Наша связь

Поход из школы домой не представлял ничего нового, разве что происходил он раньше обычного. — Чего? — после десяти секунд, как я пялился на Урабэ, она заметила. — Хе-хе, да нет, ничего, — сразу занервничал я. «С фестиваля Хашиномэ, каждый раз как я иду рядом с ней, я вспоминаю, как видел ее голой», — незаметно стукнув себя по лбу, подумал я. «А еще, хочется обнять ее прямо сейчас… Что же делать?» — размечтался я, прикрыв глаза, как не заметил, что Урабэ остановилась. — Цубаки, — окликнула меня Микота. — Д… да? Чего? — опомнился я, в то время как она облизывала палец для ежедневной процедуры. — Как обычно, — протянула она мне палец. — Да! — я послушно принял ее слюну. — Цубаки. — М? — безмятежно спросил я. — Сегодня, могу я попробовать твою? — этот вопрос оказался настоящей неожиданностью. — М… м… мою? Слюну? — учитывая то, о чем я думал, оно мне с рук не сойдет. — Да, — спокойно подтвердила Микота. — Не… не… нельзя, только не сегодня, у меня температура, а еще… — Урабэ вдруг вскрикнула, уставившись влево. Этот простой трюк позволил ей меня обмануть и стащить слюну. Я глупец. — Постой, Урабэ! А… — она уже погрузила палец в рот. — Почему-то… Все тело горит… — на ее лице появился румянец. — И сердце так сильно бьется. Почему? — Ну как бы… — другого выхода не было и я побежал сломя голову. — Пожалуйста не спрашивай!

***

Следующий день, перемена. Урабэ как всегда дрыхла на парте, когда я на нее глянул. Вдруг мысленно ее одежда исчезла и вновь появилась. Я протер глаза. И снова. Что за магия? Я отвернулся, покрывшись красным.

***

— Ладно, Цубаки, попрощаемся тут, — сказала Микота не доходя до нашего привычного места расставания. — Ага… Микота обслюнявила палец. — Вот, сегодняшнее, — я принял слюну как вдруг в голове стрельнуло. Все как в тумане. Что происходит? Я глянул на Урабэ, у которой вновь появлялась и пропадала одежда в лучах солнца. Снова глюки. — Цубаки, — позвала меня она. Теперь она целиком стояла голая, но весь вид был заливался ослепительным светом, так что я толком ничего не разглядел. — До завтра. «Все! Больше не могу!» — в собственных ушах уже было слышно биение моего сердца. — Урабэ! — я кинулся обнять ее и даже на секунду это получилось, но затем она выскользнула и заметалась в молниеносном вихре, сопровождаемом лязгом металла. Лишь я успел подставить платок, как тот разлетелся вдребезги. — Прости, Урабэ, — красный от стеснения произнес я. — Цубаки, я… Я же говорила! Обнимать меня нельзя! — внезапно на ее лице появилось выражение ужаса. Только когда потекло, я понял, что у меня со лба идет кровь. Видимо она меня задела. Странно, такого никогда раньше не было. — Оба… Кровь… — я даже боли не почувствовал, когда получил это маленькое ранение. — Пр… Прости! Прости, Цубаки! — Урабэ подбежала и схватив меня за плечи стала извиняться, переполненная ужаса. — Подумаешь, это просто царапина, платком вытру и все будет… А, точно, у меня ведь его больше нет, хе-хе… Ну ничего, сама остановится, — успокаивал я ее. Странно, чего это она так разволновалась. — Так нельзя! Если ее не обработать, потом шрам останется! — затрясла меня Микота. — Я о ней позабочусь. Пойдешь ко мне домой? — К тебе домой? — я все расслышал верно? Урабэ утвердительно кивнула.

***

— Ну, разувайся, Цубаки, — когда дверь была закрыта изнутри, сказала Урабэ. — Простите за вторжение. — Я найду аптечку, — Микота пошла вперед. — Подождешь пока в моей комнате? — Ага. «Давненько я не был в ее комнате…» — подумалось мне, пока я дожидался свою девушку. — «А еще… Кровать Урабэ…» Я стал на коленках подходить к койке, дабы ощутить аромат, исходящий от кровати моей возлюбленной. Я провел рукой по подушке, которая, к слову, оказалась слегка влажной. С чего бы это? И пахнет сладко. Этот запах… Вдруг я почувствовал шаги и вовремя поднялся. — Цубаки, я обработаю твою рану, — это Урабэ пришла с аптечкой. — Повернешься ко мне? — Ага, — мое любимое слово. — Цубаки… Я раньше никогда не промахивалась своими ножницами, — обмакивая вату в какой-то жидкости, сказала Урабэ. — А сегодня, я задела ими тебя. Мне очень жаль. — Да все хорошо. Это же просто царапина, — вид виноватой Микоты был беспредельно мил. — Но знаешь, это на тебя не похоже, может случилось что-то? — Вчера я видела странный сон, возможно, это из-за него, — начала Микота. — Странный сон? Какой странный сон? — мое любопытство было задето. — Ну, когда я прикоснулся к твоей подушке, минуту назад, кажется, она была влажной. Может это как-то с ним связано? Спокойное, серьезное лицо Урабэ залилось краской, не меняя выражения. Картина маслом. Она резко отвернулась. Вместо объяснений она сунула палец в рот и протянула его мне. — Оближи, — а я и рад стараться. Одежда Микоты вновь засияла. Почему я снова вижу ее голой? Опять все плывет… Снова хочется ее обнять. Я схватился рукой за голову, словно она болела. — Ладно… Я пожалуй пойду… — держась за башку, я поднялся. — Что? Уходишь? Но я же не закончила с раной. Постой, Цубаки! — она остановила меня и я глянул на нее. Лучше бы я этого не делал, потому что… Так близко, снова сияющее голое тело… — Пожалуйста, не подходи! — я оттолкнул Урабэ, с хорошим умыслом, но она упала на кровать. — Прости! Я поспешил помочь ей, но по пути наступил на открытую аптечку и… Полетел. Как в кино, в замедленном режиме, я видел, как падаю прямо на Урабэ. Надо сменить направление! Я не должен падать на нее! Бум! Мой лоб поцеловался с железной трубой в изголовье кровати, после чего я сполз на пол. — Цубаки, ты как? — Урабэ вновь испугалась за меня. — Пипец… — прохрипел я, держась за лоб. — Ты в порядке? У тебя шишку на лбу! — воскликнула Микота. — Но я же об ручку кровати стукнулся, если бы не сменил направление, упал бы прямо на тебя, — объяснил я свои мысли ей. — Сменил направление? Зачем ты это сделал? — серьезно спросила Урабэ. — Так ведь не смени я курс, я упал бы прямо на тебя, — я виновато взглянул на Микоту. Ее лицо вновь выглядело серьезно и в то же время все красное. Урабэ поднялась, я же привстал на колени. — Цубаки, — Микота подошла и прижала меня к себе. Голова как раз на уровне ее груди. — Если ты прекратишь себя так травмировать, то тогда… Я разрешу тебе обнимать себя. Нужно что-то сделать с шишкой… Я принесу лед!

***

— Ну, до завтра, Цубаки, и прости. Ты сегодня два раза пострадал из-за меня, — виновато прощалась Микота, когда я уже собрался. — Не, ничего. Урабэ, может все же расскажешь? Тот сон, про который ты говорила, — спросил я. — О чем он был? — Ну… Там был ты… — Микота явно старалась подобрать правильные выражения. — Я? — меня постигло удивление. Я снюсь своей девушке! Крутяк! — И? Из-под челки выглянуло красное лицо. — А дальше не скажу! — Урабэ закрыла дверь и я остался в подъезде один.

***

— Урабэ, погоди! — я бежал следом за Микотой, одетой в эротичный обтягивающий костюм, с заячьими ушками, хвостиком. Мы быстро проносились по каким-то подворотням. — Ставь скорость, Урабэ! Микота выбежала на круглую разноцветную площадку и стала деревянным молотом бить по белой жидкости в ведре. Затем вдруг эта жидкость вылетела оттуда и приняла отдаленный образ Урабэ, только какой-то… Странный. С каждым ударом молота из ведра выходили еще и еще эти маленькие Урабэ. Они противно пищали, кружа хоровод вокруг меня. Я очнулся в своей кровати, одолеваемый то ли наслаждением, то ли недоумением. — Снова сон, да? — я пощупал шишку на лбу. — Тело Урабэ такое мягонькое!

***

— Доброе утро, — в школе меня встретил Уэно, улыбающийся до ушей и с пластырем на лбу. — А у тебя что со лбом? — уставившись на него, спросил я. — Ну… Как бы сказать… — протянул очкарик. — Моя девушка решила меня подстричь, она достала ножницы и… Начала творить… Что-то странное! Очень странное. А у тебя? — Я… Я упал! — выдал я. — Эта повязка, ты ее с вчерашнего дня не менял? Повязки надо каждый день менять! — поучительно сказал Уэно, доставая из сумки что-то белое и объемное. — Это еще что? — Ну, понимаешь, моя девушка хотела обработать мне рану, и… И потом у меня вся комната была в вате… И что с ней случилось? — устало промямлил Уэно. — Без понятия… — сто пудов копировала Урабэ. — Так что вот, используй, — он протянул мне кучу рваной ваты. — Да нет уж, не стоит, — отказался я. — Почему? — Почему говоришь? Потому что… — меня перебил голос одноклассницы. — Цубаки! — раньше с ней я не общался. — А? Что? — Учитель Танака просил зайти тебя в учительскую, — передала она мне. — Скорее всего это насчет анкет, которые всем раздавали. Мы же за них ответственные. А? Она спадает! Одноклассница сдернула мою повязку. — У меня пластырь есть! — следом она прикрепила пластырь к моей башке. — Так-то лучше! Я огорченно взглянул на Урабэ, которая, к слову, подняла голову и все своим взглядом выражала негодование. — Ладно, бежим! — наглая девица подхватила меня под руку и потащила из класса. — Эй, Цубаки! А что мне с ватой делать? — напоследок крикнул Уэно.

***

— Сувана… — в коридоре, по пути к учительской, я окликнул ее. — Что такое? — Эта вата, можешь ее вернуть? — учтиво попросил я. — Ах, я сама могу ее выбросить, — улыбнулась она в ответ. — Да не, дело не в этом… Она мне дорога, — я протянул руку, ожидая получить отнятое.

***

— Урабэ! — я поспешил к Микоте, дожидающейся меня. — Задержался. — Цубаки… Что у тебя на лбу? — удивленно спросила Микота. — А? Опять что ли спадает? — я проверил крепление ватки, что дала мне Урабэ. — Нет. Но разве тебе не дали пластырь? — Уверен, с твоей повязкой она заживет быстрее… Но, знаешь, это потому что ты переживаешь за меня, потому она и лучше. И если бы я мог… Я бы ее вечно носил, — радостно сказал я и пошел вперед, рассчитывая, что Микота пойдет следом. — Пришли, Цубаки, — она стала слюнявить палец. — Вот, сегодняшнее. Я кивнул и принял подношение. Руки отпустили лямки портфеля и… Хвать. Урабэ в моих объятиях. — А-а-а! Прости! Просто рука соскользнула! — забывшись, стал оправдываться я. — Я не специально! Клянусь, только не убивай меня, пожалуйста. — Все хорошо. Ведь я сказала тебе, что буду не против, — ее личико вновь залилось краской. — Ну, Цубаки, до завтра! «Да, было дело… Я и предсказать не могу, что творится у нее в голове… Но именно поэтому, потому что хоть немного, но она открыла мне свое сердце, я невероятно счастлив!»