Наша связь

По случайному совпадению я снова общаюсь с той, которую любил всю среднюю школу — Хаякавой. И еще она попросила стать ее парнем на один день. Я наврал моей девушке Урабэ и пошел с Хаякавой на фестиваль. И когда я встретил Хаякаву там, она была одета как тогда, в средней школе. — Хаякава, так прижиматься обязательно? — когда она схватилась за мою руку, спросил я. — Так ведь я не знаю когда и где мы наткнемся на моего бывшего. А если он не увидит, что мы близки, он от меня не отстанет, так что на сегодня, Цубаки, ты весь мой, — неспешно объяснила Айка. — Это так, но… — Решено! — мы пошли разглядывать примечательности фестиваля.

***

— Куда ты меня ведешь? — Хаякава тащила меня наверх по лестнице. — Что мы делаем в этой подсобке? — Цубаки, иди сюда, — из-за черных занавесок, вместо двери, Хаякава позвала меня внутрь. — В этом классе что-то есть? — проходя, спросил я, как увидел Айку у окна. Ее ненастоящие волосы развивались на ветру. — Скажи, Цубаки. Оставшись вот так, в пустой классной комнате, тебе ничего не напоминает? — стоя спиной к окну, сказала Хаякава. — В средней школе… — Помнишь, мы ведь часто оставались после школы и доделывали классную работу. Неужели ты забыл? — наигранно грустно произнесла Хаякава. — Э, ну, разумеется нет! — я вновь стал нервничать. — Я помню. Мне привиделось воспоминание. Мы заканчивали работу в классе, оставшись одни. — Закончила! — Хаякава потянулась и подошла к окну. — Ветер такой приятный. Какой красивый закат! Тогда, помнится, я поднялся и встал позади. Смотрел я, однако, не на закат, а на ее волосы. Я уже хотел было их тронуть, но она повернулась. — Да, закат такой красивый, и правда, — отмазался тогда я. — Цубаки, тогда ты ведь пытался обнять меня, да? — спросила Хаякава. — Ты права… Но, я не смог… — Но, может сейчас сможешь? — она подошла ко мне ближе. — Ведь сейчас я снова перед тобой, и я такая же, как и тогда. Если хочешь меня обнять, сделай это сейчас. Обними меня, я не против! Хаякава стояла почти вплотную ко мне. Я выронил брошюру, что держал все это время. — Так нельзя! — Почему?! Потому что у тебя есть девушка? Скажи, Цубаки, неужели все те чувства, что ты испытывал ко мне исчезли, как только у тебя появилась девушка? Неужели твоя любовь ко мне уже ушла? — ее голова поникла, а она сделала шаг назад. — Нечестно! Не хочу. Хаякава скинула свой парик и взяла меня за руку. — Прикоснись, — Айка тронула моей рукой свои волосы. Я нервно сглотнул. — Если ты, Цубаки, станешь моим парнем, я снова отращу их, как раньше. — Я ведь говорил, у меня уже есть девушка, — слова выходили уже менее уверенно. Тогда она отпустила мою руку и показательно погрузила палец в рот. — Цубаки, оближи! — влиятельно сказала она, прямо как Урабэ. Но… Это же не Урабэ. — Ты выберешь свою девушку, Урабэ, или выберешь меня? Я хочу, чтобы ты решил, когда попробуешь мою слюну. — Но… — Пожалуйста! — настаивала на своем Айка. — Хаякава… Я был почти сломлен. Я был готов это сделать, открыл рот. Но… Нет! — Прости, я не могу… — Цубаки, тебе страшно? Не убегай от своих чувств! Ну попробуй! — не унималась Хаякава. — Но ведь… — Да, не надо убегать, — в класс вошел третий человек. Вернее, робот. Ну еще вернее это была Урабэ в костюме робота. — Ч-ч-что… Не может быть? — отчаянно заскулил я. — Этот голос Урабэ? — Верно, но сейчас я разрешаю, — хладнокровно произнесла Микота. — Чего?! — воскликнула Хаякава. — Чтобы он разобрался в себе здесь и сейчас, — Урабэ подошла и достала из пакета повязку. — Повернись. Я повиновался, и теперь я ничего не видел. Только слышал и чувствовал. — Постой! — Это только на время, — пояснила Урабэ. — Хаякава и я сыграем в «Камень, ножницы, бумага», кто выиграет, первой даст тебе свою слюну. Цубаки, после тебе надо будет сказать, чья слаще. Согласна, Хаякава? — Согласна, — послышалось справа. — Тогда решено, Цубаки, открой рот, — властный голос Урабэ раздавался слева. — Начали, Хаякава, камень, ножницы, бумага, — я не видел результата этой небольшой битвы. Лишь спустя пару секунд я ощутил чей-то палец во рту. В тот же миг у меня из носа полила кровь. — А! Нос! Кровь! Неужели повязка для того, о чем я думаю? — схватившись за лицо, воскликнул я, весь красный. — Это ведь была Урабэ, да? Неужели под картоном… — Ножницы? — послышалось от Хаякавы, как вдруг я ощутил порывы ветра, которые создавала Урабэ, вероятно размахивая ими, а также клацанье металла. — Это — наша с Цубаки связь, — произнесла Микота. — Только через слюну. Даже когда никто не видел, что под костюмом робота на мне нет ничего, Цубаки понял это только попробовав мою слюну. Он возбудился и у него пошла кровь носом. Ну что, хочешь продолжить? Если между тобой и Цубаки тоже есть связь, то ты тоже сможешь сделать то, что только что сделала я. — Хорошо, — услышал я от Хаякавы, а после послышалось шуршание одежды. — Я согласна! — С-стойте, Урабэ, Хаякава… — кажется все выходит из-под контроля. А еще, прямо за этой повязкой девушка, которую я любил и девушка, которую я люблю стоят обе голые. — Цубаки, пробуй! — раздался голос Хаякавы. «Что же случится, если у меня есть связь и с Хаякавой? Но все о чем я думаю, это то, что они сейчас обе голые! И сейчас у меня снова пойдет кровь…» — мысли вертелись как в коллайдере. — В чем дело? Ты должен попробовать! — рявкнула Айка. — Урабэ, ты точно не против?! — решил убедиться я. — Я не против, — раздался знакомый голос. «Первый раз в жизни я попробую слюну другой девушки… Не Урабэ!» — я был готов сделать это. Открыл рот и потянулся вперед. Однако пальца передо мной не оказалось. — Чего? — удивился я. — Что? Слезы? Почему? — воскликнула Хаякава. — Хаякава, есть или нет у тебя связи с Цубаки, ты уже знаешь ответ. Даже если он не попробовал твою слюну, ты уж точно должна это понимать, — справа послышался голос Микоты. — О чем ты? — Сейчас эти слезы — слезы сопротивления, и если бы ты и правда любила его, ты бы не заплакала. Ты соврала! — Урабэ в своем духе. — Это не… — Хаякава, может хватит? Тебя ведь недавно бросили, да? Думаю, это из-за того, что ты еще не оправилась. Поэтому ты хотела, чтобы я… — начал было я говорить, но меня перебили. — Как ты можешь так говорить? Цубаки, ты ведь любил меня всю среднюю школу, да? Раз так… — ее голос был близок к срыву. — Но… Это была только моя любовь. — Так ведь… Я тоже была влюблена все это время! — Хаякава заревела, и судя по направлению звука, села. — Но тот, кого я любила, был влюблен в другую девушку. Даже когда мы начали встречаться, я знала, что он все еще любит ее, и знала что у нас не будет взаимности. «Я не знал…» — подумалось мне. — Цубаки, ты уже ничего не чувствуешь ко мне? — спросила она. — Не говори так! Когда ты попросила меня стать твоим парнем, я был очень рад, а если бы это случилось пару лет назад, я бы наверное не поверил… Но сейчас, так кого я люблю, Ура… — мой рот был прикрыт пальцем. — Хаякава, встань, — властный голос Урабэ донесся слева. — Рот, открой его. Сладкая… Очень… Хаякава, хоть ты и любила его безответно, но придет день и ты встретишь того, кто тоже полюбит тебя, ведь… Твоя слюна такая сладкая… «Мне кажется или они помирились? А сначала мне показалось, что тут будет драка… Но слюна Хаякавы и правда такая сладкая? Вот бы я знал это немного раньше. Черт, если Урабэ узнает, то я кастрат, точно кастратом стану», — всякая чушь упорно лезла мне в голову. — Не, не, не, Дэвид Блейн! — я стал смеяться и крутить башкой, как вдруг… Моя повязка свалилась. Вид, достойный райского наслаждения открылся предо мной. Я вмиг стал пунцовым, а еще через миг в комнату вошел еще человек. — Эй! — этим человеком оказалась Окава. — Повязка, она развязалась. В следующую секунду я увидел румянец на лице Урабэ, услышал вопль Хаякавы и ощутил две лютых пощечины, ну, а после я и вовсе отключился.

***

— Урабэ, ты злишься? — вечером, идя домой вместе с Микотой, я решил разбавить тишину. — За что? — За что, говоришь? Ну то есть я наврал тебе и ушел с Хаякавой на фестиваль у тебя за спиной, так что, ну... Прости меня, — раскаялся я. — Но Хаякава была той, кого ты любил в средней школе, так ведь, Цубаки? — не останавливаясь, спросила Урабэ. — Да, вроде того... — Тогда ничего не поделаешь... Если честно, я тоже кое-кого любила, — вспомнила вдруг она. — До перевода в эту старшую школу. И если вспомнить, я по нему с ума сходила, каждый день думала только о нем. Так что, если он предложит мне с ним встречаться, скорее всего, я уйду к нему. От этих слов внутри екнуло и стало до жути грустно и тоскливо. Словно в мире нет ничего постоянного. Совсем ничего. Я остановился, идя позади Микоты. — Попался? — внезапно повернувшись и скорчив рожицу, сказала Микота. — Шутка. Это шутка. Цубаки, если эта маленькая история заставила тебя ревновать, тогда лучше не делай чего-то, чтобы с тобой поступили так же. Внезапно появившийся камень на души столь же скоротечно оттуда ушел. — Извини, Урабэ, мне и правда жаль! Но, знаешь... То, что ты сейчас сказала, это правда выдумка? Правда? — в надежде спросил я. — Я никогда никого не любила, пока не переехала сюда. И никогда ни с кем не встречалась, так что, когда мы с тобой поцелуемся, это будет мой первый поцелуй, — ветер взъерошил ее волосы. Урабэ вдруг сунула мне в рот палец и затем попробовав мою слюну... На ее лице появилась милейшая улыбка, полная счастья. Это, наверно то, что я сейчас ощущал. — Урабэ... Ты только что улыбнулась? — удивленно спросил я. — Эта улыбка была из-за твоих чувств ко мне, — вновь с апатичным видом сказала она. — Цубаки, ты ведь... Правда парень, да?! — закричала Урабэ и убежала, оставив меня наедине с своими мыслями. "Парень? Дал Хаякаве одурачить меня, а когда Урабэ сказала про свой первый поцелуй, был счастлив. Она права, я и правда мужик..." — такие мысли сопровождали меня по пути домой.