невольно залюбуешься. А Юнги хочет любоваться, что он и делает, параллельно с этим доставляя Чимину нереальное удовольствие. Он уже раскрыл рубашку и сейчас заворожено рассматривает каждый видимый кубик, очерчивает мускулы пальцами. - А это правильно? – шепчет Чимин, касаясь губами шеи Юнги. - Мы в аду, Чиминни, тут нет такого слова, - хмыкает Юнги. Пак съёживается весь, но стонет и выгибается, когда, расстегнув ширинку и достав член наружу, Юнги касается большим пальцем головки. Чимин только иногда так делал, всего три раза за всю жизнь? Казалось бы, поверить в это невозможно, но ему никто не объяснял про половую зрелость, ибо отец умер рано. Он сам вычитывал в книгах и интернете и смущался от этого знатно. Поначалу даже отрицал свою сущность и думал, что женщинам легче, но позже принял себя таким, какой он есть – с болтающимся членом между ног, который иногда является хорошей такой проблемой. А сейчас Мин Юнги творит с этим членом, маленьким и аккуратным, потрясающие вещи, учитывая то, что головка очень чувствительная. Чимин сдерживает слабо стоны, мычит прямо в шею сатане, кто бы мог подумать, а тому прямо очень хорошо сейчас, он так долго об этом мечтал. Вообще Чимин очень удобно расположился на его коленях, в его руках, ему очень нравится. Ему так жарко сейчас. Юнги целует Пака смачно в щеку, берёт его руку в свою, влажную и липкую от смазки, укладывает его член в его же руки. - Поиграйся пока, я скоро совсем, - улыбается Юнги. Чимин смотрит сначала озадаченно, не понимает смысла фразы, а потом краснеет очень сильно и, надавливая пальцами на кожу, водит медленно. Юнги тем временем разбирается со своими штанами и своим возбуждением. Чимин смотрит на него и, долго кусая губы, не решаясь на поступок, тянется пальцами к пуговицам миновской рубашки. - Чиминни, - улыбается Мин. Чимин ещё раз вдыхает глубоко, делая слишком резкое движение на члене – поджимает губы и мычит слабо. Юнги убирает его руку и, тепло улыбаясь, начинает надрачивать, кусая чиминову шею. - Скажи так ещё раз, - выдыхает Пак, краснея. – Назови меня… - Чиминни? – Юнги чувствует, как орган в его руках дёргается несильно и улыбается уже про себя. Ему так нравится смотреть на этого милого и стеснительного парня, прямо глаз радуется. – Может, что-нибудь пошлее, если уж у тебя такой фетиш? - Что ты имеешь ввиду? – Чимину плохо, он сейчас расплавится в этих крепких руках, задохнётся в собственном дыхании: слишком жарко. - Ну там, - улыбается. – Детка, - делает резкое движение. – Крошка, - нежно гладит яички. – Малыш, - проводит большим пальцем по головке в который раз. – Кажется, тебе понравилась «детка»? - Х-ё-ё-н, - тянет протяжно и выгибается в спине, насколько позволяет поза. Сам Юнги от такого обращения хрипит, дышит рвано, облизывая губы. Чимин смотрит на это любопытными глазами и думает, что нашёл слабое место у сатаны. Юнги берёт в руку сразу два члена и едва делает движение, Чимин уже ноет и мычит, мечется, не знает, куда себя деть. А вообще младший только и хочет смотреть, как хён умело это делает, удивляться его размерам. Он думает, это нормально для такого организма или аномалия какая, он ведь ни разу чужой член не видел. - Детка, потерпи, - наслаждается стонами, издевается откровенно. - Хён, - только Пак научился мстить. Слушая его стоны и развратные звуки, слишком резко начинает дрочить, зло сжимая губы в одну линию. Чимин замечает это сквозь пелену наслаждения и давит указательным пальцем на хёновскую головку, будто из любопытства, а потом прикасается губами к щеке, носу, губам, куда попадает в этом сумасшедшем ритме. - Д-е-е-тка, - мычит Мин. Он берёт одну ногу Чимина и перебрасывает через свои ноги, таким образом, Юнги оказывается оседланным Паком. Последний предвкушающее облизывает губы: совсем испортился, что же будет дальше? Только Юнги меняет позу для более удобного проникновения, потому что дрочка – это хорошо, но он хочет большего, а минет Чимин ему вряд ли сможет сделать, не только из-за такого положения, но и из-за стеснения и своего нрава. Скоро, планирует Юнги, он будет настолько испорченным, что сам будет просить член за щёку. Мину теперь и ключицы целовать удобнее, и пресс нахально лапать – ему теперь позволено – и бедра округлые поглаживать. В общем, эта поза ему нравилась гораздо больше. А Чимин тем временем берёт в руку миновский член, делает неуверенные движения, даже когда получает одобрительный кивок от Юнги. Тот уже в задний проход указательный палец пихает, успокаивающе гладя парня по плечу. Пусть играется с членом и не волнуется, Мин сделает всё сам. С другой стороны такое желание активной деятельности Чимина в постели несказанно радовало сатану. Он очень долго растягивает Пака, не хочет доставлять ему боли. Ему нравятся его стоны, так зачем ему слышать крики и видеть слёзы? Юнги, пожалуй, сделает для Чимина исключение. - Хён, неприятно, - мычит в ухо. - Потерпи, детка, - отвечает Мин. Он убирает руки Чимина в который раз, поэтому только улыбается на обиженный вид парня, обещает ему несравненное удовольствие, если тот будет слушаться. Пак отвечает положительно, говорит, что будет послушным мальчиком, и Юнги не может сдержать улыбку. Он толкает головку внутрь – всё равно слишком сухо. Чимин хрипит на нём от боли, сжимает губы в одну линию. - Прости, детка, - снова гладит по плечам, по голове, прижимает к своей груди и пытается войти дальше. Только дальше – не получается. Он пытается, но понимает, что его размер слишком большой для Чимина – раздражённый. Он так хотел выбивать из его мальчика сладкие стоны, убирать его руки от члена, чтобы тот кончил без рук, но, очевидно, с этим придётся потерпеть. Отступать он не собирается, так что решает чуть подольше растягивать Пака. А Пак кидает взгляд за спину, прямо на свой зад, и видит большую головку между половинками, видит, что слишком узок для своего хёна. Он с сожалением выдыхает. - Ещё немного, Чиминни, - успокаивает того Мин. Вытаскивает головку и откидывается на спинку трона, двигая активно пальцами в заду Чимина – любишь трахаться, люби и задницу растягивать. - Можешь делать всё, что хочешь. Чимину предоставляют свободу действий, полную власть над хёном. Он восхищённо сначала облизывается, а потом понимает, что думать недолго надо, ведь просто сидеть на хёне и ничего не делать он не может. Чимин гладит миновский торс, нажимает слегка на соски, а потом растирает нежно. Руками водит по шее, царапая кожу ногтями. А потом впивается поцелуем в губы, выстанывает сладко в них, потому что хёновские пальцы всё ещё в нём, и это несравнимое удовольствие. Хотя ещё больше хотелось бы ощутить этот большой член в себе. Чимин удивляется собственным мыслям. Юнги пытается снова, ещё раз безуспешно, уже зло шикает на Чимина, но всё ещё разрабатывает анал. Тогда Пак, кладя голову на хёновское плечо, поднимается, чтобы пальцы выскользнули из него, берёт хёновский член и опускается на него. Он шипит от боли, не обращает внимание на удивлённого Юнги. Помогает рукой попасть в разработанную дырку и плавно опускается на всю длину. Юнги удивлённо хлопает глазами, наслаждаясь узостью парня. Чимину больно немного, но внутри Мин его заполняет полностью. Он такой большой, что Чимин пошевелится не может больше, только и хрипит сильно. Тогда Юнги предпринимает попытку несильно толкнуться глубже, выбивает из Пака рваный выдох. - Детка, а если мы не сможем? – вдруг спрашивает Юнги, хотя спрашивать надо бы Чимину. Только тот полностью уверен и отступать не собирается. Он двигается на хёне, вертит задом, кусая губы, терпит, а потом насаживается немного, отчего Юнги пришлось прижаться лбом к горячему паковскому плечу. - Сможем, - улыбается Чимин и целует смачно Мина. Спустя несколько болезненных попыток, жуткой боли и слегка неприятной даже узости парня, они уже привыкли к данному положению, к тому же, мышцы перестали так сильно обхватывать плоть Юнги. Мин уже мог плавно толкаться внутрь, расслабленно себя чувствуя. Только всё равно темпа не хватало, всё равно хотелось слышать сладостные крики. Юнги резко толкнулся, всматриваясь в лицо Чиминни, чтобы не найти там оттенки отвращения или боли, затем ещё раз, два раза, три подряд. И вот он уже вбивается, чувствуя скорую разрядку. Чимин на нём скачет уже, подхватывая темп хёна, дышит неровно, кричит сильно, губы кусая иногда, когда думает, что переборщил с децибелами – Юнги только больше и больше хочется. Когда Чиминни кончает ему на живот, а Юнги глубоко в него, Мин думает, что никогда не насытится им. Думает, что Пак конкретно так попал. А потом дверь открывается. - Малой, - тянет Юнги, прижимая к себе Чимина. Стесняться нечего, он сатана – ниже него никого не может быть. - Если бы я пять минут назад не оттрахал Тэхёна, я б вам такое порно устроил, - хмыкает Чонгук. – Но у меня слишком хорошее для этого настроение, - улыбается. - Катись отсюда, - выдаёт Юнги и зарывается в мягкие волосы Чимина, улыбаясь на поалевшие от накатившего внезапно стеснения щёки. Чимин никогда не изменится?