Что ты скрываешь от меня, Риваль?

— Риваль… Ранний вечер. Ребята возвращаются с очередного «Супер Звездного Мероприятия», устроенного Макси. Риваль ест мороженое, Мейло — кукурузные палочки. — Мхм? — Тогда… у тебя в комнате… С тех пор прошло уже больше недели, а Мейло ещё ни разу не возвращался к этому вопросу. Риваль был уверен, что тому «хватило», и игра закончилась, толком не начавшись. — Мхм? — от удивления он чуть не выронил мороженое, но сумел взять себя в руки. — Я тогда не всё успел посмотреть… Можно я досмотрю? Я же сделал то, что ты хотел… — Кх-кхм, — Риваль всё-таки позорно закашлялся, подавившись. Но огромный опыт по сохранению душевного равновесия вновь пришел ему на помощь.  — Ты увидел ровно столько, за сколько заплатил. Риваль улыбается, в глазах азарт, кажется, кот снова начал охоту за любимой мышкой. — Хочешь смотреть дальше — играешь в мою игру. Идёт?       «Я сказал это вслух? Я всерьёз рассчитываю на согласие? Сейчас, когда он уже знает, что его ждёт…» — Эм… ну… Л-ладно. Т-только не завязывай мне глаза, хорошо? Я… я хочу видеть.       «Пожалуйста, вообще ничего мне не завязывай, не уверен, что готов снова пройти через это.» — Я не собираюсь никак тебя ограничивать. Я только хотел бы, чтобы ты… эм… всё время, пока будешь смотреть, ну… чтобы ты делал вид, что ты… ммм… котик. Риваль, кажется, немного смущен, даже перестал облизывать мороженое, и оно, растаяв, начало капать на землю. — А? Что? Откуда ты…? Ты хочешь чтобы я… зелье… Но это же глупо! Мейло само негодование, он ожидал что угодно, ну, много всего разного мог себе представить, но только не это. Котик — это так по-детски, так смущающе. — Макси рассказал, — Риваль мечтательно улыбается, глаза подозрительно розовеют: — И я не думаю, что это глупо, это мило. Пожалуйста. И пить ничего не надо, я не собираюсь идти с этим к Родиону. Достаточно будет тех вещей, что есть у меня. Мейло чувствует подвох, но не знает пока, в чём он. Да и любопытство всё сильнее, он ведь и половины не успел рассмотреть в тот раз. — Л-ладно… — Тогда пошли. В комнате Мейло снова с интересом оглядывается, он тут всего во второй раз, непривычно. А Риваль вытаскивает из ящика какой-то сверток, швыряет его на стол и принимается раздевать Мейло, непереминув обцеловать того с ног до головы. — Хватит, ты чего? Мы же договорились, что я сначала посмотрю. Мейло отпихивается изо всех сил, пытаясь вырваться. Риваль смеётся, обнимая Мейло и кружась вместе с ним. Потом ставит на пол. — Где же ты видел котиков в одежде? Мейло краснеет, но позволяет раздеть себя. А Риваль достаёт из свертка ушки… голубые, в тон волосам, надевает их. Мейло недовольно бурчит: — И всё равно это глупо. — Это не глупо! Да и какая разница, ты пообещал. Конечно, если ты не хочешь, то всегда можно прекратить. Улыбается хитро, целует и… достаёт из свертка ошейник. Тоже голубой, с надписью «МЕЙЛО». — Э-а! Ты что делаешь?! — Ну ты ведь домашний котик… Мейло возмущен до глубины души, но Риваль улыбается и смотрит так умоляюще, что Мейло вздыхает, отводя глаза. Краснеет, хотя казалось, куда уж больше, и шепчет: — Делай, что хочешь. Риваль застегивает ошейник. Кажется, он сам не верит, что делает то, что он делает. Глаза глубокого малинового цвета, пальцы немного дрожат, дыхание тяжелое. Когда начинает говорить, голос хриплый. — Мне нравится, как ты в этом смотришься. Осталась ещё одна деталь, и ящик полностью в твоём распоряжении, пока сам не скажешь, что не можешь больше продолжать. Риваль толкает сундук поближе к кровати, берёт сверток, садится. — Подойди, развернись и обопрись о сундук. — Риваль, что ты… Мейло немного не по себе, но он делает то, что сказали. Сильная рука нажимает между лопаток, пальцы скользят по позвоночнику, раздвигают ягодицы. Пальцы другой руки, прохладные и скользкие от смазки, проникают внутрь, массируют, выходят. И вместо них Мейло ощущает холодный металл. И горячий шепот возле самого уха: — У котика должен быть хвостик. И мягкое, щекотное прикосновение к обнаженным бедрам. — Всё, теперь ящик твой, спрашивай всё, что интересно. Правда, сесть ты сейчас не сможешь, но можно взять подушку и встать на колени возле ящика. Вот, держи. Мейло берёт подушку, не оборачиваясь, не поднимая головы. Закусив губу и шипя сквозь зубы становится на колени. Тянется к ящику, стараясь не делать лишних движений.       «Черт, это уже слишком. И зачем я только согласился. Надо поскорее досмотреть и больше не возвращаться сюда.» Вытаскивает то, что Риваль уже успел показать. Добирается до новых вещей, рассматривает, спрашивает о применении, достаёт следующие. Увлекается, привстаёт, и снова шипит сквозь зубы, когда плаг проезжает по чувствительному месту. Вздрагивает при каждом резком движении. Стараясь не смотреть на Риваля, берёт новые. Изо всех сил игнорирует «хвостик». Опять забывается, начинает ерзать, постанывать. Краснеет, старается пошире развести бедра. Пытается сделать вид, что к нему всё это не относится, преувеличенно внимательно разглядывает аксессуары. Снова забывшись, подается вперёд, вздрагивает, стонет. Начинает непроизвольно напрягать мышцы, дышать глубже. Замирает, прикусив губу. Опять ерзает, краснеет…       «Не знаю, что смущает меня сильнее: глупые ушки, сумасшедший ошейник, «хвостик» или то, как глубоко и тяжело дышит Риваль. А может то, что я голый стою на коленях? Только этого вполне достаточно, чтобы желать провалиться сквозь землю от стыда. Какой же ты извращенец, Риваль, раз тебе нравятся такие вещи… и я, кажется, тоже… Потому что звук твоего дыхания возбуждает меня сильнее всех этих игрушек. Окрашивая в другие цвета всё моё смущение и неловкость.» Риваль лежит на кровати, положив руки под голову, и внимательно изучает потолок. Изо всех сил старается не смотреть на Мейло. Он, кажется, переоценил свои возможности и теперь еле сдерживается, чтобы не сорваться. Вид обнаженного любовника, на коленях у кровати, в сделанном специально для него без малейшей надежды когда-нибудь надеть, ошейнике, с этими смешными ушками и ммм… хвостиком. Возбуждает Риваля настолько, что становится больно. Попытки отвлечься не дают результата, и Риваль, не выдержав, поворачивается к Мейло. Протянув руку, начинает легонько дергать за пушистый хвостик. Мейло охает и вцепляется в край ящика, судорожно сжав пальцы. Но не уворачивается, а, наоборот, приподнимается, раздвигая бедра. А когда он поворачивает голову и смотрит на Риваля влажными, умоляющими глазами, становится ясно, что он давно уже разрывается между двух желаний: желанием продолжать удовлетворять своё любопытство и другим, гораздо более низменным. — Ты сможешь продолжить позже, на тех же условиях, — хрипло произносит Риваль и тянет Мейло на кровать, усаживая сверху. И Мейло выгибается, со стоном втягивая в себя воздух, когда Риваль вытаскивает игрушку, заменяя её собой. И снова жар объятий и безумие ритмичных движений. Требовательные и иногда болезненные поцелуи Риваля и стоны Мейло, потому что тело стало очень чувствительным из-за долго сдерживаемого возбуждения. И тонкие изящные пальцы впившиеся в плечи. И голубые волосы смешавшиеся с белыми. И острые зубы, легко прикусившие кожу на шее, и сильные, нежные руки не прекращающие дарить наслаждение.       «Пусть этот миг длится вечно»       «Пусть этот миг длится вечно. Пусть не прекращается, пока мы не сольемся воедино, растворяясь друг в друге. Навсегда.» И гораздо позже, положив голову Ривалю на плечо, Мейло думает, что не так уж и плохо иногда играть в такие игры, тем более, он так и не досмотрел всё. Придётся вернутся ещё как минимум пару раз, это в том случае, если он научится хоть как-то сдерживаться. А если таким темпом, как сегодня, то все четыре… или даже пять.