Лисичка

      Моделирование слегка затянулось, потому что, освоив тот загадочный манёвр (он, как выяснилось, предполагал уклонение катера от лазерного обстрела судна класса крейсера и крупнее), пилоты начали просто гонять «кораблики», устроив воздушный бой. Правда, модельки постоянно норовили вылететь за границы голографического стола и исчезнуть — кое-кто слишком размахивался на виражах. Маша дулась на всех присутствующих, потому что они заняли стол и ей стало неудобно представать перед гостями «во плоти». Пролетающие сквозь еле прикрытую виртуальным халатиком грудь не менее виртуальные катера и канонерки очень позабавили Теда, а заодно и Кши — а искину совсем не нравилось, когда над ней хохочут. Они никак не могли успокоиться, так что она, не вытерпев, исчезла во вспышке «ядерного грибка», заодно стерев все модельки кораблей. Но модельки Дэн по-быстрому запрограммировал заново.       Пилотско-навигаторский энтузиазм касательно манёвров не пригасило даже явление капитана: в конце концов, Станислав Федотович никаких замечаний им не сделал, только сдержанно поздоровался и ушёл к себе. Так что они засиделись. Хорошо так засиделись: когда наконец вспомнили о времени, Маша полным злорадства голосом сообщила, что «московское время — три часа шестнадцать минут». Какое такое время «московское», никто не понял, полезли в инфранет искать, зачитались сопутствующей информацией, причём Тиррша тщательно переводила для Кши непонятные обороты, так что когда закончили — оказалось, что уже почти четыре.       — Корабль далёкий, огорчение, — печально вздохнула Кши, дохлым пауком раскинувшись на диванчике. Теду хотелось сказать «дохлой медузой», но для медузы шоаррка была чересчур угловатой.       О чём она говорит, он понял с первой попытки. Ситуация была ой как знакома тем, кому случалось ходить в гости к коллегам в крупных космопортах. Теодор до сих пор с содроганием вспоминал Пизанский космопорт на Новой Сицилии — который считается крупнейшим на человеческих планетах, — и то, как ему стукнуло в голову попить пивка с приятелем. Засиделись, ясное дело. И вот уже в сон клонит, а до корабля километров пять, и это по прямой, а по прямой нельзя, только по ужасным образом петляющим маршрутам, чтобы снующими туда-сюда грузовыми шаттлами не задавило…       — Проблем-то, оставайтесь ночевать у нас, — хлопнул он Кши по плечу. — Свободная каюта есть, постельное бельё где-нибудь откопаем…       — В кладовой есть четыре простыни, четыре одеяла, три пододеяльника и девятнадцать наволочек, — сообщил Дэн, оглянувшись на них от кухонной стойки, где ему вздумалось заварить чай. По шоаррскому рецепту, который диктовала Тиррша, так что пробовать это Тед точно не собирался.       — Э? — удивился он такой точности. А может, числу наволочек.       — Помогал Вениамину Игнатьевичу делать инвентаризацию, — объяснил Дэн и тут же быстрым и выверенным движением перехватил Тирршу за запястье: — Нет, не эта банка!       — Написано «кофе», — недоумённо фыркнула шоаррка. — Тиррша хорошо читает интерлингву! Не ошиблась?..       — Ты всё верно прочла, но лежит там сахар.       — На заборе тоже написано! — со смешком добавил Тед из пилотского кресла, куда только что плюхнулся, вытянув ноги (потеснить Кши на диванчике счёл в конечном итоге плохой идеей). — А лежат за ним дрова.       Его, впрочем, никто не понял, потому что за пределами аграрных планет кое-где можно найти расписанные заборы — но уж никак не дрова. Осознав, что бородатая шуточка эффекта не возымела, он тут же выдал компромиссный вариант:       — Вон у Машки на майке тоже написано «Кофе», — он махнул рукой в сторону голо-стола, где уже снова воцарилась искин, — а под майкой — сиськи.       Кши зашлась шипящим смехом: слово «сиськи» она выучила ещё в Академии, как неотъемлемый элемент человеческой, а в особенности курсанткой культуры.       — Просто сахарницу на той неделе разбили, а новую не купили пока, — тем временем спокойно объяснил Тиррше Дэн. — А кофе — вот в этом бумажном пакете. Сколько нужно?..       Шоаррский «чаёк» не задался: не хватило некого ингредиента с непроизносимым на интерлингве названием. Но на запах выползла Котька, добралась до чайничка — и развезло её похлеще, чем от валерьянки. Дэн поспешно оттащил её, но было уже поздно: пьяно мявкнув, Котька впала в нирвану.       — Хорошо хоть не буянит, — философски заключил Тед, глядя на свисающую тряпочкой с руки навигатора кошку. Тиррша аккуратно придерживала двумя пальцами хвост — то ли помочь хотела, то ли рассматривала. — Ты чай-то оставь, — посоветовал он напарнику, — на утро, а вдруг ей похмелиться надо будет?       Котьку оставили на диванчике, на всякий случай подстелив под неё клеёнку, а содержимое чайничка Дэн всё-таки вылил. И тщательно вымыл посуду. Теодор тем временем добрёл до кладовки и наугад выудил пару простыней и пододеяльников — подушками шоаррцы, по словам Кши, не пользовались. Одна из простыней на проверку оказалась скатертью, но менять её было лень. Авось никто не заметит.       Шоаррок проводили в свободную каюту — уж они-то, тощие, вдвоём на стандартную койку поместятся без проблем, — а потом Тед отключился едва ли не раньше, чем добрался до матраса.

***

      Гостьи не так торопились лечь. То, что им неохота добираться до своего корабля, не значило, что они готовы уснуть прямо сию минуту.       — «Закатный всадник», — присев на койку, безо всяких предисловий сообщила Тиррша. Ворох простыней и пододеяльников она пристроила рядом с собой неряшливым гнездом.       — Что? — Кши плюхнулась прямо на пол, замысловато сложив ноги.       — Так называется наш корабль на интерлингве. А не то, что ты сказал.       — А что я сказал?       — «Всадник конца света». «Конец света» — это такая религиозная концепция, подразумевающее окончание существования материального мира. В одной из людских религий его называют «Апокалипсис», — это слово она произнесла на интерлингве, — как выразился Теодор.       — А раньше было никак объяснить?       — Зачем? Так вышло забавнее.       Кши обиженно фыркнула. Разве она виновата, что ей плохо даётся интерлингва? Таких, как Тир, которые легко учат чужие языки с их головоломными правилами, хорошо, если один на тысячу.       — Капитан нам вибриссы поотрывает за то, что мы ушли в бар на пару часов, а вернёмся на следующий день, — задумчиво сообщила Тиррша, сползая с койки и начиная обустраивать из простыней и пододеяльников упорядоченное гнездо — на полу.       — Он сам, как уйдёт гулять, под утро возвращается!       — Но об этом все знают заранее. Нам тоже нужно было сообщить. Но я не вспомнила об этом вовремя, — добавила она самокритично, — а сейчас нехорошо беспокоить Теодора, чтобы он показал нам, как выйти на связь.       — А мы сами попробуем?.. — полувопросительно мурлыкнула Кши.       — Нет, так нельзя. Незнакомая техника — можем нечаянно что-нибудь сломать.       В присутствии посторонних ведущей в их паре однозначно была Кши, шумная и гиперактивная. И даже их собственный капитан иногда забывал, что тихая Тиррша на самом деле старше, опытнее и ответственнее своего партнёра.       — Ну ладно. Но тогда с капитаном завтра будешь объясняться ты!       — Конечно. С капитаном всегда объясняюсь я.       — Потому что тебя он внимательнее слушает.       — Потому что у тебя причинно-следственные связи, как у болотной фоссы, — фыркнула Тиррша, щекоча подругу кончиком коготка по границе чешуи и шерсти на плече. С гнездом она закончила: теперь оно вполне удовлетворяло её эстетическим, а также прочим требованиям.       — С-сама ты фос-с-са!       Через полминуты Кши перестала хихикать и с очень задумчивым выражением всех пяти глаз потянулась к застёжке комбинезона. Не своего.       О том, что дверь неплохо бы запереть, Тиррша всё-таки вспомнила, и даже смогла сообразить, как работает местная система, но тянуться к сенсору пришлось ногой. Впрочем, анатомия позволяла.

***

      Наутро Тед с неудовольствием узнал, что шоаррцам требуется куда меньше часов сна, чем людям. С учётом того, во сколько они все легли, он твёрдо намеревался проспать как минимум до одиннадцати (дел-то никаких нет), но не получилось. Гостьи очень извинялись, но в девять утра устали ждать и решили постучаться в каюту.       Пока он, полусонный, дрейфовал между койкой и умывальником, Дэн полушёпотом просветил его, что на Шоарре сутки куда короче земных (и вообще короче, чем у большинства обитаемых планет), так что шоаррцы хоть и неплохо приспосабливаются к чужой продолжительности дня, но за стандартные двадцатичетырёхчасовые сутки обычно спят два раза по два-три часа. Так что барышни бодрствовали как минимум пару часов, прежде чем собрались их побеспокоить.       В пультогостиной оказалось пусто, только Котька всё ещё пребывала на диване. И в нирване. Тед, может, побеспокоился бы за неё, если бы выспался чуть лучше. А сейчас его мысли занимал только кофе.       Пару минут он с отсутствующим видом созерцал сахар в недоброй памяти банке — пока не подошёл Дэн, забрал банку и отослал его посидеть где-нибудь, а кофе он сам сварит, пока гостьи звонят на свой корабль. Он уже вывел опытным путём (и с помощью Полины) пропорции воды, кофейных зёрен, молока и сахара, которые предпочитал каждый из членов экипажа, так что справлялся вполне уверенно. Это вам не блинчики «на глазок»!       Тиррша энергично шипела и щебетала в коммуникатор. Кши тыкала когтистым пальцем в Машу — будто пыталась проверить, что у той на самом деле под майкой с надписью, — пока искин оную майку не задрала, вызвав у шоаррки приступ энтузиазма. Эта форма людской анатомии всегда казалась ей чрезвычайно забавной.       От кофе барышни отказались, так что Дэн и зевающий Тед с кружкой в руках проводили их до шлюза и распрощались — после того, как Кши шумно выразила желание «видеться новый раз».       — А капитан-то ревнует, — хихикнула Маша, когда они вернулись в пультогостиную.       — Чего-а? — зевнул Тед, не успев прикрыть рот ладонью. — Какой капитан?       — Их капитан, — она махнула пальчиком куда-то в сторону люка, где недавно скрылись шоаррки.       — С чего ты взяла? — удивился Теодор. Потом спохватился: — И вообще, ты зачем подслушивала?       — Я не подслушивала! — оскорбилась Маша, надув полные виртуального силикона губки. (Хотя на «силикон» она бы тоже оскорбилась, заявив, что у неё «всё натуральное!») — Это моя система, через неё идут все вызовы! И я тебе точно говорю, их капитан ревнует.       «А мне-то зачем это знать?» — про себя вздохнул Тед. Пара из «шоаррских лисичек» вполне укладывалась у него в голове, но добавлять к этому уравнению их капитана неизвестного пола — ну уж нет!       А Машка — сплетница и болтунья.       — Да брось, капитан — это капитан, а у тебя все мысли в одну сторону. Прекрати выдумывать.       — С вероятностью шестьдесят, плюс-минус пятнадцать, процентов Маша права, — отметил до сих пор молчавший Дэн, который варил новую порцию кофе — для себя. — Если бы не сложности перевода с шоаррского на интерлингву, получилось бы точнее... Но на мой взгляд – скорее плюс пятнадцать, чем минус.       — Да вы что, сговорились?! — возмущённо взвыл Тед. — Я не хочу об этом думать.       Дэн только пожал плечами, явно подразумевая «не хочешь — так не думай», и отвернулся к плите.       У входа в пультогостиную зашлёпали резиновые тапочки.       — Доброе утро! Дэнька, ты кофе варишь? А можно мне тоже? …Ой, а что с Котенькой?!