"Я здесь погребен..."

Карета плавно затормозила у массивных железных ворот, с которых частично облупилась черная краска. Кучер поежился и сгорбился еще больше, чем до этого, едва ли не достав носом собственных коленей, бросив при этом искоса случайный взгляд на стоящий за этими воротами старый особняк, и поспешил как можно скорее отвести этот беглый, полный неприязни взгляд, словно он боялся увидеть там, за грязными от пыли окнами, что-то ужасное и неестественное. Для себя он считал удивительным то, что у столь жуткого места нашелся новый хозяин. Собственно, именно поэтому кучер и приехал сюда. По доброй воле он бы в жизнь не сунулся в эту обитель ужаса, но отчаянный, по его мнению, новый хозяин пообещал заплатить вдвое больше полагаемого после того, как все другие кучера отказались ехать в это место. Пришлось принять довольно заманчивое, хоть и поистине рискованное предложение. Но, так или иначе, а днем в окрестностях особняка Бонфуа было не так уж и жутко. Даже лошади вели себя спокойно, хотя слухи говорили о том, что любые животные обычно пугались этого дома, внезапно приходили в бешенство и в панике убегали прочь. Каково же было счастье кучера, что с его кобылами этого не происходило. Но даже несмотря на это, поместье все же навевало чувство страха и беспокойства, заставляя сердце замирать в груди. — Я бы на вашем месте передумал, пока не поздно, мсье, — зачем-то сказал кучер своему пассажиру. Говорил он тихо, почти шепотом, словно боялся разбудить кого-то. Вот только кого можно разбудить в давно пустующем доме, да еще и за его воротами? — Мне это ни к чему, — гордо ответил новый хозяин, происхождение которого выдавал явный британский акцент. По интонации в его голосе можно было сделать вывод, что он очень доволен прибытием в это место и будто не может дождаться того, чтобы как можно скорее попасть внутрь. — Я приобрел этот участок не для того, чтобы меня пугали глупыми сказками. — Я слышал, конечно, что в Англии к призракам относятся куда иначе, но все же не стоит забывать об осторожности... — не унимался кучер, смотря куда-то вниз, себе под ноги, отчего его голос звучал еще тише и больше был похож на бурчание недовольного старика. Впрочем, им он и являлся. — Глупости. Призраки не опасны, если знать к ним подход, — фыркнул англичанин и выбрался из кареты, не отрывая при этом от величественного особняка восторженный взгляд. — Вы охотник за нечистью? — с расширенными от любопытства глазами спросил кучер. Он даже поднял голову, чтобы обратить свой удивленный взор на бесстрашного пассажира. — Чушь какая! — вскинул тот свои густые черные брови, а потом тут же нахмурил их. Ему очень не нравилось, когда его принимали за охотника, и даже больше, чем когда его принимали за сумасшедшего. Ведь он просто хорошо разбирался во всем, что было за гранью человеческого мира, и не более того. — Я самый обычный писатель. И пишу вовсе не о призраках, если вы об этом хотите спросить. Приложив усилие, британец достал свой увесистый чемодан, устав ждать помощи кучера, который уже начинал действовать на нервы своей бессмысленной болтовней и чрезмерным любопытством. — А теперь прощайте! — откланялся молодой писатель, отдав кучеру обещанную сумму денег. — Можете не беспокоиться обо мне. Приживусь, знаете ли. Кучер пожал плечами и отвернулся, хлестнув своих лошадей поводьями. Карета, едва скрипя колесами, двинулась прочь отсюда, обрывая тем самым последнюю ниточку, связующую это место с городом. Писатель из Англии, имя которого было Артур Кёркленд, проводил ее взглядом без всяких сожалений и покачал головой. Странное поведение местных жителей уже успело жутко надоесть ему еще в городе. Совершенно любой, при ком он упоминал о доме Бонфуа, сразу же менялись в лице. В глазах их обычно читался страх, а чуть реже — недоверие и удивление. Кто-то просто предпочитал заканчивать беседу и отходить как можно дальше, чтобы не подвергать себя возможности участвовать в разговоре, а кто-то вдавался в глупые, по мнению Артура, сказки о призраке последнего наследника из династии Бонфуа. Одни говорили, что он умер от страшной болезни, а тело его не смогли найти; другие говорили, что его нашли изувеченным в собственной спальне; третьи так и вообще заявляли, что тот самый Бонфуа был похоронен заживо, а ныне восстал из могилы и продолжает жить в особняке. Артур считал одну историю глупее и несуразнее другой, однако было в них нечто общее: все в один голос твердили, что в поместье Бонфуа точно обитает призрак последнего хозяина, и в это англичанин предпочел поверить. Можно ли было напугать подобным обстоятельством мистера Кёркленда? Определенно, нет. И дело даже не в том, что он был убежденным скептиком или родом из Англии. Дело обстояло немного иначе и интереснее: Артур с самого детства верил в приведений, да и не только в них. Сам он считал себя потомственным магом, и с самых юных лет он видел и чувствовал гораздо больше, чем могли видеть и чувствовать другие. Мистика не пугала его, а присутствовала в жизни постоянно и являлась неким старым другом, которого Артур уважал. Напугать такого человека обычным призраком было просто-напросто невозможно. К тому же, он был всерьез настроен на приобретение своего особняка, и именно этот, у ворот которого он сейчас стоял, показался Кёркленду наиболее подходящим и привлекательным. На то было несколько весомых причин: дом находился не так уж далеко от города, имел богатую историю и обширную библиотеку, да и обошелся по вполне доступной цене. "А в Англии дома с призраками стоят куда дороже" — с усмешкой подумал Артур, вспомнив этот забавный, как ему показалось, и подходящий под ситуацию факт. "А французы готовы продать совершенно любой дом за гроши, если в нем обитает что-то пугающее, лишь бы поскорее избавиться от этого". Писатель окинул огромный дом изучающим взглядом. Величие и архитектура поместья невероятно впечатляли. Ворота кое-где покрылись ржавчиной и нуждались в покраске, но зато они исправно работали и имели превосходный дизайн. На первый взгляд могло показаться, что это обычные витиеватые ворота, но на самом деле они имели искусно выполненный рисунок в виде петухов с пышными хвостами и грациозных лилий. Сразу же за воротами разместилась каменная тропинка, успевшая зарасти и покрыться самым разным мусором вроде прошлогодних листьев и мха, но это Артур мысленно пообещал исправить при первой же возможности. Тропинка вела прямиком к довольно аккуратному крыльцу, но примерно на середине она имела два разветвления: одно вело к пустующим конюшням, а второе - к небольшой постройке, похожей на сарай. Кёркленд предположил, что там могут храниться садовые инструменты, которые очень бы пригодились ему для посадки саженцев кустовых роз, привезенных из города, но проверить теорию он решил попозже, когда он немного освоится в самом доме. Для начала Артур хотел осмотреть особняк именно изнутри. Больше всего его интересовала библиотека, и он надеялся, что она не окажется сплошь на французском языке, который он хоть и знал, но сталкиваться не особо любил. Волоча за собой громоздкий чемодан, англичанин преодолел расстояние от ворот до крыльца, которое, к счастью, не развалилось со временем. То, сколько именно этот дом простоял без должного ухода, Артур не знал, поэтому и остерегался всевозможных сюрпризов. Он ожидал, что его нога непременно провалится сквозь ступеньку, к примеру, но этого не случилось: старые доски лишь отчаянно скрипели, но выдержали вес самого писателя и его чемодана, так что совсем скоро мистер Кёркленд оказался внутри, минув входную дверь. Оказался он в прихожей, не отличающейся от других: здесь была лишь широкая лестница, ведущая на второй этаж, и несколько обшарпанных дверей. — Добрый день, сэр! — весело прокричал Артур, хоть он и не ждал, что тот самый призрак встретит его на самом пороге. Ему всего лишь хотелось немного разогнать одиночество таким способом, а заодно сразу дать знать, что он осведомлен о том, что находится здесь не один. — Хотя, точнее было бы сказать "мсье", не так ли? Извините мне мою английскую привычку. Как ни странно, но никто не отвечал. Неужели все истории о здешнем призраке оказались лишь выдумкой горожан? Нет, в эти рассказы Артур верил. Или он просто застенчив? Это, по мнению новоприбывшего, уже больше походило на правду. Он знал природу призраков, и знал, что они могут быть более осторожными и боязливыми, чем при жизни. А может ли быть, что Бонфуа ждет удобного случая, чтобы напугать? На такое призраки тоже могут быть способны, особенно если не рады гостям. Словом, мыслей и предположений у Артура было много, и все они имели право на существование. — Что ж, воля ваша, мсье, — с нажимом на обращение проговорил он. Подхватив свой багаж, новый владелец устремился вверх по лестнице, не желая больше тратить время на бесполезное ожидание ответа. — Однако я думал, что вы окажетесь более гостеприимным. Как жаль, что я ошибся, и вы даже не хотите показать мне ваш дом! Но ничего, я справлюсь сам. За время своего укоризненного монолога Кёркленд успел подняться на второй этаж, оказавшись прямо перед большим полотном, висящим на стене. Оттуда на него смотрел молодой юноша с красивыми волосами цвета спелой пшеницы и выразительными голубыми глазами. Взгляд его был каким-то безмятежным, спокойным, но при этом очень живым и притягательным. Впечатленный этой удивительной красотой, Артур не мог и с места сдвинуться, замерев напротив талантливо изображенного портрета. — Так вот какой вы, значит, — задумчиво изрек писатель, усмехнувшись. — Сразу видно, что голубых кровей. — Вам правда нравится? — раздался чей-то мягкий голос перед тем, как из картины выплыл тот, чей образ и был искусно запечатлен маслом. — Bloody hell! — выругался англичанин, отпрянув от полотна. Не потому, что он испугался появления призрака, а из-за внезапности и из-за того, что перед этим он успел крепко задуматься. — Какое неуважение! — О, прошу прощения, — виновато улыбнулся призрак, галантно поклонившись. — Добро пожаловать в мой дом. Меня зовут Франциск Бонфуа. Я бы угостил вас чаем, но, к сожалению, я не в состоянии этого сделать. Дело в том, что я немного... Ох, как неловко говорить об этом при госте! Я немного умер, и вся моя прислуга покинула дом. Вот где настоящее неуважение! — Призракам ни к чему прислуга, — фыркнул Артур, с тщательно скрываемым любопытством оглядывая тело Франциска. Выглядел он почти что как живой, только был чуть более бледным и прозрачным и не имел ног, левитируя над полом. — Постойте-ка... — француз прищурился и задумчиво приложил руку к подбородку, на котором была видна небольшая бородка. — Простите мне мое невежество, но вы как-то подозрительно себя ведете... Почему вы не убегаете в ужасе, проклиная меня и мой дом? Вы что, охотник за нечистью?! Так знайте, что живым я не дамся! — Франциск быстро скрылся в картине вновь от греха подальше. — Живым вы уже не являетесь, мсье, — заметил Кёркленд. — Но я все равно никакой не охотник. Писатель я! Самый обычный писатель! Он склонился над своим чемоданом и открыл его. Наблюдающий за этим Бонфуа страшно перепугался, решив, что сейчас из этого чемодана достанут какое-нибудь грозное оружие для его поимки, но, к счастью, Артур всего лишь достал какую-то книгу и протянул ее портрету. — Вот. Это одна из моих книг, — пояснил он. — "Артур Кёркленд"... — прочитал призрак и вновь показался во всей красе. — Ох, какое счастье! Так вы творческий человек?! Значит, нам будет о чем поговорить! Идемте со мной, я покажу свой дом и свои картины! — Для начала покажите мне мою комнату, — попросил Артур. — Такую, чтобы я мог спать и работать в ней. У вас ведь найдется подходящая? — В моем доме найдется все! — убедительно заявил Франциск и, плавно летя по воздуху, направился в нужную сторону. Довольно усмехнувшись, мистер Кёркленд подхватил свой чемодан и последовал за привидением. А ведь правы оказались жители города! Призрак дома Бонфуа действительно существует, вот только почему он вынужден пребывать здесь? Это же самое настоящее мучение! Однако Артур рассчитывал разобраться со всем этим по порядку и помочь бедному юноше, но это он сможет сделать лишь позже, когда завоюет доверие и узнает всю правду о загадочной смерти последнего из прекрасной династии Бонфуа.