Second chance

Только потому, что я не заслуживал место, не значило, что я не заслуживал шанса. My Mad Fat Diary.

      Она никогда не была в этом здании. Хотя, чего она удивляется? После скандала с Гидрой, Щит не мог просто взять и построить себе еще один огромный и оборудованный по последнему слову техники центр посреди города. Поэтому бывшему начальству приходилось ютиться в офисном здании, скрываясь за вывеской липовой юридической организации.       Мимо нее ходили сотрудники Щита, разодетые в офисные костюмчики, этакие белые воротнички со шпионской душонкой. Кто-то даже узнавал ее, удивленно и заинтересованно бросая взгляды в ее сторону, а она только потешалась про себя. Да она тут успела стать настоящей звездой.       – Глория? – из дверного проема показалась темноволосая женская голова с миловидными чертами лица и тонкими алыми губами, так ярко выделяющимися на светлом лице. – Вас ждут.       Глория вздохнула, поднимаясь со стула и оправляя рукава своей кожаной куртки. Можно было, конечно, по такому поводу и приодеться, но черт возьми, она тут больше не работает. Она вообще гостья, так что пошли они все.       В кабинете ей указали на стул, и Глория послушно села, обведя внимательным взглядом своих карих глаз присутствующих. Министр Лоуренс в сером костюме долларов, наверно, за восемьсот сидел на кожаном диване, закинув ногу на ногу, и старался незаметно откусить заусенец на пальце левой руки. Глория встретилась взглядом с капитаном Стивом Роджерсом. Они чуть кивнули друг другу, и женщина поспешила отвернуться от этих пронизывающих небесно-голубых глаз. На службе ей удавалось парочку раз поработать с Капитаном Америка, они даже как-то поболтали после задания в Сеуле. Но сейчас Глории было неловко находиться в одном помещении с Роджерсом. Тут же был ее бывший коллега Саймон, который начинал как простой оперативник, а теперь возглавлял одну из самых крупных команд Щита. Саймон демонстративно отвернулся в противоположную от Глории сторону, скрестив руки на груди. Щенок видимо забыл, как она вытащила его, скулящим и хныкающим, из горящего вертолета в Ливане.       Ну, а возглавлял сие собрание сам генерал Росс. Поглаживая свои пышные седые усы, он медленно читал какие-то бумаги, разложенные перед ним на столе. Видимо, ее дело, судя по красному кресту на заглавном листе и надписи «дело закрыто». Она спокойно ждала, когда же с ней кто-нибудь соизволит заговорить. Через минуту голос подал Росс.       – Сержант Джармуш, вы знаете, почему здесь находитесь? – мудрые, но источающие легкую надменность глаза генерала выжидающе впились в нее.       – Да, сэр, – громко ответила Глория, мысленно ругая себя. Ну что она выпендривается, ведь уже давно стала гражданской, к чему этот военный пафос? – Ваш человек уже все мне доложил. Подробно.       Она сделала явный акцент на последнем слове. Когда на пороге ее дома появились представители злополучного Щита, Глория против воли прикинула, как быстро сможет дотянуться до своей сумочки и вытащить оттуда Глок (спасибо, что в родных Штатах оружие можно приобрести вполне легально). Однако, на этот раз Щит не собирался в сотый раз прогонять ее по детекторам лжи и допросам в неуютных и полутемных камерах. Вместо этого Щит предлагал Глории… вернуться? Люди Щита все говорили и говорили, а Глория становилась все мрачнее и мрачнее, прижимая пальцы к губам, не веря собственным ушам.       – Мы рады, что вы согласились на это, Глория, – заговорил министр Лоуренс с приторно наигранной теплотой в голосе, от которой даже капитан Роджерс поморщился. – Знаю, для вас это непросто, но мы заверяем вас, что вы в полной безопасности.       А вы мне выбора не оставили, подумала про себя Глория, но вместо этого с благодарностью улыбнулась министру, который остался очень доволен ее жестом.       – Спасибо, министр. Но я все же хочу кое-что уточнить, – Глория замялась, прикусив губу. Бросив беглый взгляд на Роджерса, она решила не бить сразу в лоб, а зайти к тревожащей ее проблеме с другого угла. – Неужели у вас в штабе больше не осталось квалифицированных кураторов?       Что вы решили вернуть с гражданки бывшего сержанта ударной группы с запятнанной репутацией, добавила Глория про себя. Все представители мужского пола переглянулись, а Саймон как-то иронично и злобно усмехнулся. Нет, такого Глория проглотить не могла. Ее и так уже успели унизить, когда выдавливали из Щита.       – Тебе кажется эта ситуация забавной, Сай? – со спокойным выражением лица обратилась к бывшему коллеге Глория.       Саймон резко стал серьезным, будто не поверив, что она посмела обратиться к нему. А в глазах его так и зардел испуг, видимо, он помнил, как она гоняла его по учебному полигону, вышибая из него все дерьмо и пытаясь сделать из этого слизняка хоть какое-то подобие солдата.       – Скажи спасибо, Джармуш, что тебя вообще попросили заняться этим делом, – прошипел мужчина. – По-хорошему, тебя могли отправить в Холодильник*.       – С какой это стати? – недобро сщурила глаза Глория.       – Как по мне, то подстилке Рамлоу вообще самое место на электрическом стуле.       – Мистер Коллинз! Прошу вас немедленно покинуть кабинет! – прогремел генерал Росс чуть ли не стукнув кулаком. Саймон вздрогнул, возмущенно покосившись на генерала, но повиновался приказу.       Когда он проходил мимо, Глория еле слышно шепнула:       – Я это тебе припомню, Огурчик, – как она и рассчитывала, при напоминании о прозвище, которым Саймона наградил лично Брок, мужчина вздрогнул и стремительно скрылся за дверью. Глория поймала на себе осуждающий, но в то же время сочувствующий взгляд Капитана и слегка пожала плечами.       – Простите за это, – поежился Росс, закрывая папку с ее делом. – Так, значит, задача вам понятна?       Глория медленно кивнула, прикусив нижнюю губу. Она совершает ошибку, ей это потом аукнется, но другого выбора не было. Ей и не дали другого выбора, просто поставили перед фактом. Либо делаешь, что велим, либо отправляешься на очередные допросы, и о мирной жизни можешь вообще забыть, дорогуша.       – И сколько это все продлится?       – Четыре месяца. До суда над мистером Барнсом.       Она еле сдержалась, чтобы не застонать. Четыре месяца, где-то плюс минус сто двадцать дней. Наконец она не выдержала и задала вопрос, который мучал ее уже не первый день. Да и плевать, что тут сидит Капитан.       – Почему вы даете Зимнему Солдату второй шанс? Он убийца, человек Гидры. Он нестабилен и опасен.       Краем глаза она увидела, как поморщился Роджерс, министр Лоуренс заелозил на кожаном диване, а генерал Росс снова впился в нее своим чисто генеральским взглядом.       – Каждый заслуживает второго шанса, верно, сержант Джармуш? – наконец произнес он, и в этом предложении было столько смысла, что задавать еще вопросы Глория просто уже не смогла бы. Оставалось только покорно повиноваться воли вышестоящих.       Росс протянул ей толстую папку, на которой было выведено аккуратным почерком от руки «Дело №12. Джеймс Бьюкенен Барнс». Женщина забрала папку, покрутила в руках, а потом положила себе на колени. Папка была тяжелой.       – Капитан, проводите куратора к мистеру Барнсу? – обратился к Роджерсу генерал, явно довольный быстрым решением проблемы.       – Чего? – громко изумилась Глория, заставив присутствующих удивленно уставиться на нее. От былой «армейской выкройки» не осталось и следа. – Прямо сейчас? – в голосе ее теперь звенел грубоватый техасский акцент. – Я же должна ознакомиться с делом.       – Ну, у вас в запасе есть целых четыре месяца, – снисходительно улыбнулся министр Лоуренс, – а пока вы просто лично познакомитесь с подопечным.       На ватных ногах Глория вышагивала следом за Роджерсом, прижимая к груди дело своего подопечного. Внутри нее билась самая настоящая паника. Зимний Солдат. Тот самый жуткий наемник Гидры, который с легкостью уложил десятки людей, на счету которого было столько заказных политических убийств, что даже браться пересчитывать не хотелось. А те сказки, которые о нем Глории рассказывал Брок… Черт, кто же знал, что эта сказка окажется самой настоящей реальностью?       – Спасибо, что согласилась курировать Баки, – внезапный голос Капитана заставил Глорию вздрогнуть. Они, оказывается, уже ехали на лифте вниз.       – Да не за что, – отмахнулась она, но от Роджерса не ускользнула паника в ее голосе.       – Баки больше не Зимний Солдат, ты должна это понимать. Не бойся его.       – Не боюсь я его, – фыркнула Глория. – Опасаюсь, да, но не боюсь, – помолчав, она добавила осторожно. – Почему я, Роджерс? Я больше не сотрудник Щита, так в чем же дело? Почему именно я должна взять под крыло этого… Джеймса Барнса?       – Я сам предложил твою кандидатуру, – не сразу ответил он.       – Капитан.., – протянула Глория, закатив глаза и опираясь спиной о стенку лифта. Они все еще спускались. Неужели Щит уже успел вырыть тут какую-то подземную базу?       – Я был против твоего ухода, Глория, – как-то слишком разгоряченно начал Роджерс. – И я знаю, что ты сама подала в отставку, но тебя же просто вынудили. Я знаю, как тебе неприятно вспоминать все это, но я никогда не сомневался в тебе, клянусь.       – Спасибо, Роджерс, – улыбнулась Глория. Капитан Америка был почти что единственным, кто встал на защиту Глории Джармуш, которую обвинили в шпионаже, предательстве и пособничестве Гидры, после смерти Александра Пирса и всей этой заварушки с Гидрой в рядах Щита.       – Стив, просто Стив, – улыбнулся Капитан, по-джентельменски пропуская женщину вперед, когда двери лифта отъехали.

***

      Только что закончился очередной психологический тест. Ему задавали одни и те же вопросы на протяжении нескольких дней. Врачи его явно боялись, как и охранники, бросая на него недоверчивые и опасливые взгляды. Он терпел, старался делать вид, что его это не волнует, не задевает. Часто он задавал себе вопрос: а зачем ему это все?       Ради кого он так старается? Ради себя? Вряд ли, он даже не знает, кто он такой на самом деле. Внутри него жило столько разбитых личностей, осколки которых были так разбросаны и остры, что ухватиться за них и попытаться склеить воедино было практически невозможно.       Ради Стива? Возможно, но он с трудом мог сказать, кто такой этот Стив. Человек, который смотрел на него, как другие не смотрят. Единственный, кто вызывал в нем какие-то воспоминания и единственный, кто продолжает бороться за будущее Барнса.       Так в чем же дело? Почему он позволяет исследовать себя? Держать в этом бункере – центре, пока всякие генералы и министры решают, что же с ним делать? Отправить в утиль от греха подальше или использовать, как когда-то его использовали Союз и Гидра? Нет, он не позволит подобному повториться. Лучше смерть, чем очередной нескончаемый кошмар.       Его привели в просторный светлый зал, где вокруг были лишь диваны да зеленые растения в горшках. В дальнем углу он даже заметил маленький водопад с рыбками. В Гидре точно такого места не было. Ему выдали белую бесформенную одежду, в которой он чувствовал себя крайне неловко, так как его бионическая ладонь была выставлена напоказ.       Через минут двадцать в стеклянные раздвижные двери вошел Стив, улыбнувшись Барнсу тепло и подбадривающе, как и всегда. За ним следом вошла высокая женщина, на вид ей было лет тридцать пять, может, чуть меньше. Каштановые волосы спадали на плечи, обрамляя худое лицо и острые скулы, а карие глаза насторожено изучали интерьер. Она явно была военной, об этом Барнсу говорила и походка, и прямая спина, и движения и даже взгляд, аналитический и изучающий. Женщина встретилась с ним взглядом и тут же замерла на месте, сильнее прижимая к груди какую-то объемную папку. Барнс уже хотел было отвести взгляд в сторону, но она сделала это первой.       – Ты как? – Стив хлопнул его по плечу и заулыбался, когда Барнс выдал утвердительный и вполне бодрый ответ. – Это Глория, она и есть твой куратор.       Услышав свое имя, женщина чуть тряхнула головой и быстро подошла к Барнсу. В глазах ее все еще было какое-то недоверие, даже паника, но она, похоже, умела хорошо скрывать и подавлять свои эмоции. Профессионал.       – Меня зовут Глория Джармуш, – она помешкала, покосилась на Стива и в итоге протянула Барнсу руку.       Баки и сам замешкался, недоверчиво поглядывая на женщину. Но в конце концов пожал ей руку, старательно пряча бионику за спину.       – Джеймс Барнс, – ответил он. Глория улыбнулась ему уголками губ, скорее из вежливости, чем из дружелюбия. Интересно, как долго ее упрашивали взять опеку над ним? Хотя, от самого этого слова Барнса уже начинало передергивать.       – У вас на завтра есть какие-то процедуры? – увидев, что Баки совершенно не понимал, о чем она говорит, Глория чуть вздохнула и продолжила. – Ладно, это неважно. Уверена, все это есть здесь, – и она потрясла в руке папкой.       Так вот что это такое, его новое дело. Барнс недоверчиво покосился на папку, будто она в одночасье стала его новым врагом. Глория уже хотела сказать что-то еще, как тут в помещении раздалось звонкое пиликанье.       – Ой, простите, – это оказался телефон нового куратора Джеймса. Глория внимательно вчитывалась в текст сообщения на экране, и с каждой секундой складка между ее широких, но аккуратных бровей становилась все глубже и глубже. – О Господи, только не это. Опять?       – Что-то случилось? – спросил у нее Стив, который все еще сжимал плечо Барнса.       – А? Что? А, нет, нет все… нормально, – Глория растеряно уставилась на мужчин, потом отрицательно закачала головой, однако лицо ее было хмурым, даже раздраженным. – Эм, Джеймс, мне надо бежать. Завтра… завтра… короче, до завтра.       Глория так быстро зашагала к выходу, что гостевой бейджик на ее груди запрыгал в такт ее шагам. К удивлению, она отметила, что Джеймс Барнс совсем не выглядит как серийный маньяк. Было в нем что-то потерянное… надломленное. Но сейчас Глория не могла думать о своем подопечном, у нее были дела поважнее.       – Она явно не рада своей новой должности, – сухо заметил Баки, когда Глория скрылась за поворотом.       – Она вообще не рада находиться здесь, – ответил Стив, чуть вздохнув. – Год назад, после случая с Пирсом, ее заставили написать заявление и покинуть Щит. После этого у Глории натянутые отношения с… со всеми нами.       Барнс нахмурился еще сильнее. Но все же не удержался и спросил:       – Почему ее выгнали?       Стив помолчал какое-то время, явно пытаясь подобрать нужные и верные слова.       – Она входила в группу УДАР, руководил которой Рамлоу. А после того как выяснилось, что Брок и почти все его люди шпионы Гидры, на Глорию тоже пали подозрения. Ведь она вообще с Рамлоу была в хороших отношениях, все это знали. Как это так, оперативник Щита и не увидел в своем командире предателя?       – Она оказалась невиновной?       – Да, но мало кто поверил в это. В общем, она ушла даже скорее сама, не выдержав такого давления. А сейчас…       – Сейчас ее заставили вернуться туда, где ее все презирают. Из-за меня. – каким-то похоронным тоном произнес Баки.       Стив внимательно и даже озадаченно поглядел на своего друга, но потом рассмеялся, слишком уж наигранно, и сказал как можно бодрее:       – Не переживай, Глория профессионал. Она не будет срываться на тебе по этому поводу.       Джеймс Барнс поглядел на свою механическую руку, сжал ее в кулак и подумал, что тут Стив, скорее всего, ошибается.

***

      Директор школы мистер Гримс недовольно глядел на Глорию, перебирая в пухлых пальцах тонкий карандаш. Она выжидающе смотрела прямо на него, краем глаза наблюдая за двенадцатилетним мальчишкой с копной каштановых волос и яркой ссадиной на правой скуле. Он сидел, понурив голову, но Глория знала, что он нисколечко не жалеет о содеянном.       – Мистер Джармуш уже третий раз за месяц посещает мой кабинет, – продолжил грудным голосом директор, так глядя на Глорию, будто это она виновата в случившемся, – и все по той же самой причине: драка. В нашей школе применение физической силы недопустимы, я же уже говорил вам, миссис…       – Я мисс, – перебила его Глория, наигранно улыбнувшись мужчине, – и, да, мы с вами уже говорили о том, что Вильям.., – она тяжело вздохнула, на секунду прикрыв глаза рукой. – Это же мальчишки, сами понимаете. Вечно лезут помериться силой, такой уж возраст.       – Родители Сэма Фридериксона так не считают! – возмущенно пролепетал директор, а двенадцатилетний Вильям еле заметно улыбнулся.       – Что ж, я вас поняла, директор, – многозначительно протянула Глория, поднимаясь со своего стула. – Вильяму предстоит серьезный разговор сегодня, это я вам обещаю, – она как можно более грозно поглядела на мальчика, который страдальчески натягивал на плечи рюкзак.       Директор недоверчиво глядел на Глорию, но она торопливо вышла из кабинета и направилась по школьному коридору к выходу. Вильям шагал рядом с ней, а когда она положила руку ему на плечо, возмущенно протянул:       – Этот Фридериксон даже драться не умеет, сразу побежал учителям жаловаться! – мальчик был явно возмущен такой трусостью со стороны своего одноклассника.       – Уилл, я сколько раз просила тебя не устраивать драки в школах, – устало протянула Глория, когда они вышли на парковку и направились к ее потрепанной Шевроле вишневого цвета.       – Так Сэм первый начал! – возмутился Уилл. – Он бросил в Клэр Честейн камнем! Чуть в голову ей не попал! Ну я наехал на него, мол, нечего так с девочками обращаться. А он как давай напирать на меня, ну я ему дал разок другой. Я же не сильно, мам! Я проучить его. А тут его друзья, которые в параллельном классе, прижали меня к стене и давай мутузить. Ну а я что, терпеть должен был?       Глория старательно пыталась подавить улыбку, заводя мотор машины. Она поглядела в зеркало заднего вида и увидела полное возмущения и негодования лицо сына.       – Ну ты хоть врезал им как надо? – после недолгого молчания спросила Глория.       – А то! Как ты учила! – Уилл сразу приободрился, видя, что мама нисколько не злится на него за очередную драку в школе. Ведь он же просто защищал Клэр Честейн.       Вечером Уилл застал свою маму за столом на кухне, внимательно изучающую какую-то толстую папку с непонятными бумажками.       – Что это такое? – с любопытством протянул мальчик, но как только он подошел ближе, Глория тут же закрыла папку и покровительственно положила на нее руку.       Она помедлила с ответом, внимательно изучая лицо сына. Он только скрестил руки на груди и многозначительно глядел на мать, показывая всем своим видом – мне двенадцать лет, я уже взрослый. Меня уже можно посвящать во взрослые дела.       – Это моя новая работа, – ответила наконец Глория, запуская пальцы в свои каштановые волосы.       – Ух ты, – заинтересованно протянул мальчик. – А как же работа у Чарли?       – Это, – Глория хлопнула по папке, – всего на четыре месяца. Работу у Чарли я не собиралась оставлять.       Вильям нахмурился, видимо что-то просчитывая в голове. С математикой у него всегда все было отлично.       – А ты не будешь уставать на двух работах?       Глория задумалась, чуть покусывая губы. В чем-то мальчик был прав. Однако, толстый конверт, который ей передали люди Щита на выходе из здания сегодня, содержащий приличный, так сказать, оклад и небесно голубые глаза капитана Роджерса, с щенячьей мольбой таращащиеся на нее, перевешивали весы сомнения в свою сторону.       – Нет, не переживай, – отмахнулась Глория, потрепав сына по и без того растрепанным волосам.       – А на соревнования ты же будешь приходить? – настороженно спросил он. Глория кивнула. – А мы все также будем по средам ходить есть мороженное в Баскин Роббинс? А кататься на велосипедах по выходным? А бабушку навещать?       Глория активно кивала на каждый очередной вопрос сына, чем вызывала у него приступ хохота. Она резко поднялась со стула и, схватив мальчика, перекинула его через плечо. Подумаешь, всего двенадцать лет, в армии она на себе таскала полуживых мужиков, которые весили под сотню.       – Это же всего четыре месяца, балбес, – рассмеялась Глория, подходя вместе с мальчиком, которого так и держала на своих плечах, к календарю, висевшему на стене. – Не всю же жизнь мне этим придется заниматься.       На календаре красным кружочком была обведена сегодняшняя дата. Пятнадцатое сентября. Итак, время пошло.