Наша связь

— У Урабэ были беленькие… — пытаясь погрузиться в тот момент, я вспоминал детали ее мастерства вырезания, закинув руки за голову, лежа на своей кровати. Сам не заметив того, я погрузился в сон. Тот сон. Я падаю на белое полотно, в которое тут же летят несколько ножниц. Они шинкуют ткань и она опадает на небольшую квадратную площадку, на которой я сижу. Прямо передо мной из полотна, поднимается фигура, затем миг и полотно полоской опадает с Урабэ, стоящей пред мной лишь в белье. — Вот так сон… — Слушай, Уэно, а что делают перед «перед» этим, ну… Я про держаться за руки и общение, — неловко почесывая затылок, спросил его я у того самого автомата с напитками. — Опять ты про это? Хм-м, — он пристально взглянул на меня, — у тебя по-любому есть девушка. — Сказал же, что нет! — буркнул я в ответ, но мне показалось, что его это не убедило. — Точно! — Уэно вдруг осенило, — Первое впечатление! Привет! Ой, здравствуйте, рад знакомству… — Уэно стал вести монолог с воображаемой девушкой. На уроке я вновь погрузился в воспоминания. Если вспомнить, первое, что я ей сказал: «Я Цубаки Акира, если будет что-то не понятно, спрашивай, не стесняйся!» Затем мне вновь вспомнились ее трусы, которые я увидел из-за поднявшегося ветра. Совсем ее не понимаю… После занятий мы вновь остановились у моста. — Цубаки, будешь? — она протянула мне карамельную конфету. — Нет, спасибо, — вежливо ответил я, тогда она развернула ее и закинула себе в рот. Мы двинулись дальше. У одной подворотни Микота остановилась. — Цубаки, сегодня мне сюда, — сказала она, собираясь подняться по ступеням. — Что? Сюда? — ошеломленно спросил я, ибо раньше она никогда сюда не сворачивала. — До завтра, увидимся утром, на мосту, — она стала подниматься. Неужели обиделась, что я конфетку не взял? Дойдя до конца, она остановилась и поспешно спустилась. — Цубаки, открой рот, — велела она, затем достала конфету и дала ее мне. — Чуть не забыла. — от удивления я проглотил конфету, чудом она не застряла в горле. — Урабэ! — я попытался остановить ее, но она тут же вылетела и в воздухе загремел лязг ножниц. — О боже, — когда она остановилась, я обнаружил за спиной обрезанные коробки под мою тень. — Цубаки-кун, не обнимай меня больше без разрешения, — спокойно сказала она. — Извини… — заикаясь ответил я, переводя дух. — Ну, до завтра, — она мельком улыбнулась из-под челки и ушла по лестнице. «Что за нахер это был? Конечно, не стоило обнимать ее так внезапно… Но она чуть не порезала меня на ленточки. Парень я ей или кто? Ох, боже, как нам стать как все обычные парочки…» — такие мысли вертелись в моей голове. Следующее утро, перемена между уроками. Уэно сунул мне в нос два билета. — Что это? — я внимательно рассмотрел их, как вспомнил, что просил его как-то об них. — Ты же сам просил, помнишь? Может это поможет? Я представил, как приглашаю Микоту в кино и она меня обнимает в знак благодарности. — Ы-ы-ы! — Точно сработает! — Ты чего? Не стоит так сильно радоваться. Я хотел с тобой сходить, но я как-нибудь в другой раз… Так что оставь мой билет себе. После занятий. — Урабэ! Постой… — я стал судорожно рыться в рюкзаке, пока не нашел билеты, — Вот! Пойдешь со мной в кино в это воскресенье? — Прости… У меня на воскресенье есть планы… — ответила она, что пришлось гулким ударом по сердцу. — Вот, сегодняшнее… — Урабэ облизала палец, но к тому времени я сел на корточки, окончательно поникнув. — Что случилось, Цубаки? — Я же твой парень да? Как мы начали встречаться, мы как пара вообще ничего не сделали, — пробубнил я с грустью в голосе. — Ничего? Даже учитывая нашу «связь»? — спросила она. — Связь? — переспросил я, повернув к ней лицо. Она показала мне обслюнявленный палец. — Твоя слюна? — Это, моя связь с Цубаки-кун, — сказала Урабэ. — Встань, я докажу тебе прямо сейчас, но нам придется пройтись. Урабэ отвела меня через небольшой лес к заброшенному дому, заросшему плющом. — А ничего что мы здесь? — сомнительно спросил я, когда Урабэ стала подниматься по лестнице на второй этаж этого дома, однако пришлось идти следом. Мы поднялись на балкон, где Урабэ подняла с пола табурет и попросила сесть на него. Я послушно сел на табурет перед ней. — Цубаки-кун, пообещай мне кое-что. Пока я не скажу открыть глаза, ты их не откроешь, — проговорила Микота. — Почему? — на что последовал все объясняющий ответ «потому». — Тогда, закрой глаза, — велела она, после чего я добросовестно закрыл их и даже не попытался подглядывать. — Цубаки-кун, открой рот, я дам тебе свою слюну, она особенная, будь осторожен, — сказала она через какое-то время. — Особенная? — переспросил я, продолжая держать глаза закрытыми. В следующий момент я ощутил сладкий вкус ее слюны, как мое сердце неестественно стало биться быстрее обычного. — Твое сердце стало биться быстрее, ты чувствуешь возбуждение, а тело словно в огне, да? — спросила Микота, будто зная все наперед. — Откуда ты знаешь? Мое лицо… Что-то мокрое… — я провел по лицу, размазав жидкость, при этом сидя с закрытыми глазами. — У тебя из носа идет кровь. Почему твое тело ведет себя так? Хочешь знать? Это потому, что слюну я тебе дала, когда тоже была возбуждена… «Возбуждена? О чем это она?» — мелькнуло в голове. — Теперь ты понял? Когда ты попробовал мою слюну, ты тоже возбудился. Это потому, что Цубаки — мой парень, — Микота говорила обо мне в третьем лице. — Слюна — это наша связь. Я сделала это специально, чтобы доказать тебе это, — затем я почувствовал, как она вытирает мне нос. — Можешь открыть глаза, — прозвучало, как я открыв их, увидел перед собой то же, что было и до того, как я их закрыл. — Ладно, идем домой. — Твое сердце бьется все еще быстро? — уже по дороге домой, спросила она. Небо заполонил рыжий свет заходящего солнца. — Да, есть немного. — Я тоже тогда волновалась, что ты не сдержишь обещание, — спокойно ответила Урабэ. — А что, если бы я открыл их? — стоило мне это сказать, как она выхватила ножницы. Я лишь успел закрыться тетрадью, от которой в следующий миг остались лишь ровные бумажные человечки. — Если бы открыл... Я не уверена, что была бы такой точной, — она ясно дала понять, что ничего хорошего бы со мной не стало. Слава Богу, что я их не открыл. А той ночью мне снова приснился сон. Передо мной сидела Урабэ, на которой из одежды, если можно так выразиться, была лишь кукла, привязанная к голове. Она умело закрывала все свои прелести. Это был извращенный сон про Урабэ. — Что с тобой? У тебя все лицо красное, — уже когда мы утром шли в школу, спросила Микота, в то время как я вспоминал прошедший сон. — Лицо? Красное? Просто, я сейчас идя с тобой, вспомнил сон... — Что это был за сон? — остановившись, спросила Урабэ. — Это... Был... — глаза невольно прошлись по тем местам, что особенно запомнились во сне, — Это сек-ре-тик, — помахав пальцем и по-дурному посмеявшись, сказал я. В ответ на это Урабэ закружилась и ловким движением сунула мне палец в рот, затем слизала мою слюну. — А... Урабэ? — У нее капнула кровь из носа. — Цубаки... Твои фантазии — это твое личное дело, и даже, если они обо мне, я ничего не могу поделать. Но, скажу лишь одно, — ее глаза и пунцовое лицо выглянули из под челки, — Если бы я даже и сделала такое, я бы никогда не привязала куклу к голове! — Уже не так спокойно заговорила она. — Куклу? К голове? — вспомнился ее образ, в котором она как раз была в таком виде, — Неужели ты только что видела мой сон? — Это... Сек-рет, — все еще прикрывая нос рукой, она поспешно убежала. — Постой! Почему ты убегаешь? — Ну а если бы я мог описать свою девушку в двух словах... Загадочная девушка, наверное...