Release The Panic

Сноук предупреждал, что этого делать не следует. Старые храмы ситхов таили в себе много опасностей и ловушек, а опыта у Кайло не доставало. Да и для Верховного Лидера этот храм оставался неизученным. Но вот по части упёртости Кайло превосходил своего знаменитого отца и сумел убедить Лидера Сноука в том, что это очередное испытание перед тем, как закончить обучение. Полет на самый край Галактики был долгим и не самым приятным. Сноук пусть и согласился, но Кайло Рену пришлось пойти на компромисс. Во-первых, Рену было приказано следовать не одному, как ему очень хотелось бы, а с отрядом штурмовиков, да и, во-вторых, если он отказался бы это сделать, то мог бы и дальше сидеть на своём крейсере в компании Хакса. Полёт на отдалённую планету, не имеющую даже названия, был для него определённой интимностью, в которую никак не должны были соваться посторонние, но Кайло просто обязан был там оказаться и найти странный ситский голокрон, о котором он наскрёб информации в архивах. Самое странное, что о нём было написано лишь одно предложение: «Не трогать», но Кайло Рен, от природы импульсивный и упрямый, списал это на мнительность приверженцев Тёмной Стороны. Итак, все формальности были соблюдены, всё необходимое оборудование, список которого составлял лично Хакс, загружено на борт, все бойцы и сам Кайло находились в корабле. Несколько недель полёта, часы поиска нужной планеты (все карты, указывающие местонахождение той самой безымянной планеты, лишь отдаленно напоминали карты), и вот он на своём шаттле высаживается на поверхность. По заверениям какого-то учёного, атмосфера была пригодна для человека, но для Рена воздух показался очень влажным и спёртым. Ни малейшего дуновения ветерка.  Шаттл Кайло приземлился на полянке, сплошь окружённой деревьями с серовато-зелёными листьями, которые, как оказалось при ближайшем рассмотрении, просто были покрыты пылью. Лес был не очень густым, разве что кусты с длинными, закрученными в трубочку листьями не давали пройти, но любое растение отступало перед силой светового меча, с помощью которого Кайло с лёгкостью отрезал ненужные куски, отправляя обуглившиеся ветки на землю. Храм не пришлось искать так долго, как это было с двумя предыдущими. Именно из-за неудачного опыта прошлых попыток на спине Рена был тёмный рюкзак с запасами пайков и воды на неделю вперёд, но сейчас он только мешал, и это раздражало. Древнее сооружение излучало такую Силу, что не обнаружить его было просто невозможно. Прошёл ещё вечер на этой планете (по часам Кайло, как полтора стандартных дня) прежде, чем ему удалось понять, как расположены ходы и выходы в пирамидальном здании.  По меркам ситского храма сооружение было небольшим — один этаж под землёй и другой на поверхности. При тщательном изучении коридоров и бесконечных залов, в которых пылились кости, вероятно, первых ситхов, а также их мечи, Кайло обнаружил ещё один этаж, на который можно было попасть только с лестницы на первом этаже.  Самый верхний этаж оказался и самым маленьким, и находился под самой крышей. После сотни пройденных ступенек, Кайло выдохся у самого входа в зал, сев прямо на пол и сняв свой шлем, чтобы как следует отдышаться. Воздух внутри был ещё более затхлый, чем в лесу, пот лился с Рена ручьями, потому что чёрные балахоны у Кайло были одеждой на все случаи жизни. После нескольких минут передышки, он, наконец, встал, чуть не завалившись на спину под тяжестью портфеля, который по ощущениям Кайло набрал несколько килограмм за то время, пока рыцарь сидел. А падать было далеко — ступеньки угрожающе терялись во мраке, царившем здесь повсюду.  Заходя в зал, Рен надел свой шлем обратно, заметив, что эта комната полностью была бы в темноте, если бы не небольшой предмет в форме пирамидки, который словно был подсвечен ровным красноватым светом. Кайло Рену почему-то казалось, что от голокрона исходило едва слышное урчание, словно бы сама Сила желала, чтобы Рен взял предмет. И поднять его с квадратного каменного стола, покрытого сплошь древними символами, было не сложно, а вот снять печать для нетерпеливого Кайло почему-то стало трудно. Рукам, скрытым перчатками, было не под силу открыть древний артефакт, как бы мужчина не пыхтел и не старался. И с каждой новой попыткой алое свечение, казалось, становилось всё ярче и ярче, и на секунду покрыло руки Рена почти полностью. Он сморгнул, и невольно вздрогнул, когда вместо черноты его одеяния увидел антрацитовую чешую, покрывающую когтистые лапы. Руки на секунду разжались, и голокрон выскользнул, падая на пол — Рен едва успел его подхватить у самого пола. Кайло вновь взглянул на руки, которые как были ими, так и остались, и не мог не вздохнуть от облегчения. Это всё тёмное помещение, вот и померещилось. После ещё нескольких бесплодных попыток открыть артефакт (даже с помощью Силы, которая тут была не помощником) Рен всё-таки плюнул на это дело, решив разобраться с голокроном позже, когда не будет этого нервного напряжения в едва освещённом помещении. Задерживаться в храме он не стал, покинув зал уже на ощупь (никаких перил не было предусмотрено, как и нормального освещения в темное время суток), но ещё немного побродил по зданию, а потом вышел через один из множества ходов, замечая, что местность в сумерках была ещё узнаваемой. Добравшись по знакомой прорубленной тропе, он достиг своего шаттла. Голокрон, который он нёс все это время в руке, Кайло положил в рюкзак, а тот кинул на кресло пилота с нескрываемым раздражением. Всю дорогу от храма Рена преследовал зуд, ужасный зуд, от которого хотелось просто выть, расчесав себя до костей. Кайло Рен вышел на воздух, который снаружи был немногим лучше того, что в шаттле, разделся по пояс, ощупывая тело и чувствуя, как вся кожа покрылась странными бугорками размером с ноготь, болезненными, словно множественные нарывы. Ковырнув один из бугорков, Кайло ногтями выдрал небольшое плотное образование, при ближайшем рассмотрении оказавшееся тёмно-серой пластинкой, похожей на рыбью чешую. — Что за чёрт?.. Кайло Рен перебрал в голове все известные ему недуги, но ни от одного из них на коже чешуя не появлялась. Даже оте... Хан Соло ни разу о подобном не упоминал, а уж этот любитель путешествий собирал байки по всей Галактике. Может, конечно, эта штуковина не опасна, потому о ней и не судачили. Просто необычные струпья, которые сойдут после горячего душа и мази. «Само рассосётся»,— примерно так Кайло и подумал, одевшись снова и отправившись на шаттле в лагерь. И только там он почувствовал навалившуюся разом усталость. Рен рухнул на койку в шаттле прямо так, не раздеваясь. Но сон не желал приходить: от зуда, что не проходил ни на секунду, Кайло не мог долго лежать на месте, и потому всё время чесался и ворочался. В итоге под утро Рен чувствовал себя ужасно злым, невыспавшимся... и жутко голодным. Но он слышал, как снаружи уже собрались штурмовики, видимо, за завтраком, и решил вставать. Кайло Рен взглянул в зеркало над раковиной, заметив чешую на челюсти возле ушей. Рен натянул воротник выше, скрывая чешую на шее и взлохматил волосы, пряча уши. Но единственная яркая деталь — розовый шрам через лицо — сделать незаметным было нельзя. Решив, что пока всё не критично, Кайло Рен вышел из шаттла, направляясь к отряду штурмовиков, которые при его появлении резко вскочили и отдали честь. — Вольно, — мрачным голосом прогудел Кайло, усаживаясь на бревно, которое уже отвели под скамейку. Он чувствовал себя неуютно в окружении солдат, которые, как ему казалось, только делали вид, что разговаривают, на самом же деле изучая его внимательным, прожигающим спину взглядом. Шрам, пересекающий лицо, запульсировал вместе с нарывами от чешуи, и Кайло почувствовал приливающую к щекам кровь. У Рена всегда была слишком бледная кожа, на фоне чёрных одеяний казавшаяся почти прозрачной, и сейчас он проклинал её это свойство, потому что красные пятна, наверняка уже появившиеся на лице, было заметно невооружённым взглядом. Мужчина справился со своей порцией каши как можно быстрее и стремительной тенью скрылся на корабле. А чувство голода вовсе не ушло, напротив, будто усилившись, и Кайло замутило, словно бы организм не желал принимать питательную кашу внутрь. Рен едва успел добежать до туалета и склониться над унитазом, когда его с шумом вырвало. На языке застыл противный вкус желчи, и Рен поспешил прополоскать рот. Но, вода, которую он выплюнул, почему-то была ярко-красной, будто смешанной с кровью. «Да, это точно не просто сыпь», — заключил Кайло Рен, на ватных ногах добираясь до койки. У него потемнело перед глазами, и он едва успел сесть, иначе уже упал бы на пол. Резкая боль пронзила всё тело, и Кайло Рен, не сдерживаясь, заорал. Его, казалось, разрывало изнутри, словно что-то огромное и свирепое рвалось наружу. Глаза застелила алая пелена, и Рен сжал руки в кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Его охватил жар, настолько безумный, что Кайло плавился изнутри. Энергия, рождавшаяся внутри него, пульсировала и гудела, разрастаясь с немыслимой скоростью. Раздался взрыв, и Кайло вдруг почувствовал себя не собой. По венам тёк огонь, мыщцы дрожали от сдерживаемой мощи, а обломки шаттла впивались в ноги, почему-то вдруг оказавшиеся голыми. По глазам резанул свет — такой яркий, что хотелось сбежать от него, скрыться как можно глубже под землю. Кайло Рен опустил взгляд вниз, замечая под собой тела штурмовиков, каких-то непривычно маленьких и неправильных, словно бы они были сломанными марионетками. Кайло Рен ощущал и что-то другое — что-то, что мешало ему, надавливало на лопатки, заставляя их гореть так же сильно, как и кровь. Кайло Рен заглянул за плечо, и успел лишь заметить огромные, антрацитово-серые кожистые крылья, которые покоились вдоль туловища, и длинный хвост, на конце увенчанный острыми шипами. Кайло хотел заорать, но вместо этого из горла вырвался ужасающий, сотрясающий землю рык. Монстр, — а Кайло Рен действительно ощущал себя чудовищем из детских страшилок, — заметался по лагерю, огромными неуклюжими конечностями разрушая всё вокруг. Выжившие штурмовики с воплями скрылись в лесу, но Рена сейчас они не интересовали. Он почувствовал какой-то сладковато-пряный запах — он бил по рецепторам, заставляя слюну во рту выделяться в огромных количествах. Монстр повёл носом, и обнаружил источник запаха в раздавленной туше штурмовика. Кайло Рен приблизил к трупу морду и неторопливо, смакуя, втянул воздух. Огромные лёгкие наполнил самый притягательный аромат в мире. Желая узнать, почему от штурмовика исходит такой запах, существо когтями содрало броню с бездыханного тела. И голод, до этого момента не подававший сигналов, вдруг вернулся с ещё большей силой. Удалённым уголком сознания Кайло Рен понимал, что сейчас собирается съесть человека, но всё его существо сейчас требовало попробовать. За доли секунды после мысленного приказа, челюсти сомкнулись на трупе. В рот полилась кровь: ещё тёплая, и потрясающе крышесносная на вкус. Расправившись с одним телом, Кайло Рен уже ощутил второй труп, и на этот раз действовал куда стремительнее. Кайло Рен сожрал уже, наверное, троих или четверых, но голод утолился лишь самую малость. И он словно вёл монстра сквозь деревья, по следу сбежавших остатков отряда. Лес был наполнен шумом из ароматов, самых разнообразных: от приятного древесного запаха до мерзкого аммиака, который источало небольшое болото к югу от лагеря. Рен бродил недолго, всё-таки и зрение, и нюх были другими, более... совершенными. Кайло был совсем близко к источнику запаха, когла что-то горячее ударило его прямо в грудь, заставляя взреветь от боли. Прямо перед Кайло Реном стояло несколько штурмовиков, каждый с бластером на изготовку. Тут же в него полетело ещё несколько зарядов, но Кайло среагировал быстрее, пригнувшись и взмахом хвоста снеся несколько деревьев. Инстинктивно Рен открыл пасть, собираясь зарычать, но вместе с рёвом из пасти его полыхнуло пламя: рыжее и неконтролируемое. Оно совсем не приносило ему вреда, но броня штурмовиков в мгновение расплавилась, убивая своих владельцев. Пять секунд — и всё было кончено. К сожалению, есть такое уже не было ни желания, ни возможности (на вкус, да и на запах броня была отвратительна), а вокруг уже загорались стволы деревьев и сухие листья, и поэтому Кайло Рену нужно было поскорее убираться, если он не хотел погибнуть в своём же пламени. Хотя и извергать пламя было не больно, но Рен не был уверен, что все остальные части его тела такие же огнеупорные.