Идеальный.

Очередной концерт в Японии наконец завершён. Бесконечное число репетиций и потраченных сил не прошли даром, всё вышло идеально и результат стоил всех усилий. Тэхён довольный шагает по общежитию, не спеша всасывая клубничное молоко из трубочки. Именно всасывая, так всегда Шуга говорит. Кстати, о коротышке. Ещё десять минут назад пришло сообщение в лайне. Тэтэ достаёт телефон, открывает непрочитанное и вздыхает, улыбаясь. Ох уж этот хён. На дисплее красуется: "Эй, пацан, принеси кофе в студию, у меня нехватка кофеина и сумасшедшего тебя рядом." А следом то самое, что портит великую и очень редкую романтику: "А ещё тебя моему члену не хватает, прям дико, так что шевели своими упругими булками, уже больше семи минут прошло." Шатен не спешит. Шлёпает босыми ногами на кухню, ставит чайник и чешет одну правую упругую булку. Шуга своеобразный. И любовь у него своя, особенная. И никому она не известна, кроме Тэхёна. Это уже повод гордиться. Как же всё начиналось? Однажды Шуга перестал быть Шугой рядом с донсеном, однажды открылся и попросил того же взамен, а Тэхён не смог, да и не хотел отказывать. Его Юнги особенный. Его Юнги идеальный. "Если я сейчас сам за тобой приду, то все хуесосы тут узнают, как сильно и в какой позе тебя трахают." Так, кажется, не такой уж идеальный. "Ну давай, малыш, я соскучился." Ну ладно, всё же идеальный. Тэтэ заливает в кружку кипяток, размешивает, сам не зная зачем, сахара-то там всё равно нет, и топает к хёну, напевая песенку себе под нос. Во всём общежитии темно, как и всегда, и только после того, как пройдёт Кимтэ, загорается свет. Правда он потом и не выключается, пока мамочка Джин не пройдёт за ребёнком, выключая всё и ворча под нос. Но сейчас выключать некому. Слишком поздно уже, а ребята вымотались после ряда концертов и полётов туда-сюда. И только Мин Шуга настолько повёрнутый на своей работе, что вместо сна предпочёл сидеть в студии и снова творить. Почему же не спит Тэ? Потому что у него есть хён, который не может сам вовремя остановиться, и его всегда надо забирать спать насильно. - Хён, чего ты снова сюда-то пришёл? - ставя кружку на стол, шепчет Ким. Он гладит старшего по высветленным волосам и улыбается широко, когда его запястье обхватывают длинные пальцы. - Наконец-то. Ты бы ещё под утро пришёл, - обиженно бормочет Юн, даже не смотря на кофе. Он тянет донсена за руку и усаживает его к себе на колени, тыкается носом в шею и вдыхает глубоко, прикрыв глаза. И где же тот пошляк, что писал десять минут назад, чего хочет он и его член? Да вот он же. Просто Юнги у Тэхёна особенный. - Я кофе принёс. Только разбавил его с молоком, потому что намерен тебя спать утащить сейчас, а не на работу настраивать. Не напрыгался на сцене? Нужно же и тебе отдыхать, хён, - ласково басит Тэ, целуя своего взрослого хёна в висок. Тот морщит нос, потому что кофе с молоком, и крепче сцепляет руки вокруг тэхёновской талии. И правда соскучился. И устал. - Сейчас выпью тогда и пойдём. Ты меня ждал, поэтому не ложился? - Конечно, куда я без тебя. - Глупый мальчишка. Спасибо. Юнги вздыхает, целуя младшего за ушком, и отстраняется, осторожно беря кружку с горячим кофе. Бормочет, чтобы большой ребёнок на его коленях был осторожен, потому что горячо, и делает небольшой глоток, блаженно прикрывая глаза. Чудесно. Тэхён улыбается нежно, чмокая чужой уголок глаза, и смеётся, когда блондин жмурится и ворчит недовольно. Такой смешной. Маленький ворчун, который одним своим взглядом может заставить сердце остановиться. Неважно, от страха или восхищения. Просто остановиться. Но в этом маленьком человечке искренности и понимания заключено больше, чем во всех людях Южной Кореи вместе взятых, и Ви рад несказанно, что знает больше, чем положено простому другу, что уж говорить о фанатах. - Ну чего ты пялишься опять на меня? Думал, я накинусь на тебя с прохода, раздену и выебу прям на полу? Да когда такое вообще было, ты же мой нежный ребёнок, как я мо- - Это было недели две назад. В ванной. Не знаю, что на тебя тогда нашло, но тогда ты вроде забыл, что я твой нежный ребёнок. - ...А вот меньше надо с Чонгуками обжиматься. И Тэхён снова смеётся под недовольное ворчание любимого и ревнивого хёна. Они оба не замечают, что засиделись. Время близится к четырём утра, а Юнги ласкает нежную шею донсена. Чуть покусывает, проходится языком по пульсирующей жилке и втягивает смуглую кожу, оставляя небольшое пятнышко, которое потом придётся замазывать. Его нежный ребёнок на коленях очень чувственный и податливый. Ластится, словно котёнок, целует в ответ и сопит шумно, тихо постанывая, когда рука массирует возбуждённый член сквозь домашние штаны. Он слишком прекрасен, так считает Юнги. Он слишком идеальный, а в такие моменты и вовсе неописуем, поэтому нельзя, чтобы кто-то ещё видел малыша Тэтэ таким. Юнги бы и к самому себе ревновал, если бы был глупее и младше. - Я сейчас возьму тебя прям в этой маленькой студии. Как думаешь, лидер учует запах секса? Ай, не отвечай. Кому какая разница, когда и где я довожу своего малыша до оргазма. Тэхён смущается, но кивает, приникая глубоким поцелуем к любимым губам, а Юнги рычит что-то своё в поцелуй, кусает за нижнюю губу, чуть оттягивая и отпуская, и шепчет, что любит солнышко всея бантан. А потом хмурится, чмокая пухлые губки, и исправляет на "своё солнышко, и только своё." вновь заставляя своего ребёнка смеяться. Ну, а спустя десять минут суровый рэпер Шуга дисит Намджуна, который проснулся слишком не вовремя. И зашёл тоже слишком не вовремя. Юнги у Тэхёна особенный. Он грубый и прямолинейный, но понимающий и заботливый, пошлый и развратный, но нежный и искренний. Мин Юнги у Ким Тэхёна идеальный.