Часть 1
25 августа 2016 г., 21:12
Вечерняя тренировка подходит к концу. Волейболисты под присмотром главного тренера доделывают индивидуальные упражнения, сбрасывая адреналин после тренировки, и отправляются в душ.
— Ойкава, задержись, — просит Кагане Хиро, тренер сборной, и кивком указывает на выход из зала.
Тоору, который уже закончил и собирался пойти ополоснуться, замирает, немного сконфуженно смотря на мужчину. — Прямо сейчас?
Но ответа не последовало. Тренер лишь немного поворачивает голову, как бы говоря, что он ждёт. Поэтому Ойкаве ничего не остаётся, как пойти вслед за Кагане-саном. Они подходят к ближайшему окну и останавливаются.
Тренер хмурится, явно что-то обдумывая, затем смотрит на подопечного и говорит: — Не буду спрашивать, что у тебя случилось, но играл ты сегодня отвратительно. Девять прерванных атак из-за плохой связки, — Кагане тяжело выдыхает и отворачивается к окну. — Если бы это был официальный матч, я бы тебя заменил, Тоору.
Ойкава закусывает нижнюю губу, опуская взгляд в пол. Он понимает, что сделал слишком много ошибок, а это недопустимо для основного связующего национальной сборной Японии.
— Простите, больше такого не повторится, — с трудом говорит Ойкава и надеется, что так оно и будет.
Мужчина снова вздыхает, продолжая смотреть на закат. Какое-то время они стоят молча, пока Хиро-сан не нарушает тишину: — На три дня ты отстраняешься от тренировок. Приведи себя в порядок, Ойкава, потому что так играть я тебе не позволю.
Затем разворачивается, оглядывает поникшего парня и удаляется в зал.
Ойкава подходит к подоконнику и садится на него, смотрит на свои ладони, а затем закрывает ими лицо. Он знает, что играл плохо. Руки дрожали и не слушались; внутреннее состояние можно описать как «буря», да и в эмоциональном плане всё нестабильно. В данным момент он даже не понимает, чувствует ли растерянность (или, может, это должна быть злость?). Всё перемешалось в непонятный клубок, и выделить что-то одно не получалось.
— Слушай, ну ты сегодня вообще всё запорол! — громко (впрочем, как и всегда) вещает Бокуто, останавливаясь рядом с Тоору. Ойкава даже не замечает, когда тот успевает подойти. — Всё в норме? Бледный какой-то.
Связующий открывает закрытые до этого глаза и смотрит на товарища. За эти годы Бокуто сильно изменился. Впрочем, изменились все. Он отстранёно думает, что, возможно, стоит поделиться проблемой из-за которой ему сейчас так… плохо? И решается: — Утром сообщение пришло на почту. Очередная встреча выпускников.
— И в чём проблема? — перебивает Бокуто. — Сходи, развейся, ты же давно там не был?
Ойкава думает, что было круто просто взять и сходить, но… Вот это самое «но» и мешает. И причиняет боль.
— Иваизуми тоже будет там, в списке стоит фамилия, — Боже, он называет Ива-чана «Иваизуми». Но разве может он называть так неформально того, с кем разрушил дружбу?
Котаро задумывается.
— Это тот самый? Бывший Ас Аоба Джосай?
Ойкава кивает в знак согласия и на красивом лице появляется гримаса некой обречённости. В голове тут же всплыли фрагменты прошлого, и Тоору не может этому сопротивляться. Это давит. Мысль «если бы я тогда не…» доводят до отчаянного желания напиться.
— Знаешь, я думаю, что тебе давно следует отпустить это и забыть. Мы не дети и не подростки, нам почти по двадцать восемь лет, полжизни за плечами. Нечего оглядываться назад и жалеть, — ас национальной сборной хлопает товарища по плечу и улыбается. — Если хочешь, я могу пойти с тобой.
— Серьёзно? Бокуто Котаро даёт мне советы? — смеётся Тоору, хотя в глазах отражается грусть. — Я подумаю, и если решусь — напишу.
Бокуто показывает знак «Оk» и уходит, так как его окликают и просят помочь. Ойкава закрывает глаза и усмехается. Отпустить и забыть? Но разве это возможно? Самое важное, самое приятное и яркое чувство, которое впоследствии станет самым невыносимым кошмаром… Такое не забывается.
* * *
Тоору откидывает голову на подушки и прикрывает усталые глаза. Всё-таки это даже хорошо, что тренер дал ему три дня, иначе мысли просто не дали бы ему играть нормально. Нужно попытаться выкинуть всё лишнее из головы (хотя Ойкава заранее знает, что бесполезно) и сосредоточиться на тренировках. Но он, кажется, мазохист, потому что упорно продолжает думать и вспоминать. «Ива-чан, я люблю тебя» «Ты себя слышишь, Ойкава? Мы оба парни, какая может быть любовь?» После этого Ива-чан стал Иваизуми. А Тупокава/Дурокава исчезли из жизни Тоору так же, как и Хаджиме. Он не пошёл в тот же университет, что и Ойкава, а затем переехал в другую префектуру. И сейчас, по слухам, уже женат. Это причиняет боль. Связующий горько улыбается своим мыслям и думает о приглашении на встречу выпускников. Последний раз он был там пять лет назад. Ойкава тогда думал, что, может, они смогут восстановить хотя бы простое общение? Но ошибся. Хаджиме избегал его, намеренно старался не оказываться рядом. И это тоже причиняло боль. Однако страдать Ойкава больше не хочет. И, быть может, эта встреча станет его новым началом? Без Иваизуми. Он берёт мобильный телефон, открывает вкладку «контакты», находит один номер и долго на него смотрит. «Ива-чан». Он столько лет хранит этот номер в надежде… Сердце забилось сильнее, но Ойкава старается не обращать на это внимания и двумя нажатиями удаляет до боли родной номер, после чего находит уже другой контакт и отправляет на него короткое сообщение: «Я еду!»* * *
В назначенный день Ойкава и Бокуто покупают билеты на синкансэн и выезжают в пять восемнадцать утра. Всю дорогу Котаро храпит на плече друга, а Тоору думает. Он надеется, что поступил правильно, решив поехать и оставить в прошлом свою любовь. Но всё же делает в голове заметку: «Если Иваизуми снова проигнорирует, то на этот раз я точно отпущу и забуду всё, что было». Немного по-детски, но это помогает и вселяет странную уверенность в собственном решении. И совсем не хочется признавать, что глубоко в душе Ойкава просит Иваизуми сегодня заговорить с ним.
