"Я здесь погребен..."

Франциск предоставил для своего гостя одну из самых уютных, по его мнению, комнат во всем особняке. Сравниться с ней могла лишь, пожалуй, только его собственная. Здесь были все необходимые удобства для писателя: просторная кровать с балдахинами, огромное окно, скрытое плотными занавесками, резной письменный стол с удобным на вид стулом, полки с книгами и платяной шкаф из красного дерева, а также кожаное кресло. Украшена комната была самыми разными картинами в позолоченных рамах, роскошными канделябрами и дорогими вазами, в которых еще остались цветы, давно уже иссохшие и утерявшие свой аромат. Но было здесь и то, что немного портило впечатление: все было покрыто приличным слоем пыли, которую, по-видимому, не убирали годами, ведь некому было заниматься этим. Однако Артур не посчитал это чем-то страшным; он был готов взяться за уборку в ближайшее время. Войдя в комнату и окинув ее взглядом, он закинул увесистый чемодан на кровать, отчего в воздух поднялось плотное облако пыли. — Прошу прощения за маленький беспорядок, — нараспев протянул Бонфуа, следя за выражением лица Артура, чтобы оценить его впечатления. Пока было видно, что его все устраивает. — Беспорядок, с вашего позволения, придется убрать, — подметил Кёркленд. — Работать среди такого количества пыли я не привык. — Я буду весьма признателен вам за это! — на бледном лице призрака засияла улыбка. — Ах, вы бы знали, как тяжело жить среди всей этой грязи, не имея возможности ее убрать! И это лишь одно из несчастий, которые выпали на мою долю! — Я прекрасно знаю, каково живется призракам, — усмехнулся Артур. — На ваше счастье, теперь вы не одни. — Я даже и не знаю, как благодарить вас, мсье! — воодушевленно воскликнул Франциск. — Как же хорошо, что у меня будет целая вечность на это! — Не существует ничего вечного, так и знайте, — поведал писатель, стянув со своих плеч пальто изумрудного цвета и аккуратно положив его сверху на чемодан. — Что вы имеете в виду? — обеспокоенно спросил призрак. — Неужели вы все же планируете убить меня? — на лице Бонфуа можно было прочитать искреннее разочарование. — Что обычный писатель может против призрака? — Артур скрестил руки на груди и внимательно посмотрел на хозяина особняка, вскинув густую бровь. — Откуда мне знать? — пожал плечами Франциск. — Я ведь уже очень давно не имел никаких дел с людьми. Особенно с писателями. Мало ли, что они скрывают. — Увы, мне нечего скрывать, — соврал Кёркленд, но никак этого не выдал, сохранив абсолютно спокойное выражение лица. — Кроме, разве что, того, чем закончится мой очередной роман. Призрак склонил голову, словно размышляя, стоит ли в самом деле доверять столь интересному гостю. Ведь пока он не сделал и не сказал ничего подозрительного или тем более опасного, а совсем напротив. Так или иначе, а людям все равно нельзя доверять, это Франциск знал давно, еще с тех времен, когда был обычным человеком. Для начала не помешало бы просто приглядеться к этому писателю и решить для себя, столь ли он обычный, как сам говорит. — Что ж, в таком случае... Чувствуйте себя как дома! — пропел Бонфуа и растворился в стене, оставив Артура наедине с собой в этой пыльной спальне. Артур лишь усмехнулся и, решив не терять времени попусту, сразу же приступил к такому важному и ответственному делу, как уборка теперь уже собственной спальни. Весь оставшийся день ушел на то, чтобы убрать только свою комнату, хотя в уборке нуждался весь особняк или хотя бы самая нужная его часть. Кёркленду удалось избавиться от всей пыли, что нарушала уют и роскошь, правда, пришлось не раз столкнуться с жуткими приступами чихания и обильными слезами, вызванными все той же пылью. Только после этого он смог частично разобрать свой чемодан, убрав большинство вещей в шкаф и заняв письменный стол перьями, чернильницами, начатыми рукописями и чистыми листами. Теперь эта комната выглядела жилой, и в ней стало намного светлее. Пока Артур был занят работой, Франциск иногда заглядывал к нему, следя, чем он занимается. Раз за разом он убеждался, что ничего подозрительного в писателе нет. По крайней мере, пока. Зато за ним было очень интересно наблюдать. Для своих наблюдений призрак усаживался либо на кровать, либо в кресло. Выбор его зависел оттого, откуда открывался наиболее удачный обзор. Сидел он молча, подпирая голову рукой. На удивление, самого Артура подобное поведение практически не нервировало. Может, потому, что он хотел во что бы то ни стало показаться хозяину дома дружелюбным и произвести впечатление совершенно неопасного человека. Он не понаслышке знал, что привидения куда более ранимые, чем люди, и что с ними нужно быть более осторожным, следя за каждой деталью в своем поведении и не давая ни единого повода усомниться. Вечером, когда Кёркленд уже закончил со всеми своими делами и даже сумел заварить себе чай, Франциск снова навестил его, вновь заняв место в кресле. — Ну так что же, мсье? — важно спросил Артур, бесшумно отпив из чашки ароматный напиток, который так успокаивал его и помогал расслабиться после тяжелой работы. — Может, теперь, когда я совершенно не занят, мы можем поговорить? Это может быть куда интереснее, чем разглядывание. — А о чем вы хотите со мной поговорить? — со спокойной улыбкой спросил призрак. Он вовсе не боялся, что ему зададут какой-либо из тех неудобных вопросов, которые он не хотел бы слышать. Он заранее знал, что Артур, как знающий психологию призраков человек, этого не сделает. — О чем угодно, — просто ответил Кёркленд. — Но вас никто не заставляет, — добавил он, сдержав фырканье. — За года, проведенные в одиночестве, у меня накопилось очень много тем для бесед, знаете ли! — весело заметил Франциск. — Но я бы лучше все-таки провел для вас экскурсию, чтобы показать свои картины. Как жаль, что уже поздно для этого! При свете свечей невозможно разглядеть все их великолепие и искусность! — Совершенно верно, — согласился Артур, но внутренне он усмехнулся подобному самолюбию. Хотя, стоило заметить, картины у Бонфуа и в самом деле были весьма недурные. Судя по тем, что висели в спальне, по крайней мере. — Так тот портрет, что висит напротив лестницы — ваша работа? — Именно так, мсье, — подтвердил призрак. — Это автопортрет, одна из моих последних работ, как бы прискорбно это ни звучало. — Вы очень хорошо передали собственные черты, — заметил писатель и отставил свою чашку, допив последний глоток чая. — Это очень достойная работа. — Вы правда так считаете? — Франциск притворно смутился от похвалы, прекрасно зная и без этого, что его работа вышла весьма удачно. Он даже мог бы без тени сомнения назвать ее одной из лучших. Нельзя было сказать, что Артур разбирался в изобразительном искусстве. Его страстью были книги, но никак не картины. Несмотря на это, он усиленно поддерживал поднятую тему и пытался сделать вид, что что-то понимает. Да и разве много нужно было понимать, чтобы хвалить мастерство самовлюбленного призрака? Кёркленду было достаточно всех его знаний по части психологии людей и призраков в частности, чтобы войти в доверие. А именно это на данный момент являлось его главной целью: убедить Франциска в том, что Артур настроен исключительно на хорошее, заставить поверить в то, что он не может причинить никакого вреда, а затем попытаться узнать что-нибудь более полезное и попробовать освободить бедного наследника от его ужасного проклятия в виде пожизненного пребывания здесь. На это потребуется очень много времени, терпения и нервов, но Артур был готов к этому. В конце концов, ему было совершенно некуда торопиться, и он мог хоть все свободное занимать разговорами с призраком и попытками узнать его как можно ближе. В этом даже было что-то приятное: увековеченный юноша был весьма очарователен, образован и грамотен, умел слушать и вести беседу. И это лишь то, что удалось понять за первый день. Призраки не очень-то любят раскрывать все и сразу, предпочитая изображать из себя скрытных или в меру скрытных личностей. Для Кёркленда это не являлось помехой. Ему лишь оставалось надеяться на то, что последующие открытия о последнем наследнике древнего рода Бонфуа окажутся такими же приятными, как и первые.