Дороже золота

Билл недоуменно уставился на свои руки, даже перестал плакать от удивления. Он повертел ладони, рассматривая их с разных сторон. Похоже на кровь. Кровь? Откуда? От страха мальчишка расплакался еще сильнее, чем прежде. «Откуда? Почему? Я умираю?». В полузабытье Билл поплелся в ванную, чтобы взглянуть на себя в зеркало и отмыть руки. Посмотрев на свое отражение, он увидел как красные, кровяные дорожки резво струятся от носа вниз, к подбородку, и капают на рубашку пижамы. Вскоре металлический привкус крови почувствовался и во рту. Мальчик растеряно стоял и смотрел, как алая жидкость льется из носа с каждой секундой все сильнее и сильнее, и понимал, что совершенно не знает, что нужно делать. Господи, как же страшно. А вдруг он неизлечимо болен? А вдруг кровь не перестанет бежать и он умрет от кровотечения, а ему даже помочь некому. Захотелось лечь и свернуться калачиком прямо здесь, на коврике в ванной комнате, подтянуть ноги к груди и спрятаться лицом в коленях. Билла мелко затрясло, словно в лихорадке, и челюсти застучали друг о друга. Надо что-то сделать. Умыться. Хотя бы умыться. Ему так хотелось, чтобы кто-то оказался рядом и обнял, сказав, что это пустяки и скоро все пройдет. Хотелось ощущать рядом кого-то родного и близкого, кто мог бы пожалеть и защитить, а самое главное любить, просто любить. Разве его нельзя просто так любить? Все еще находясь в полусознании, мальчишка умылся, набирал в сложенные ладошки ледяную воду и утыкался туда носиком, надеясь унять кровотечение, хотя помогало это мало. Поняв бесполезность своих действий, Билл просто смочил полотенце в воде и приложил к переносице, отправляясь в свою комнату. Как только он прилег на свою кровать, то оставшееся сознание заволокло пеленой болезненного и тревожного сна. Мальчик проснулся спустя час. Как же отвратительно, страшно и дико. Мало того, что нещадно тошнит, а внутренности словно перемалываются в мясорубке, так еще и эта невесть откуда взявшаяся кровь. А ведь Биллу на секунду показалось, что жизнь налаживается. Что же делать? Нужно поесть, хоть что-то. Это, наверное, из-за голода кровь и побежала. Может, воды хотя бы выпить? Или чай? Тогда должно полегчать хоть немного. Билл вышел в коридор и, поняв, что Тома нет дома, собрал последние силы и на ватных ногах прошел к шкафчику на кухне, когда услышал, что входная дверь щелкнула замком. «Нет, только не это. Пожалуйста». Биллу отчаянно не хотелось, чтобы Том возвращался сейчас домой. Тогда не избежать очередной подколки и тычка. От обиды у него даже в горле заскребло и казалось, он вот-вот снова расплачется. Но надо быть сильным, не показывать что ему плохо. Он мысленно весь подобрался, словно перед прыжком, в ожидании увидеть своего опекуна. Тихие шаги все приближались, и Билл, тихо вздохнув, развернулся лицом к входу. Вместо ненавистного Тома он увидел невысокую темноволосую женщину лет 50, одетую в строгое черное платье в горошек. И без того быстро бьющееся сердечко Билла начало колотиться еще сильнее – он настолько не ожидал увидеть кого-то иного, нежели Тома. «Интересно, кто это? Его мама?». Тем временем женщина ласково улыбнулась и двинулась навстречу мальчику. - Здравствуй. Тебя зовут Билл? Я Аделина. – Женщина все так же улыбаясь протянула Биллу руку. Мальчик, на мгновение замешкавшись, подал ей ладонь для рукопожатия. – Ох, рука холодная как у лягушки! Поможешь мне донести пакеты? – и, дождавшись еле заметного утвердительного кивка, прихлопнув в ладоши, развернулась и пошла в коридор. Донеся пакеты на кухню и разложив оказавшиеся там продукты в холодильник, фрау Геринг принялась готовить, не прекращая тихонько причитать, что у Тома на кухне будто пробежало племя голодных туземцев, и что он, Том, мало того, что сам непонятно чем питается, так еще и бедного Билла голодом морит. А сам Билл, скромно расположившись на черном диване на кухне, молча наблюдал за действиями женщины. Ему было до жути интересно, кто же эта неизвестная гостья, так ловко хозяйничающая на кухне Тома, но начавшие плыть со стороны плиты аппетитные ароматы неожиданно вызвали у изголодавшегося мальчика новый приступ тошноты и он, пытаясь справиться с этим, устало прикрыл глаза и в уме начал считать до десяти. Но, как назло, тошнота не проходила, и Билл, увидев на столе помидор, решил рискнуть. - Извините, а можно я возьму? – Билл несмело взглянул на женщину, указывая пальчиком на овощ. - Бери, конечно! Тебе порезать? – заботливо поинтересовалась Аделина. - Н-нет, спасибо, я так, – тихонько пробормотал Билл и укусил помидор. Как показалось мальчику – он еще в жизни не ел таких вкусных помидоров. Потом, неожиданно повеселев после такого нехитрого перекуса, Билл все же решил поинтересоваться: - А Вы мама Тома? Женщина, до этого ворковавшая над плитой, улыбнулась, подошла и присела рядом с Биллом, при этом мимолетно потрепав его по волосам. - Нет, я не его мама. Я работаю в их семье поваром почти 25 лет, так что знаю его с самого рождения. А ты такой неразговорчивый. Стесняешься? Уже подружился с Томом? – женщина снова как-то по-матерински погладила его по волосам. - Разве с ним можно подружиться?! – неожиданно даже для самого себя вспылил Билл. У него возникло ощущение, что Аделина не просто поинтересовалась, а будто решила его подколоть, сама прекрасно понимая, что с Томом подружиться невозможно. - Ну-ну, почему ты так говоришь, Билли? – женщина успокаивающе сжала его маленькую ладошку в своих, и Билл как-то даже стушевался от ее тихого спокойного тона. Ему вдруг стало так стыдно за свое поведение перед этой добродушной женщиной, что черноволосая голова опустилась еще ниже, чуть ли не полностью прячась за острыми плечиками. Нужно было срочно спасать ситуацию, показать, что он не такой психопат, как могло показаться, поэтому он еле слышно, виновато пробубнил: - Как с ним можно дружить? Он же такой злой и постоянно всем недовольный. Я ему ничего не сделал, а он сразу начал надо мной издеваться, смеяться. Разве я такой плохой, что со мной нельзя нормально разговаривать? Я же ничего не прошу… Закончив свой монолог, Билл поднял глаза на Аделину и посмотрел таким взглядом, каким смотрят только приютские псы, когда мимо их клетки проходит очередной потенциальный хозяин. Ее сердце неприятно сжалось из-за сочувствия к мальчику, но в большей степени от того, что сказал Билл. Что значит «Том издевается и смеется»? Тот Том, которого она знает, совершенно точно не способен на такое. Да, иногда он бывает резким, вспыльчивым, но сознательно насмехаться, тем более над ребенком, он не мог. - Билли, послушай. Я не хочу тебя ни в чем переубеждать или что-то навязывать. Ты уже достаточно взрослый, чтобы у тебя появилось собственное мнение и понимание некоторых вещей… - на этих словах Аделина приподняла голову Билла и посмотрела в карие глазки. – Я просто хочу тебе сказать, что Том не такой плохой, как тебе могло показаться. Поверь мне, в душе он еще больший ребенок, чем ты. Это только внешне он кажется таким взрослым и самостоятельным, но внутри он совсем другой, и заботиться о нем нужно не меньше, чем о 5-летнем ребенке. Для него это очень необычная ситуация и ему точно так же тяжело как и тебе, поэтому он остро реагирует на все происходящее, но он очень отходчивый, и скоро вы станете хорошими друзьями, – она ласково улыбнулась мальчишке и заправила черноволосую прядь за смешное, оттопыренное ушко. А Биллу стало еще больше не по себе. Он опустил глаза, не желая встречаться взглядом с этой милой женщиной, которая так по-доброму к нему отнеслась. А может он зря это все? Может, ему все показалось и Том на самом деле не такой уж монстр. Тем более, он же совсем его не знает, а сейчас выставил себя перед Аделиной совсем глупым, истеричным мальчишкой. Стыдно и неудобно. - Ну-ка, не грусти! – ободряюще произнесла женщина, глядя на поникшего, сгорбившегося мальчика, а потом спохватилась: она же совсем забыла про кастрюлю на плите, и вода начала бурно кипеть, позвякивая крышкой об ободок. Смешно прихлопнув себе ладонями по коленям, она бодро вскочила с дивана и чуть ли не бегом побежала к плите, на ходу командуя: - Билли, подай мне вон ту салфетку, – она ткнула пальцем в сторону раковины, на бортике которой покоился желтый влаговпитывающий квадратик. Мальчик с энтузиазмом бросился помогать Аделине, и, спустя несколько часов, они совместными усилиями приготовили целый холодильник еды и убрали в квартире. А еще Билл даже научился резать овощи мелкими кубиками, естественно, под чутким руководством внимательной фрау Геринг. День прошел на удивление весело и непринужденно. Билл настолько расслабился и доверился Аделине, что под конец дня совершенно не хотел ее отпускать. Сначала он уговаривал ее остаться на ночь, но женщина смогла убедить мальчишку, что если она не явится к ужину в особняке Трюмперов, то Гордон, папа Тома, будет очень на нее ругаться. Но упрямый Билл даже не думал отступать и все же уболтал Аделину остаться хотя бы еще на полчасика. Довольный собой паренек вприпрыжку поскакал на кухню, поставил чайник и даже дотянулся до самой высокой полки в шкафчике, куда фрау Геринг поставила свежекупленную пачку цветочно-малинового чая. После их задушевного чаепития Билл сто раз взял с Аделины слово, что она как можно чаще будет приходить к ним с Томом, не понимая, что приходить как можно чаще – это ее основная обязанность.