Ловись, рыбка, большая и маленькая

Андрей рассеянно дернул плечом, сгоняя очередную бабочку, похожую на рыжий листок, и устало моргнул. Поплавок не двигался. Казалось, что даже самые мелкие пескарики залегли на дно с твердым намерением оставаться там до начала осени. Или хотя бы до первого похолодания. Вот только у рыбаков не было возможности ждать похолодания. По времени все трое были жестко ограничены. Андрей в какой-то момент даже подумал, что ничего не получится, но Зинченко, спускаясь по трапу, бросил взгляд на часы и, обернувшись мимолетно к следующим за ним парням, напомнил: - В час дня отъезжаем. Опоздавшие бегут следом. Выразительно посмотрел на Гущина. Тот успокаивающе поднял руки и заверил: - Буду как штык. Только у меня удочки нет. - «Удочки», - хмыкнул командир. - Слышали уже. Главное, чтобы ты сам был. Андрей? - У меня все есть, в час буду. Было ясно, что из Гущина рыбак, как из тюленя морковка, но куда было деваться, если идея отправиться на спонтанную рыбалку принадлежала именно ему. Точнее, его энтузиазм, с которым он зацепился за тоскливую фразу командира «Эх, сейчас бы посидеть на берегу, рыбку половить», стал отправной точкой их все-таки по большей части неожиданной поездки. Тогда Андрей с той же тоской в голосе сказал «Да, было бы неплохо!», а Гущин радостно заявил: «А поехали!» Так как сидели они в аэропорту Волгограда третий час, и покорно ждали разрешения на вылет (а его все откладывали и откладывали из-за тумана), то делать было нечего, и призрачная идея внезапно окрепла, когда Зинченко признался, что на антресолях давно пылится два спиннинга и что ему много раз рассказывали про какое-то волшебное озеро, где все таскают одних налимов не меньше пяти кило. Андрей сказал, что ему когда-то на день рождения дарили набор с наживками и крючками. Среди них наверняка есть подходящие для налимов. А Гущин спросил: «Когда едем?» И не прошло недели, как удачно сложившееся расписание отпустило их почти на сутки. Подарок судьбы было решено использовать по назначению. На «волшебное» озеро добрались аккурат к вечерней зорьке – пяти часам вечера. Целый день палило августовское солнце и воздух ошеломлял своей густотой и недвижимостью. По ощущениям было похоже, что из прохладного кондиционированного нутра машины они вышли в густой, удушливо теплый кисель, сваренный из запаха луговых трав, шума леса и пения птиц. И хотя устроились с комфортом под раскидистой ивой, от воды тянуло легкой прохладой, да еще из недалекого леса налетал ласковый ветерок, угнетал улов — три плотвички размером с карандаш. И это на троих-то! А еще угнетал Гущин. Серьезно уже, второй час кряду. Ему удалось каким-то образом за пятнадцать минут поймать эти несчастные плотвички (как он их вытащил, это отдельный разговор), шумно порадоваться, в награду схлопотать от Леонида Саввича досадливый взгляд и невербальный совет заткнуться. Совету парень внял, но хватило его ровно на пятнадцать минут. После начал ерзать на шатком полотняном стуле, ежесекундно дергать спиннинг, проверяя наживку, вставать, садиться, что-то напевать под нос. - Андрюш, напомни, почему мы его взяли с собой? - с ленцой уточнил Леонид Саввич, не отрывая глаз от поплавка. Гущин, вознамерившийся сесть, замер на полуприседе, бросил быстрый взгляд на сидевшего по левую руку Андрея, потом на командира по правую руку. - Потому что он обещал, что будет себя тихо вести, - услужливо напомнил Андрей. Лешка извиняюще пробормотал: - Все, все, все. Прочно уселся, вцепился в удилище и действительно замер. Ровно до того момента, как на его спиннинг приземлилась бабочка с черными резными крыльями. Вообще бабочек было ненормально много и от жары они, видимо, слегка сошли с ума, потому что вместо того, чтобы порхать с цветка на цветок на ближайшем лугу, порхали по берегу реки с камыша на камыш. - Ух ты, какая красивая! - радостно выпалил Лешка. Зинченко сдержанно вздрогнул, обменялся взглядом с Андреем и железным тоном сказал: - Когда я досчитаю до трех, чтобы тебя тут не было! - Но, Леонид Саввич, - обиженно захлопал глазами Лешка. - Раз! - Андрей... - Два! - Ну а чем мне заняться-то? - совсем жалобно проныл Лешка, покорно укладывая удочку на рогатину, вкопанную в песчаное дно. - Три... Иди полови бабочек! - отрезал Леонид Саввич и припечатал напоследок. - Паганель! Андрей прикусил губу, чтобы не расхохотаться и не отправиться следом за Гущиным. Пришлось даже отвернуться, перевести дыхание, но образ Паганеля — Гущина померк только, когда он осознал, что видит танцующий поплавок. У Зинченко, кстати, тоже клевало. И не прошло двух минут с момента ухода изгнанника, как они почти синхронно вытащили по небольшому окуню. - Даже рыба ждала, когда этот горе-рыбак свалит, - прокомментировал Зинченко. - Мда, рыбалка явно не его призвание, - поддержал Андрей. Обернувшись, он увидел, что Лешка облюбовал молодую яблоню, раскинувшую ветви с первыми плодами на краю леса. Облюбовал означало на гущинском — взвиваться под ней козлом в попытке достать какое-то особенно приглянувшееся яблоко. В очередной раз прикусив губу, чтобы не расхохотаться, Андрей вернулся к созерцанию поплавка. Минут через десять услышал за спиной шорох травы и просительный шепот: - Леонид Саввич, Леонид Савви-и-и-ич... Андрей бросил взгляд на Зинченко, который устало возвел глаза к небу, но даже ухом не повел. Лешка топтался и виновато сопел, не решаясь приблизиться к командиру без намека на благосклонность. - Ну что еще? - повернув голову в сторону, вполголоса спросил Зинченко. - Это вам, - обрадованно сообщил Лешка и сунул ему под нос крупное душистое яблоко. Зинченко среагировал на подношение забавно — не отпуская удилища, впился зубами в наливной бок яблока так, что во все стороны брызнули капли сока. Прожевал, потерся подбородком о плечо и кивнул на стул: - Иди уж. - Не-е-е, - помотал головой Лешка, снова поднося яблоко Зинченко. Командир откусил еще раз настолько аппетитно, что Андрей невольно сглотнул и вспомнил, что еще по дороге к озеру хотел пить. - Почему? - невнятно удивился Зинченко с непрожеванным куском за щекой. - Не люблю я эту рыбалку, - признался Лешка, извлекая из-за пазухи потрепанной футболки еще два яблока. На стул он присел, дал одно яблоко Андрею, второе начал грызть сам, третье — надкусанное — периодически подсовывал командиру, который, казалось, просто сросся со своей удочкой. Андрей косился на это проявление трепетной заботы и улыбался, отчетливо представляя ту же картину только в кабине. Ну и вместо удочки в руках Зинченко — штурвал, вместо яблока Гущин кормит его с ложечки обедом. - Зачем же поехал, если не любишь? - миролюбиво поинтересовался Зинченко. - За компанию, - пожал плечами Лешка. - Да и отдохнуть хотелось на свежем воздухе... Можно я поплаваю? Внезапный переход от повествовательного тона к вопросу подействовал так же отрезвляюще, как и восторг по поводу бабочки. - Я на другой берег уйду, - поспешно заверил Лешка. - Вон к тем деревьям. Расстояние было безопасное, но на одном из «вон тех» деревьев болталась тарзанка, привязанная поселковыми мальчишками. Зинченко вместо ответа предостерегающе посмотрел на второго пилота. Тот несколько секунд силился понять, чего именно не должен делать, но видимо вариантов было так много, что решил на всякий случай уточнить. - Только окунусь и все. Зинченко продолжал смотреть. - Не голышом. Зинченко смотрел. - Вдоль берега. - Не вздумай прыгать, - сказал все-таки Леонид Саввич, поняв, что стажер безнадежен. Лешка растерялся, еще раз глянул на другой берег и попытался оправдаться: - Да я же далеко буду. - Не! Вздумай! - Один разик... - Гущин, тебе хворостиной в детстве никогда не перепадало? - Не-е-е, - удивленно помотал головой Лешка. - Я могу восполнить этот пробел в твоем воспитании прямо сейчас. Как раз под ивой сидим, хор-р-рошие хворостины получаются, - с искренней улыбкой предложил Зинченко. Лешка оскорбленно поднялся, швырнул в прибрежные кусты два огрызка и молча ушел. Андрей проводил его взглядом, неуютно поежился и взглядом сказал «Зря вы так». Он многое узнал за этот день о том, какими могут быть отношения между Зинченко и Гущиным. Они то общались в неуловимо-ласковой манере близких родственников, то спохватывались и перескакивали на суховатый тон, то обменивались взаимными колкостями, которые почему-то заканчивались тем, что Гущин обижался как ребенок, но уже через пять минут напрочь забывал, почему дулся. Спустя несколько минут Гущин не показался на противоположном берегу. А когда прошло еще несколько минут, Зинченко пристроил свой спиннинг на рогатину, и встал. - Пойду пройдусь, - в пространство сказал он. – Приглядишь тут? - Конечно, - понимающе улыбнулся Андрей. Он подспудно ждал от командира именно этих слов, и наверное, если бы они не прозвучали, сам бы предложил ему «прогуляться». Даже набрался бы храбрости и сделал бы это словами. Зинченко отправился по пыльной дороге, поросшей посередине колючей стерней. Шел неторопливо, испытывая нелепое смущение от мысли, что Андрей угадает, что ему хочется идти быстрее, чтобы найти своего непутевого стажера и убедиться, что с ним все в порядке, а самое главное, что он перестал обижаться. - Леонид Саввич! Знакомый голос мгновенно заставил остановиться и повернуть голову. Непутевый обнаружился сидящим на кривом суку грушевого дерева, босой, нахохлившийся, как огромный филин. Резиновые сланцы валялись в густой траве под деревом. - Вы козла не видели? – спросил Лешка, озираясь по сторонам. - Как…кого козла? – оторопело уточнил Зинченко. - Обыкновенного. С бородой и рогами. Гулял тут. - Это ты от него? – улыбаясь, спросил командир. - Зря смеетесь! Зверюга какой-то! Откуда он вообще тут взялся? - Так деревня рядом. - Вот и шел бы в свою деревню, - буркнул Лешка, сползая со своего убежища. Но спрыгнуть на землю не успел, вдруг медленно подтянул ногу обратно и вернулся на сук. Для верности обхватил шершавый ствол дерева рукой, словно любимую девушку за талию, и негромко сообщил: - Он сзади, лучше забирайтесь ко мне. Зинченко обернулся. На дороге действительно стоял козел, белоснежный, с черным пятном на боку, украшенный тут и там сухими репейными головками. На шее у него болтался обрывок веревки. - Мэ-э-э-э! – прозвучало атакующим горном. Устрашающе нагнув лобастую голову, с приглушенным топотом на оторопевшего Зинченко несся самый настоящий ураган с рогами. - Он не шутит! – крикнул Лешка. Зинченко в два прыжка очутился возле дерева, схватился за протянутую ладонь и буквально взлетел на сук. Козел разочарованно боднул воздух под ним. - Повезло, - выдохнул Лешка. – Я вот не успел… Он фыркнул, откровенно расхохотался: - Получил ускорение рогами под жо… - он захлебнулся смехом. - Поздравляю, - иронично поднял брови Зинченко. – Как выбираться будем? Козел прохаживался под деревом и дерзко поглядывал по сторонам. Лешка сорвал ближайшую грушу и, прицелившись, запустил фруктом вредной животине прямо в бок. - Мэ-э-э-э! - возмущенно брыкнул задними ногами козел. Разбежался и для профилактики боднул ствол. - Может, если его разозлить, он посильнее ударится и сдохнет? - без особой надежды предложил Лешка, срывая еще одну грушу. - Такой не сдохнет, - с сожалением вздохнул командир. - У него дури на десятерых хватит. - Может, Андрея позовем? - Чтобы он на соседний сук запрыгнул? Лешка похлопал себя по карманам, достал телефон, обрадованно сообщил: - О, здесь ловит! - Андрей в низине, у него не ловит, - охладил Зинченко. Он сорвал грушу, придирчиво осмотрел ее, потер о футболку и надкусил. Лешка последовал его примеру и какое-то время они молчали, меланхолично жуя фрукты, следя глазами за зверем, мирно щипающим траву. - Встряли, - сумрачно резюмировал Лешка, швыряя огрызком в рогатого террориста. И почувствовал рукой дрожь командирского плеча. Повернул голову и увидел, что Зинченко беззвучно смеется, опустив голову. - Вы чего? - улыбнулся Лешка, заражаясь неожиданным весельем. - Сидим как два...идиота... - задыхаясь, пояснил Зинченко. - Козел...взял в заложники...экипаж борта 117... И он рассмеялся в голос, Лешка охотно поддержал командира. На звуки их смеха козел поднял голову, вопросительно мэкнул и скрылся в зарослях разросшегося тёрна. - Уходим, - шепнул Лешка, когда в кустах скрылся змеящийся обрывок веревки. - Подожди, пусть подальше заберется... - Ребятки, а вы тут козла не видели? - услышали пилоты и дружно вздрогнули. На дороге стоял невысокий, сухонький дед, опираясь на суковатую палку. Лешке он напомнил деда Мусия из «Максима Перепелицы», почудилось даже, что сейчас дед поправит свою кепку, огладит небольшую, седую бородку и важно спросит: «А какие команды подаются при салютационной стрельбе?» Но он только стоял и без всякого удивления смотрел на «ребяток», оккупировавших непонятно с какого перепугу дерево. - Туда пошел, - кивнул на кусты Лешка. - Ваша зверюга? - Моя, - вздохнул дед. – Хуже пса цепного! Сорвется с привязи и ходит народ стращает. Вас тоже он, поди, загнал! Лешка спрыгнул в траву, обулся, рядом мягко приземлился командир. - Что ж вы, дедушка, плохо привязываете, он же и покалечить может кого-нибудь, - миролюбиво сказал Лешка. - Плохо? - удивленно поднял седые брови дед. - Да эта собака дверь в сарае вышибла! С привязи сорвалась! Уж не знаю, куда его девать. - Зарезать! - безапелляционно сказал Зинченко, слегка раздосадованный тем, что кто-то видел, как он спасовал перед неразумным парнокопытным. - Ишь ты, зарезать, - хмыкнул дед. - А козлят ты мне будешь клепать? Лешка тихонько фыркнул в сторону. - Зарезать — дело нехитрое, а дальше-то что? Все село без козлят останется. - Прям уж все село, - буркнул Зинченко. - Что он, единственный, что ли? - Такой — да! - гордо объявил дед, расправляя плечи под вылинявшей рубашкой. - Его даже в райцентр на выставку возили. Медаль абы кому не дадут! Зинченко с сомнением оглянулся на кусты, в которые углубился «медалист». - Сынки, поможете поймать этого окаянного? - вдруг просительно сказал дед. - Поймать? - в ужасе переспросил Лешка, машинально потирая отбитую задницу. - Да вы не бойтесь, если его за рога взять, он смиреет сразу же, и по имени зовите, только ласково, - перехватил удивление в глазах летчиков. - А как же, всякая скотина ласку любит. - Дедуш, мы вообще-то рыбаки, понимаете, - жалобно признался Лешка. - Мы рыбку приехали ловить, а не козлов бешеных. - Где рыбку ловить? - изумился дед, оглядываясь на озеро. - Это тут, что ли? Да тут сроду ничего не водилось. Или вы кошку порадовать хотите пескариком каким-нибудь? Наши мужики только в этом году скинулись, да карпов туда запустили. Так они малы еще... О, ты тоже рыбак, с печки бряк? – захихикал дед при виде Андрея, который слегка встревожился из-за долгого отсутствия коллег и отправился на их поиски. Андрей вопросительно глянул на Лешку с Зинченко, те пожали плечами. - Поймаете козла, отведу вас к рыбному месту, будете налимов вот таких таскать, - дед развел руки в стороны. - Как...кого козла? - изумился Андрей. Из зарослей тёрна показалась рогатая голова. - Степан Федотыч, - вдруг радушно сказал дед. - Степан Федотыч, что ж ты, братец, хулиганишь опять?.. Кругом его, ребятки, окружайте, берите в клещи... Степан Федотыч, ну, иди ко мне... Делать было нечего. Козел двинулся к деду, угрожающе нагнув голову, а Лешка с Зинченко медленно отступили в стороны, создавая небольшой коридор. - Андрюш, стой на месте, - приказал Зинченко. - Леш, на счет «три» хватаешь его за один рог, я за второй... - Степан Федотыч, щас травкой тебя сладкой накормлю, воды налью, - продолжал умасливать дед. - Раз, - тихо сказал Зинченко. Козел вдруг медленно, но верно пошел на Лешку. - Хватай за роги! Хватай! - бросил ласковый тон дед. Но для того, чтобы последовать этому совету, предстояло сначала увернуться от прущего как локомотив Степана Федотыча. - Поймал! - Лешка одурачил козла в матадорском пируэте и схватил за рог. Во второй вцепился подоспевший Зинченко. Козел замер резко, помотал головой, скосил бешеный желтый глаз и звонко, протестующе мэкнул. - Ну вот и ладненько, - обрадованно сказал дед, доставая из кармана бечевку. Зачем-то опутал ею рога своего ненаглядного медалиста, потом взялся за обрывок веревки. - Ну все, теперь бояться нечего, - объявил он. - Почему? - Рога ему обвязать все равно что ноги, смирный сразу становится. - Цепью его обмотайте, железной! - вспылил Лешка, разнервничавшийся после схватки. - Себя обмотай! - обиженно посоветовал дед, глядя на Гущина снизу вверх. - Велика Федора, да дура... С ним лаской надо. Перед таким ответом спасовал даже Лешка. - Так что там насчет налимов, - напомнил Зинченко. - Будут! - твердо пообещал дед. - Где ваши удочки-то? На дереве что ли остались? Андрей удивленно поднял голову, всматриваясь в зеленую крону, потом глянул на смутившихся Гущина с Зинченко. - Нет, под ивой мы удили, - признался Зинченко. - Сейчас сходим за ними. - Да пусть мальцы твои сбегают, а я пока дорогу расскажу.