Ловись, рыбка, большая и маленькая

Пока шли до ивы, Лешка в красках рассказал о злоключениях со Степаном Федотычем, упомянул и «про ускорение рогами под жо...», и про то, как резво взлетел на сук командир, не забыл и шедевральную фразу о захвате заложников. Хохоча до слез, они спустились с небольшого пригорка к реке и начали собирать снасти. - Хорошо хоть на вас только козел напал, а то я видел, как по той стороне стадо коров шло, - чуть отдышавшись, сказал Андрей, аккуратно сматывая леску. Они снова грохнули. - Если у них козлы такие, представляешь, какие быки тогда, - добавил Лешка, складывая командирский спиннинг. Смеялись так, что едва не забыли прихватить стулья и наживку. В последний момент вспомнили про рюкзак Зинченко со съестными припасами. - А слышал, как уважительно его зовут, не Борька какой-нибудь, - все еще фыркая, вспомнил Андрей. - Степан! Федотыч! - Наверняка и фамилия есть, - поддержал Лешка, провоцируя еще один взрыв смеха. - Ну что вы ржете-то? - подошел Зинченко. - Пока будете ржать, весь налим спать отправится. - Да и фиг бы с ним, - отмахнулся Лешка. - Нам и без налима....есть что вспомнить, - они переглянулись с Андреем и снова расхохотались. И смеялись практически всю дорогу до прудика, запрятанного за небольшим молодым лесочком между двумя прогалинами. Так как идти до него было совсем недалеко, а вот объезжать в три раза дальше, командирскую машину оставили на старом месте. На берегу пруда кое-где сидели замершие статуи рыбаков. - Хоть народ тут есть, - воспрянул духом Зинченко, останавливаясь и высматривая местечко. - А не только козлы. То, каким будничным тоном это сказал, заставило все еще пофыркивающих парней снова расхохотаться. Зинченко смерил их сочувственным взглядом, нацепил любимое выражение лица «Понятия не имею, почему они находятся рядом со мной» и отправился к выбранному месту. Они устроились в теньке, практически в рыболовном номере люкс, потому что в береговую линию тоже было вкопано несколько рогатин для удилищ. С неожиданной синхронностью закинули удочки, уселись и вздохнули, приготовившись ждать. Первым сдался Гущин. Он честно вытерпел десять минут тишины, ожидая, что вот-вот свершится чудо и хоть у кого-нибудь из них клюнет. Но поплавки стояли на водной глади как влитые. - Обманул дед, - с сожалением сказал он. - Ты чего такой нетерпеливый? - осадил его Зинченко. - И вообще приехал свежим воздухом дышать, так сиди и дыши. - Надышался уже, есть хочу. Командир тяжело-тяжело вздохнул. - Мне кажется, с трехлеткой проще на рыбалку пойти, чем с тобой, - сказал он. - В рюкзаке у меня обед, иди бери... - Клюет! – звонко объявил Андрей. Выкрик заставил вздрогнуть всех рыбаков на пруду. Они повернули головы в их сторону, припечатали возмутителя спокойствия осуждающими взглядами и уставились каждый на свой поплавок. Клевало у Лешки. Он крепче сжал удилище двумя руками, потянул: - Ого, там крокодил какой-то! - Выводи, выводи, выводи! - вполголоса азартно скомандовал Зинченко. - Не дергай только, уйдет! - А как выводить? - Вот непутевый-то! Вот так! Нежно! Зинченко обхватил своими руками руки Лешки, начал плавно, но сильно водить удилищем из стороны в сторону, подтаскивая катушкой леску и пятясь синхронно с парнем. Взрезая мутноватую воду плавником, за леской тащилась немаленькая рыбина. Чешуя на спине жирно блестела. Потом рыбина тащиться перестала, забилась так, что пилоты отклонились назад, упираясь в землю покрепче, чтобы не рухнуть в воду. - Это налим? - восторженно спросил Лешка. - Да какая разница! - рявкнули Андрей и Зинченко. Андрей не выдержал, тоже вцепился в удилище, чуть ниже взмокших ладоней Лешки и втроем они доволокли упирающуюся добычу до мелководья. - Оглушить бы ее чем-нибудь, пока не сорвалась, - кряхтя, подсказал Андрей. - Да чем глушить, хоть бы накрыть да на берег вытащить, а то леска лопнет, странно, что она еще не… Лешка вдруг разжал руки, рывком стащил с себя футболку и, теряя сланцы, торпедой влетел в воду. Дно от берега резко уходило вниз, и уже через три шага Лешка оказался на глубине по пояс. Там и продолжил битву титанов. - Осторожнее, крючком не поранься! – тревожно предостерег Андрей, пытаясь разглядеть в бурлящей воде где друг, а где улов. Раздался смачный шлепок – это улов дал о себе знать, приложившись хвостом к Лешкиной щеке. Через еще два шлепка Лешке удалось набросить на «крокодила» импровизированный сачок и вышвырнуть на берег. - Пода... подальше, - неопределенно махнул он, чуть пошатываясь. Рыбина бешено подпрыгивала, окончательно запутавшись в футболке. Андрей отволок ее ближе к тропинке, по которой они пришли. Попытался освободить ее от крючка, но тоже получил нехилую оплеуху хвостом. Зинченко аккуратно уложил спиннинг на землю, повернулся к Гущину. - Иди сюда, герой, - протянул ему руку. Сказал вроде насмешливым тоном, а Лешка все равно разулыбался, схватился за крепкую ладонь и выбрел на берег. - Ну вот и освежился заодно, - снова беззлобно поддел Леонид Саввич. - Так хоть с пользой! - Это точно, - наклоняясь и отжимая края шорт, согласился Лешка. - Правда сланцы посеял и еще... - он залез рукой в карман, достал оттуда телефон, осмотрел на предмет признаков жизни, но констатировал. - И телефону кранты. - Ничего, сланцы далеко не уплыли, - кивнул на камыши командир. - А телефон запасной у меня в машине есть. Конечно, не смартфон, но звонит громко, тебе на первое время хватит, -и без всякого перехода приказал. - Иди вон за кусты, выжмись. Лешка сначала добыл из камышей сланцы, а потом последовал совету Зинченко. На половине процесса отжима вдруг высунулся из зеленых зарослей и уточнил: – Так это налим? - Больше на карпа похоже, - сказал Андрей, рискнув приподнять край футболки и рассмотреть рыбину. - Гущин, мне все видно, - кашлянув в сторону, сообщил командир. - А вы не смотрите! – нахально ответил Лешка, снова скрываясь за листвой. Рыбина еще раз взвилась в воздух, но уже не так высоко. - Карп? – резко перевел тему разговора Зинченко. – У меня даже удилище не карповое, как оно не сломалось! По всем канонам он не должен был клюнуть, леска выдержать, а мы вытащить. Большая неожиданность, что нам все удалось. - Леонид Саввич, я сам - большая неожиданность, так что карпа считайте побочным эффектом, - выходя из кустов, засмеялся Лешка. Зинченко согласно хмыкнул. Все трое склонились над уловом, оценивающе разглядывая его объемы. - В нем, наверное, килограмм восемь, - предположил Андрей. - Это нам всем компенсация от Степана Федотыча за моральный ущерб, - вставил Лешка. - Ну, если уж по совести, моральный ущерб полностью твой, - улыбнулся Андрей. - Почему это? Удочка Леонида Саввича, тащили вместе... - Но рогами по заднице только ты один получил. И парни снова захохотали. - Ох и дури в вас... - качнул головой Зинченко. - Сынки! Хором вздрогнув, все трое повернули головы к лесу, откуда вышел хозяин Степана Федотыча. Шел он один и точно по направлению к ним, и это слегка настораживало. - Опять что ли убежал? - пытаясь держать дружелюбный тон, уточнил Зинченко. - Нет, я этого идола под замок посадил, а вам вот молочка принес, - протянул дед сетку с большой пластиковой бутылкой из-под кока-колы. - О-о-о, молочко — это дело! - обрадовался Гущин, принимая сетку. - Спасибо, дедуш! У Федотыча надоил? Дед фыркнул, весело глянул на Лешку: - Дождёсси от него, как же! Четыре козы у меня, молоко не переводится. Пейте, пейте, утрешнее, холодное. Лешка присосался к горлышку. Пил он так жадно, постанывал от наслаждения так сладко, что Андрей невольно облизнул губы, отбрасывая все сомнения относительно козьего молока. Козье и козье, в конце концов. Может, оно даже вкуснее коровьего. Вон как Гущин лакает, напрочь забыв, что не один тут... Лешка будто услышал его мысли, отлип от горлышка и, мазнув рукой по губам, протянул бутылку командиру вместе с искренним «Извините, Леонид Саввич». Тот даже не отреагировал на извинение, взялся опустошать бутылку с тем же рвением, только без стонов. - А что это вы...хе-хе... а кого это вы там в одежду...хе-хе, - подошел к рыбине дед и затрясся от смеха. - Вот вы, городские, с причудами, хе-хе, вы бы еще трусами рыбу ловили. - Трусы снять не успел, - охотно пояснил Лешка, подтаскивая стул и приглашая деда присесть. Сам плюхнулся на траву, выжидательно глядя на Зинченко, явно намереваясь перехватить молочную эстафету. - А ежели б успел? - сипло засмеялся тот, усаживаясь. - Распугал бы всю рыбу нам...и мужичков тоже... Он зашелся в полусмехе, полукашле, махая на Лешку рукой. - И где только таких балаболок держат? - отсмеявшись, спросил он. Посмотрел влажными глазами на Зинченко, видимо, негласно признавая в нем лидера. Пришлось тому оторваться от трапезы и протянуть бутылку Андрею. Гущин с тоской проводил командирскую руку и возобновил выжидательный взгляд, но теперь уже на Андрея, который для удобства присел рядом с ним траву. Зинченко сходил за своим стулом, утерся рукавом футболки, слегка потрепанной после вояжа на грушу, и ответил обобщенно: - В небе держат. Летчики мы. - Летчики, - серьезно повторил дед, словно по-новому разглядывая всех троих, остановился на Лешке, недоверчиво уточнил. - И эта балаболка? - И эта, - улыбнулся Зинченко. - Второй пилот. - Ишь ты, второй пилот. А ты, стало быть, первый? - Ага, командир. - Так кого вы в рубашку упихали, командир? - снова засмеялся дед. - На карпа вроде похож, - откидывая край футболки, показал Зинченко. - Твоя правда, хорошего карпа отхватили, молодцы, - разглядывая улов, похвалил дед. - Посидите еще пару часиков, щас самая зорька. - Да нам скоро возвращаться надо, - глянув на часы, с сожалением сказал Леонид Саввич. - Что, рубашек больше не захватили? Так вон, молодец твой трусами собрался ловить... Андрей, дорвавшийся до заветного молока, вдруг сбился с линии «Васька слушает да ест», фыркнул и отчаянно закашлялся, силясь избавиться от образа Гущина с трусами наперевес, воюющего с очередным карпом. - Тише ты, скаженный, обольешься! - беззлобно сказал дед. - Ох, командир, маета тебе с такими пилотами, да? Один тарахтит как Трандычиха, второй чахоточный... Да будет тебе уже! - как своего легонько шлепнул по плечу подхихикивающего и одновременно кашляющего Андрея. Глядя на него, веселился и Лешка, тоже представив себе картину ловли карпа нетрадиционным способом. - Маета, отец, маета, - вдруг добродушно согласился Зинченко, забирая у Андрея бутылку. Примерился было глотнуть сам, но наткнулся на жалобные глаза Гущина и, вздохнув, отдал своеобразное переходящее знамя в пользу второго пилота. Тот опять принялся пить и издавать непотребные звуки, однозначно выражающие высшую степень наслаждения. Как будто ярко написанного блаженства на лице было недостаточно. - Ну, с собой порыбалить взял, знать, не сильно-то и замаялся, - подцепил Зинченко дед. - Раз приехали, чего торопитесь? Посидели бы ночку, глядишь, еще кого поймали. А то, что это — кошкам пескарей наловили, на ужин себе карпа отхватили, теперь же бабам надо поймать хоть по карасику, чтоб не ворчали. - Да нам к ночи надо в Москве быть, утром в рейс, - пояснил Андрей. - Аа-а-а, в рейс, - понимающе кивнул дед. - Жалко, ребятушки, тут через часок самый клев начнется. - Мы, как выяснилось, и не готовы к к клеву, вон рубашками рыбу ловим, - усмехнулся Зинченко. Дед хотел было что-то ответить ему, но вместо этого досадливо посмотрел на блаженствующего Гущина и строго сказал: - Слышишь, балаболка, будет тебе лакать, присосался ровно теленок к сиське, дай командиру-то глотнуть. Под синхронный фырк Андрея и Зинченко, Лешка моментально отлип и протянул бутылку в сторону не глядя. Андрей тут же подхватил ее. - Меня Алексеем зовут, - с легкой обидой сказал Гущин. - Ну и ладно, Алексей, а меня Михал Семеныч, - дед протянул сухую, твердую ладонь с узловатыми пальцами, пожал Лешкину руку. - Леонид, - воспользовался случаем Зинченко, тоже протягивая руку. - Андрей, - спохватился и бортпроводник. Пока проходил процесс взаимознакомства, Гущин забыл обиду, с интересом спросил: - А почему козла вашего так зовут? - В деревне не спрашивают, как тебя прозвали, так и живи. - А за что его так прозвали-то? – заинтересовался и Андрей. - Да живет у нас мужичок один, пьяница, тихий такой, до поры, до времени. Как выпьет, так все. Ходит и народ стращает. Ну и мой козлище такой же, как сорвется с привязи, так хоть на улицу не выходи. - То есть, если один выпьет, а второй с привязи сорвется, то в деревне хоть караул кричи? – с неуместным восторгом уточнил Андрей. Лешка пошел еще дальше. - Ходят в обнимку и всех рогами пинают! – предположил он. - Не-е-е-е, - засмеялся Михал Семеныч. – Вдвоем они еще с привязи не срывались. Ну со своим-то убоищем я знаю, как справиться, а на натурального Степана Федотыча только участковый управу находит… Слышь, командир, может, кострище бы развели, комаров поотгонять? Зинченко бросил еще один, полный сожаления, взгляд на часы, потом на вечернее небо, которое стремительно по-осеннему темнело. - Домой нам пора, Михал Семеныч. Мы тут в первый раз, боюсь, как бы не заплутали. - Ну, от озера дорожка одна, по ней напрямки к шоссе выедете. Жалко, что не остаетесь, хорошие вы ребятки. А то, может, переночевали бы у меня, на сеновале места полно. Все трое аж зажмурились от перспективы рухнуть на мягкую постель, одуряюще пахнущую травами. Лешка с Андреем умоляюще посмотрели на командира. - Спасибо, но завтра по пробкам не доберемся, - принял волевое решение Зинченко. – Лучше в другой раз. - Ну, в другой так в другой, - покладисто сказал дед. - Приезжайте, сынки, приезжайте. Тут по осени такая щука идет! Только уж с ночевкой постарайтесь и это… - он снова мелко затрясся от смеха. – Рубашек побольше захватите.