Дороже золота

Разговор с подругой придал Тому дополнительной решительности и уверенности, а для закрепления достигнутого результата он справедливо решил обсудить этот вопрос еще и с родителями, так сказать для очищения совести. И поэтому решил "нагрянуть" в родительский дом как можно раньше, потому, что всей своей натурой не мог терпеть тягомотины во всех ее проявлениях. Том предпочитал все делать быстро, резко и четко, хотя потом нередко жалел о своей взбалмошности. Как он и ожидал, родители не сказали ему ничего нового, лишь стандартное "Поступай, как считаешь нужным". Том с самого детства привык к полнейшей демократии в его воспитании со стороны мамы и папы, поэтому такая постановка вопроса его нисколько не удивила, и он, окончательно приняв решение забрать мальчика к себе, лишь обсудил с ними организационные моменты, касаемые осуществления этой процедуры. Как оказалось, все предельно просто: Тому нужно было сделать всего один телефонный звонок. Герберт все продумал и устроил заранее, как будто знал, что внук просто не сможет отказаться от его условия, и Тому нужно было лишь дать "отмашку", чтобы запустить "процесс". Старик Трюмпер заботился о Билле, хоть и не долгое время, и Герберт был для ушлых родственников мальчика словно денежный мешок, из которого можно тянуть деньги якобы на содержание Билла. Но после его смерти этот "деньгопровод", естественно, закрылся и Альтманам стало просто-напросто неинтересно содержать слабого, болезненного, в конце концов, чужого ребенка. Герберт предвидел такую ситуацию заранее, поэтому дал установку своему верному помощнику и "правой руке" Рудольфу Мейеру, что как только Том ему позвонит, нужно поехать к чете Альтманов и элементарно "выкупить" Билла у жадных родственников. Вот так просто. Словно Билл не человек, а горшок для цветов. Спустя два дня, в 11 часов утра Тому позвонил тот самый Рудольф и сказал, что все наконец-то урегулировано и он может приехать и забрать мальчишку. Молча выслушав некоторые указания мужчины, а также адрес, куда необходимо подъехать, Том раздраженно бросил трубку. Будить его - самое ужасное преступление из всех, что только можно придумать. Том еще немного повалялся на своей огромной, мягкой кровати и, с дикой горечью осознав, что сколько не лежи, а вставать все же придется, резко откинул от себя одеяло. Мысленно выругавшись лексиконом автомеханика, он злой и нервный поднялся с кровати. Спустя час Том подъехал по вымощенной брусчаткой дороге коттеджного поселка к приусадебному участку Альтманов и притормозил у самых ворот. Внезапно к общей раздраженности Трюмпера прибавилась еще легкая паника. Вот настал этот день. День, когда он собственноручно вешает на свои плечи обузу. Трагично сдвинув брови, при этом не менее трагично улыбнувшись сам себе в зеркало заднего вида, Том вышел из машины. Заходя в огромные и немного устрашающие кованые ворота, которые, к тому же, открывались с трудом, парень наткнулся на Рудольфа, разговаривающего с каким-то мужчиной в непонятном вязаном свитере и двух охранников, "пасущихся" неподалеку. Заметив Трюмпера, этот мужчина поспешно ретировался восвояси, а сам Том, тяжело вздохнув, направился к улыбающемуся Рудольфу. - Том, наконец-то ты приехал! Нет сил уже находиться в этом террариуме. - Он устало закатил глаза. - Где он? - резко и без предисловий спросил Том, на что мужчина махнул головой куда-то в сторону. Проследив за его телодвижением, он наткнулся взглядом на причину всей этой суматохи. Мальчишка сидел на невысоком каменном ограждении веранды коттеджа и растеряно наблюдал за развернувшейся картиной. Том быстро оглядел его с ног до головы и с облегчением отметил, что Билл совершенно не такой, каким он себе представлял. Он так и видел перед глазами маленького, полного мальчика, с рыжими волосами и мерзкими конопушками, а вместо этого на него смотрел худенький, бледный ребенок, с иссиня черными, длинноватыми волосами и карими, немного косящими глазами. Но, несмотря на некоторые недостатки, в виде слишком уж тощего тельца и темных, каких-то болезненных кругов под глазами, Билл выглядел вполне милым парнишкой. "Хоть не придется держать под боком жирную свинью", - отчего-то подумалось Тому.