Лисичка

      В баре на космостанции «Лао-Чжэнь» (приятельница Теда, знающая китайский, наотрез отказывалась переводить это название и смущенно хихикала при его упоминании) кучковалась самая разная публика. Теодор, расположившись вполоборота к стойке, со злорадным интересом следил, как какой-то парень обхаживает красавицу-альфианку. Вот она заказала себе напиток, изящно изогнулась над стаканом… парень заметно позеленел. Так-то. Клеишься к ксеносам — знай особенности их жизнедеятельности, любитель экзотики. Последнюю фразу пилот произнёс вслух, для Дэна, наблюдавшего ту же сцену с заметным любопытством. Но, что называется, лучше бы молчал…       — А ты пробовал? — тут же заинтересовался киборг.       — Ну… да, — нехотя ответил Тед. Всё равно врать Дэну бесполезно — разве что отмалчиваться. Но отмалчиваться значит, весьма вероятно, испортить настроение на остаток дня и себе, и ему, так что оно того не стоило.       — И что было самое «экзотичное»?       Или всё-таки стоило?       — Дэнька, а ты в курсе, что люди обычно не расспрашивают… партнёра, кто у него был раньше?       — Почему?       — Э… а тебе разве приятно слушать про то, как у меня с кем-то что-то было?       — А какая разница? — навигатор чуть пожал плечами. — Это было раньше. А сейчас ты здесь со мной.       Теодор задумался, может ли вообще рыжик ревновать. Ревность обычно проистекает из недоверия и недосказанностей, а ни того, ни другого не получалось. Дэн доверял ему настолько, что иногда становилось страшно, а что до недосказанностей — привычка киборга задавать всякие вопросы прямо в лоб периодически повергала Теда то в шок, то в смущение, то в ещё какие-нибудь интересные эмоциональные реакции.       — Ладно, тебе виднее, — вздохнул он.       — Так всё-таки?..       Тед отхлебнул пива, собрался с духом и признался:       — Шоаррский пилот.       — Он или она? — тут же уточнил Дэн.       — Знаешь, до гомоксенофилии я ещё не докатился! — возмутился Теодор. Потом, поколебавшись, добавил: — Если честно, это был шоаррский третий пол. Гермафродит. Но я его как девочку… того. И я совсем не хочу вспоминать подробности.       — Почему?       — А ты знаешь, какие у шоаррцев зубы?!       По правде говоря, подробности он бы и не вспомнил. Всё-таки выпито было много, да и некоторые напитки категорически не рекомендуется смешивать. Но то, что таки запомнилось, как назло, начало всплывать в памяти…              Вечеринка по поводу выпуска из лётной школы была в полном разгаре. Тед сидел в стороне от общего бардака, целенаправленно напиваясь дешёвым красным вином. Его только что отшила Оливия, но, хоть он и не считал нужным делать из ухода подружки трагедию, настроение было испорчено, и вино хорошо подходило в качестве релаксанта.       — Свободный?       Хрипловатый, с какими-то шипящими нотками голос раздался совсем рядом, и Тед чуть не подскочил от неожиданности. «Кто свободный, я?» — про себя удивился теперь-уже-пилот. Он хотел сказать это и вслух, но, подняв взгляд от бокала, осознал, что «свободный», видимо, место. У шоаррцев всегда были проблемы со склонениями слов по родам, поскольку в их родном языке ничего подобного не было. Только интонационные оттенки, заменявшие и род, и число, и падеж.       — Свободно, — кивнул Тед. Не то, чтобы его радовал сосед-шоаррец, но в зале, где буянила толпа свежевыпустившихся космолётчиков, было немного сидячих мест. Вполне возможно, что это вообще оставалось единственным не занятым на данный момент.       Фиолетовая зверюшка взгромоздилась на табурет и аккуратно установила на столе перед собой здоровенную кружку с чем-то нежно-салатового цвета.       — Звать Кши, — прошипело создание, уставившись на Теда, как минимум, тремя глазами из пяти. Насчёт остальных двух он был не уверен.       — Что? — не понял парень.       — Оно звать Кши, — более развёрнуто пояснил шоаррец. И для доходчивости ткнул себя костлявым пальцем в грудь.       — А, тебя зовут Кши, — наконец, дошло до Теда одновременно с воспоминанием о том, что личных местоимений в шоаррском тоже нет, и этим ксеносам очень редко удаётся употреблять их в интерлингве. — А меня — Теодор.       Зачем он представился полным именем?       — Тэ-о-т… — Кши попытался выговорить имя непривычной конструкции.       — Стоп, можно просто Тед. Или Тео, если тебе так проще произносить.       Впрочем, дальше никто ничего «произносить» не стал. Оба сидели молча, периодически отхлёбывая свою выпивку, и Тед с любопытством рассматривал соседа. Конечно, о том, что у них на курсе учатся «по обмену» студенты других рас, он знал, как и о том, что среди них есть даже один шоаррец. Но возможности рассмотреть его вблизи как-то не попадалось. Да и вообще, рассматривать такое на трезвую голову… пожалуй, не стоит. Взгромоздившееся на табурет костлявое нечто, замотанное то ли в тунику, то ли в платье неопределённых очертаний, выглядело, как минимум, сюрреалистично. Мелкие фиолетовые чешуйки на голове и плечах плавно переходят в щётку длинных отростков того же цвета, полосами выкрашенных (вероятно, выкрашенных) в зелёный, все пять глаз — ярко-лимонные... в общем, та ещё цветовая гамма. Прибавить к этому угловатые очертания фигуры с изломами в неестественных с точки зрения человека местах — и от пристального разглядывания банально начинает кружиться голова.       Шипящий акцент шоаррца теперь был вполне понятен: попробуй-ка внятно говорить на интерлингве с такими зубами и языком. Язык, длинный и гибкий, был, похоже, полым внутри: ксенос окунал его в кружку и всасывал жидкость, как через трубочку.       Тед представил, как бы чувствовал себя хоть на той же Шоарре, в окружении вот таких вот фиолетовых галлюцинаций и ни единого нормального человека. И как-то даже посочувствовал инопланетному студенту. Наверное, тому тоже не особо весело среди толпы людей.       — Ты откуда вообще будешь? — спросил он, чтобы хоть как-то начать разговор.       — Ш’шхирра, — коротко отозвался ксенос. Теодор с трудом, но вспомнил, что это первая и единственная колонизированная шоаррцами планета. Что, прочем, не мешало им расползаться по чужим, а также вешать где ни попадя свои космо-станции. С названием её они морочиться не стали — оно означало просто «другое место» (а Шоарра, соответственно, «своё место»).       — И как тебе тут?       — Проблема. Культурный знание необходимость… — шоаррец печально фыркнул. — Печальный слово-речь: оно говорить вопрос, они иметь понимательный ошибка, делать грубость смех. Культурный знание чересчур сложен. Оно изучать источник книга, источник фильм, источник разный. Голова полный путаница.       Не то, чтобы Тед до конца уловил, на что жалуется собеседник, — его «понимательный ошибка» тоже не обошёл стороной, — но кое-что понял. И спохватился:       — Эй, а меня-то ты нормально понимаешь?       — Понимать — утвердительный. Слово-речь — печальный.       — Да уж, печальный, — хихикнул Тед. Фиолетовое создание издало тихий скрежещущий шелест, значение которого осталось неясным, и пилот на всякий случай добавил: — Извини, не хотел обидеть.       Шоаррец снова сунул язык в кружку, и уровень жидкости там плавно упал на пару сантиметров. А потом пожаловался:       — Культурный путаница разбивает сердце. Кши рисовать око, подобный женщина-людь. Они нет разница, говорить чучело.       Похоже, вино всё-таки положительно сказывалось на способности Теда понимать корявую интерлингву. На этот раз он осознал смысл почти полностью. И, присмотревшись к соседу внимательней, разглядел, что все пять глаз действительно подведены аметистовым цветом. Да и на концах тонких многосуставных пальцев, если задуматься, наблюдалось что-то, похожее на лак…       Очевидно, шоаррец на самом деле был шоарркой. Различить половую принадлежность ксеносов — иногда та ещё задачка. Особенно когда объект говорит о себе «оно».       — Сами они чучела, — на всякий случай утешил Тед собеседницу. Шоаррка мигнула всеми пятью глазами и чуть наклонила голову, подражая человеческому кивку:       — Комнатный соседка Юль-я говорить тождественный вещь.       — Ну, вот видишь… И вообще, ты мне одну картину напоминаешь.       Уточнять, что пришедшая в голову картина — виденный когда-то шедевр батального нео-абстракционизма «Высадка десанта космопехоты на Дельте Лиры», — он благоразумно не стал. А шоаррка не менее благоразумно не стала спрашивать.       — А откуда жить Тэо? — через некоторое время полюбопытствовала она. То ли просто для поддержания разговора, то ли ей правда интересно — не понять. Иногда и человеческих девушек не понять в таких вопросах, что уж говорить об инопланетянке.       Теодор честно попытался объяснить. Получилось плохо. Потом, чуть подумав, он перешёл на язык звёздных координат, и стало гораздо проще: всё-таки они оба сдавали по этому безобразию экзамен не далее, чем две недели назад. Переход к обсуждению личности преподавателя по предмету был не то чтобы очень логичным, но, наверное, для только что выпустившихся пилотов неизбежным.       Над столиком витали клубы табачного дыма, подползающего с соседних столов и с танцпола. Какой-то нехороший человек добавил музыке громкости, и, чтобы продолжать разговор, требовалось изрядно повышать голос.       Шоаррка несколько раз подносила пальцы к ушным отверстиям, и, наконец, не выдержала:       — Ухо плохо, нос плохо. Идти здание вне, вдохнуть чистый кислород?       — Выйти подышать свежим воздухом? — для себя перевёл вслух Тед. Похоже, он окончательно привык к шоаррской интерлингве. — А почему бы и нет…       Они выбрались на улицу, не забыв прихватить бутылку и кружку (кружку Кши ещё и специально наполнила заново). Теодор уселся на парапет балкончика-террасы, свесив ноги в сторону клумбы с какой-то чахлой растительностью. Шоаррке с её строением конечностей, похоже, показалось удобнее стоять, чем сидеть.       Разговор как-то плавно перетёк на профессиональную тему. И выражения вроде «манёвр двигатель взад» уже казались Теду вполне понятными. Тем более что два подвыпивших пилота активно помогали себе жестами. Он увлёкся и попытался смоделировать сложный манёвр, применяя в качестве наглядного пособия уже опустевшую кружку шоаррки. Одного «корабля» оказалось недостаточно, так что, в ускоренном темпе допив остаток вина, Тед использовал в качестве второго бутылку. Вираж даже почти получился… но от резкого движения тут же закружилась голова, и парень начал заваливаться с парапета на клумбу.       Шоаррские костлявые лапы, удержавшие его за пояс, оказались неожиданно сильными. Кши дёрнула человека на себя, усаживая обратно на место, и встревожено прошипела на ухо:       — Тэо… болеть?       Теодор откинулся назад, беззастенчиво используя шоаррку вместо спинки стула. Чешуйчатая часть плеча упиралась ему ровно в основание шеи; чешуя оказалась тёплой и слегка шершавой.       — Нет, Кши, я просто пьяный, — язык если и заплетался, то только самую малость, и было почему-то очень весело, так, что Тед рассмеялся, вызвав этим недоумённое фырканье Кши. Потом взгляд на осколки выскользнувшей из рук бутылки напомнил, что манёвр так и остался необъяснённым и непонятым. — А пошли на симуляторы? Я тебе там всё покажу!       Можно было, правда, и сообразить, что поздним вечером зал с тренажёрами будет закрыт. Особенно в день выпускного: преподаватели тоже отмечали расставание с обалдуями-студентами. Пилоты немного постояли перед закрытыми дверями, после чего Тед, наконец, сгенерировал мысль пойти в комнату и смоделировать манёвр хотя бы на компьютере. Объяснить спутнице, куда надо идти, у него не получилось, и он просто продемонстрировал ей свою общажную карточку.       — Далёкий, — скептически заключила шоаррка, разглядев номер корпуса и комнаты. — Кши нора больше близкий есть. Компьютер хорош, быстр.       Спорить у Теодора не было никакого желания. Тем более что он сильно сомневался в своей способности добраться до комнаты (хоть какой-нибудь) самостоятельно. Так что они пошли.       От Кши пахло чем-то кисловато-терпким, а ещё, почему-то, кардамоном. Когда Тед, пытаясь удержать равновесие, цеплялся за её плечо, и его пальцы задевали границу чешуек и «шерсти», она тихо шипела. Не похоже, чтобы недовольно. Ему казалось, что скорее — как от щекотки. Иногда рука соскальзывала ниже, попадая на неожиданные жёсткие изгибы нечеловеческого тела, и к тому моменту, когда они добрались до «норы», Теодор уже успел сломать себе всю голову, пытаясь понять, что и как располагается у шоаррки под платьем. Чисто теоретически, разумеется.       Оставалось загадкой, как тощая Кши умудрилась дотащить на себе крепко сложенного парня ростом почти на голову выше её (хотя «выше», учитывая конструкцию ног шоаррцев, понятие относительное). Но в кресло перед компьютером она его всё же скорее уронила, чем усадила. Только вот Тед забыл разжать руки, так что в результате шоаррка оказалась в том же кресле поверх него.       Компьютер они таки включили. Но к тому моменту, когда он загрузился, выяснилось, что, если шоаррку правильно гладить, то она будет не только шипеть, но и мурлыкать, и Тед собрался продолжать эксперименты в эту сторону. А Кши и вовсе уже успела наполовину стянуть с него джинсы — и действовала весьма целенаправленно. Похоже, «источник фильм» по крайней мере частично был с рейтингом «18+»…              — Тед, ты чего? — Дэн щёлкнул пальцами перед лицом задумавшегося пилота. Тот вздрогнул, возвращаясь к реальности. Пробормотал:       — Вот ведь вспомнится… Нет, нафиг.       — Что, так плохо было? — посочувствовал киборг.       — Да нет, хорошо. А я свинья… удрал я. Утром, как разглядел это чудо фиолетовое на трезвую голову. На корабль — распределение-то уже было. Она мне потом письмо ещё прислала, а я удалил, не читая.       Дэн виновато вздохнул:       — Я не хотел тебя расстроить. Когда, наконец, запомню, что не всё можно спрашивать?       — Да ладно, забей, — Теодор встряхнулся. — Тебе можно спрашивать всё, не сомневайся. А это было давно и непр…       Он запнулся на половине слова и уставился куда-то за левое плечо рыжего. Увиденное там поразило его настолько, что выговорить что-то внятное не получалось. А самое главное — «увиденное» тоже его заметило.       — Тэо, оно не видеться долгий годы!       С интерлингвой у шоаррки, похоже, отношения несколько наладились (насколько это вообще возможно). Но энтузиазма в её голосе было достаточно, чтобы у Теодора возникло желание немедленно спрятаться под барную стойку. Или хотя бы за спину навигатора.       — Дэнька, спасай меня… — обречённым шепотом выдохнул он.       Лучше бы промолчал, честно говоря. Потому что «спасать» в данной ситуации Дэн додумался только одним способом. Он поцеловал Теда.

20.11.2012