Release The Panic

Жизнь на планете текла своим чередом, и даже присутствие на ней Рей не могло этому помешать. Сама джедайка тоже со временем начала привыкать к местным порядкам. На планете, на счастье, не было проблем с нахождением пропитания, как и с водой и убежищем. Девушка решила остановиться возле пруда, который недавно обнаружила. Тут водилась средних размеров рыба, было много кустарников и деревьев, достаточно ветвистых, чтобы в случае опасности можно было на них вскарабкаться. Плюсом (и одновременно минусом) было то, что рядом постоянно так или иначе ошивался дракон. Видимо, он не желал упускать из виду Сокол, а может, и саму Рей, но ей в это верилось с трудом. Конечно, он пока не предпринял попыток её сожрать, но мало ли? С другой стороны, подобное соседство помогало защищаться от хищников, которых на этой планете было предостаточно. С драконом было всё-таки немного спокойнее. Пока он не оказывался в опасной близости. Однажды он глубокой ночью вдруг решил попить воды, и почему-то прямо возле убежища девушки. Ей едва хватило самообладания не заорать, когда огромное крыло коснулось её ног. Не хватало ещё разбудить остальных лесных жителей, которые к ней были не особенно благосклонны. Спустя неделю после ночного инцидента Рей вновь наткнулась на дракона, когда решила побродить с целью изучения территории. После трёх часов скитания по джунглям Рей наконец вернулась на знакомый участок и вышла на поляну с другой стороны. Там же обнаружился и дракон, который снова оказался на останках Сокола. Видимо, ему захотелось погреться на солнышке. В тот день погода была удивительно хорошая — даже повышенная влажность так не давила на лёгкие. Рей скептически глянула на развалившегося дракона и усмехнулась его счастливой морде. — Ты, очевидно, счастлив только тогда, когда пакостишь другим? — хмыкнула девушка, и блаженно жмурившийся дракон вдруг скосил на неё свой жёлтый глаз. Смерив её презрительным взглядом, зверь вновь отвернулся. Что ж, он явно не был в ней заинтересован на данный момент. — Не против, если я?.. — спросила скорее для галочки девушка, присаживаясь на краю поляны. Дракон, чей покой она всё-таки умудрилась потревожить, заворчал, но так и не посмотрел на Рей. Она сочла это за согласие. Блаженно вытянув ноги, Рей приложилась к дереву. Принимать солнечные ванны на этой планете было неожиданно приятно — куда лучше, чем на Джакку. Солнце вовсе не обжигало, а только ласково грело. Рей даже разморило, и, уставшая от долгих скитаний, девушка задремала. Пробуждение было на редкость неприятным и неожиданным — на неё обрушился целый шквал противно-тёплой воды. Джедайка подскочила, заозиралась по сторонам и поняла, что начался ливень. Рей отметила, что на поляне дракона уже не было — животные чуяли приближение непогоды заранее, и все успели попрятаться. Рей ощутила укол обиды — дракон даже не соизволил пошуметь, чтобы разбудить её. Выходит, его благосклонное к ней отношение было лишь иллюзией. Рей поспешила скрыться в джунглях, на своём облюбованном дереве, куда сквозь густую листву вода не могла добраться. Наблюдать за пеленой дождя из джунглей было неожиданно приятно. Но, как бы то ни было, здешние грозы не шли ни в какое сравнение с грозами на Джакку. На её родной планете небо было красивого фиолетово-серого цвета, голубые молнии разрезали небосвод, а вода была благодатью, несущей жизнь. Во время дождя на улицу всегда выставлялось всё, что могло хранить в себе воду, а сами жители могли наконец помыться или просто освежиться. Здешние дожди были тёплыми, и Рей почему-то совершенно не нравились. Возможно, дело было в том, что они приелись ей, или потому, что в джунглях дышать становилось просто невозможно. Но выбора особого не было — девушка пока не выяснила, есть ли где-нибудь местность с другими климатическими условиями и может ли она туда добраться, поэтому приходилось терпеть. Поняв, что снова заснуть в ближайшее время у неё вряд ли получится, Рей разочарованно вздохнула. Здешние дожди могли продолжаться целыми днями, и не было занятия бесполезней, чем поиски пропитания в такое время. Рей снова была обречена голодать, и эта перспектива ей не прельщала. К концу дня — на этой части планеты заметно потемнело, хотя куда уж, казалось, больше — живот девушки урчал с поразительной бойкостью и мелодичностью. Рей сгорала от стыда — её позору не было свидетелей, но всё же данное обстоятельство было очень смущающим. Выходило, что девушка не могла и дня продержаться без еды, не могла отвлечься от своих физиологических потребностей. А ведь это было одной из первых тренировок с мастером Люком! Вот уж как она наверняка сейчас опозорила его славное имя своей недостойной истинного джедая слабостью! А ведь сам Люк много лет провёл в отчуждении на Ач-То, сводя свои физиологические потребности к минимуму. Это ведь было одним из важных столпов, на которых строилось само учение джедаев. А теперь выходило, что Рей ещё до настоящего джедая, как дракону до домашнего питомца. Обозлённая собственной никчёмностью, Рей заворочалась на ветке, едва с неё не свалившись, и вновь попыталась заснуть. Сон шёл к ней неохотно, вяло — сказывалась дневная дремота на поляне — и даже шум дождя не сильно помогал. Но поспать джедайке всё же удалось, и проснулась она только от того, что голод стал просто невыносим. Дождь за ночь даже не думал ослабнуть — напротив, лил будто с вновь обретёнными силами. И Рей, ворча что-то невнятное и скорее всего неприличное себе под нос, всё же спустилась с дерева, намереваясь добыть себе завтрак (и, по желанию, ещё обед и ужин). Земля под ногами противно хлюпала: хотя дождь едва просачивался сквозь густые кроны деревьев, пруд всё же пополнялся водой и теперь волнами выходил из берегов, размягчая почву и превращая её в малоприятную жижу, а листья не всегда могли выдержать вес воды, на них попадавшей, и потому на голову девушке часто приземлялись целые водяные снаряды. Местная фауна не спешила показывать носы из убежищ — дело было не даже не в непогоде, а в рыскающих по джунглям голодных хищниках (и Рей в том числе). Девушка поняла это сразу, но всё же продолжала надеяться на свою удачу. И Силу, в конце концов. Но Сила на сегодня явно покинула её. Иначе как объяснить то, что джедайка успела раз десять пропахать носом землю? Скользкая почва была удивительно коварна, скрывая корни и другие препятствия, о которые Рей то и дело спотыкалась. Конечно, теперь и речи не шло о том, чтобы охотиться — девчонка своим шумом распугала и без того робкую добычу и, скорее всего, лишь привлекла к себе внимание хищников. Но возвращаться в убежище было поздно — Рей ушла на довольно большое расстояние. Если только взобраться на дерево? Но кто она такая, чтобы пасовать перед трудностями? Собравшись с духом, Рей продолжила своё путешествие. Конечно, она не перестала спотыкаться, но теперь падала гораздо реже, вскоре и вовсе приготовившись избегать препятствий. Спустя часа два её скитаний джунгли начали редеть, а дождь относительно поутих, и Рей услышала странный шум. Решив испытать удачу, она вышла к бурлящему грязью болоту. Удивительно, что мог сотворить за несколько часов обычный ливень — обычно спокойная толща воды теперь словно взбесилась. Шум стоял такой, что никаких других звуков не было слышно на несколько метров вокруг. И еды здесь явно не наблюдалось. Рей заметно приуныла — надежды найти пропитание таяли с каждой минутой, проведённой в этих треклятых джунглях. Но поделать было нечего, надо было возвращаться. Живот тоскливо урчал, и Рей ему разочарованно вторила. Видимо, пожалев несчастную девушку, Сила решила всё же над ней сжалиться. Когда Рей собралась уже уходить с поляны, она услышала странный звук, похожий на бултыхание в воде. Обернувшись, она увидела, как на поверхности болота барахталось какое-то животное, явно не способное самостоятельно выбраться. Девушка, конечно, пожалела беднягу, но живот вновь заурчал, и девушка решила, что смерть бедолаги послужит благому делу. Движение предметов Силой давалось Рей по-прежнему нелегко, но она ведь всегда умела справляться в сложных ситуациях. Сосредоточившись, она даже закрыла глаза, вытянула руку и попыталась направить Силу к тонущему существу и, словно большой клешнёй, схватить его. Она не спешила, и когда спустя минуту открыла глаза, увидела животное, беспомощно повисшее на высоте нескольких футов над уровнем воды. Ни на секунду не ослабляя хватки, Рей перетащила свою добычу на берег. Девушка подошла к ней ближе, намереваясь убить быстрым движением меча, который она торопливо активировала. Когда Рей занесла меч для одного единственного удара, предвкушая вкусный завтрак, на небе неожиданно сверкнула молния, ознаменовав новый поток дождя. Вода хлынула, заливаясь везде, где только можно, застилая пеленой глаза. Девушка на секунду отпустила животное, и оно, почувствовав это, мгновенно вскочило с земли, ошарашив свою несостоявшуюся убийцу. Замешкавшаяся Рей не успела ничего поделать — и её добыча торопливо ускакала в джунгли, оставив после себя только горечь поражения. Девушка топнула ногой в бессильной злобе на себя и на чёртов дождь, и тогда грязь под ногами заскользила, и джедайка, не ожидавшая этого, свалилась прямо в болото. Паника затопила её не хуже грязной воды, которая попадала в нос, уши, в рот, залепляла глаза. Рей не могла даже вдохнуть, лишь слабо сопротивлялась волнам, неумело загребая руками и ногами. Дышать становилось практически невозможно, и девушка ощутила себя так же, как несколькими минутами ранее чувствовало себя то существо. Беспомощной, в западне. Умирающей. Вода и грязь были везде, они попали в лёгкие, в безумном вихре кружа её, бросая из стороны в сторону с такой силой, что она даже не могла понять, где сейчас небо, где сейчас воздух и где кончается эта вода. Отсюда не было выхода — Рей даже не могла вспомнить то, как учил её плавать Люк — не имея доступа к свежему воздуху, мозг решил просто отключиться. Густая грязная вода утягивала Рей на дно, и она не могла ей противостоять. *** Рен не любил дожди так же сильно, как не любил чужаков. Дождь в своём роде тоже был незванным гостем — от него были одни лишь неприятности, и дракон понял, что ближайшее пару дней ему придётся куковать в пещере. Радовало, что дракон, как и многие обитатели джунглей, мог почувствовать приближение дождя заранее — и потому быстро ретировался с тёплой солнечной поляны в своё укрытие, оставив дремавшую мусорщицу одну на поляне. В конце концов, он не нанимался ей в няньки — этой мелочи нужно было самой ощутить вкус несладкой жизни на планете. Иначе она так ничему и не научится. А ведь Кайло не всегда будет поблизости, охраняя её. Охраняя её? Ещё чего! Пещера была достаточно просторной, но холодной и неуютной. И хотя пламя дракона могло согреть что угодно, подобная перспектива была ему не по душе. Но что поделать. Перетащив свой запас еды в логово, дракон приготовился к нескольким дням безделья. Но, конечно, это не значило, что ему так уж и нечем было заняться: в дни непогоды к его логову частенько наведывались падальщики, желая отхватить кусок побольше от тушек, которые хранил дракон. Частенько приходилось объяснять этим ворам, что добыча дракона безраздельно принадлежит лишь ему одному. Пока можно было поспать — падальщики приходили обычно спустя два дня, когда их собственные заначки кончались. В своих снах дракон видел какие-то далёкие, незнакомые ему земли, неясные образы, голоса, которые говорили на непонятном, но смутно знакомом языке. Дракону не нравились эти сны — они напоминали ему о чём-то плохом и неприятном. Он явно не хотел помнить об этом — потому, очевидно, и забыл. Разбудила дракона вспышка молнии, ударившей совсем неподалёку от пещеры. Дракон ощутимо вздрогнул всем телом, разом прогоняя остатки сна. Кайло не любил грозу — как и сны, она напоминала ему о чём-то болезненном из его прошлого. Гроза никогда не была вестником хороших новостей — она всегда несла за собой один лишь дождь и разрушения. И правда, спустя мгновение стена дождя стала плотней, и с неба полились всё новые и новые потоки. В пещеру начала заливать вода, и дракон с неудовольствием отметил, что его запасы могли намокнуть. Есть отсыревшее мясо ему никогда не нравилось, и потому было принято решение переместить тушу животного в другое место. Дракон решил запихать её в одно из отверстий на его постоянном наблюдательном пункте — каменное сооружение было всё порушено, и в нём, на счастье, было несколько углублений, достаточно высоко расположенных, чтобы туда не проникли хищники, и достаточно закрытых, чтобы туда не заливалась вода. Пока дракон, в мгновение промокший под дождём, прятал свою добычу, он услышал звуки из чащи леса, которые неожиданно его заинтересовали. Ему было скучно, почти тоскливо, поэтому даже дождь не был достаточной причиной, чтобы вернуться в пещеру. В конце концов, его запасам теперь ничего не угрожало. Дракон направился к источнику шума, и вскоре обнаружил небольшое по его собственным меркам болото, в котором барахталось какое-то существо. Дракон уже было решил оставить беднягу умирать, когда услышал жалобный, но такой знакомый полувскрик-полуписк. Это была мусорщица, и она тонула в болоте. Глупое создание, видимо, решило отправиться на поиски пищи во время ливня, и по случаю угодило прямо в болото. Такое было здесь не редкостью — местные болота похоронили в себе множество созданий. Везение мусорщицы сегодня подвело её — она, должно быть, подскользнулась на грязи. И к тому же, очень плохо плавала, так что её и без того небольшие шансы выжить теперь стремились к нулю. С каждой секундой её попытки выплыть были всё более вялыми, её силы иссякали, и постепенно трясина утягивала мусорщицу на дно. Смутное чувство, похожее на сострадание, промелькнуло в его душе, но быстро исчезло. Зверёныш всё равно рано или поздно пропала бы — чтобы выжить на этой планете, нужно было быть сильным или хотя бы ловким, но мусорщица подобными умениями не обладала. Удача — всё, что у неё было, и то она оставила её. Пожелав мусорщице упокоиться с миром, дракон развернулся, намереваясь покинуть поляну. Над ним уже сгустилась листва и звуки болота стали затихать, когда вдруг странное чувство заставило Кайло замереть. Воздух вокруг начал гудеть и дрожать, и окружающая жизнь будто замедлила свой ход. Словно дракон неожиданно уснул и оказался в странном видении, где даже время текло иначе. И вдруг — словно удар по голове. Затылок засаднило, и Кайло обернулся, пытаясь понять, кто посмел на него напасть. Но вокруг никого не было, кроме мусорщицы, на последнем издыхании пытавшейся выплыть из болота. Ударить его было некому. Но тогда что это? В голове зазвучал голос, незнакомый, но очень властный и суровый, требующий повиновения: «Спаси её». Дракон не знал, кто это был, но кто-то явно залез к нему в мысли и теперь словно управлял им. Кайло обернулся к мусорщице — та стремительно теряла силы, с каждой секундой сопротивляясь воде всё слабее и слабее. И будучи не в силах противиться непонятному зову в своей голове, дракон вдруг направился прямо к болоту. Грязь была безумно скользкой, и дракон побоялся, что и сам может угодить в болото, и тогда точно уже не сможет спасти мелочь, погубив её самостоятельно. Дракон выпустил когти, которые врезались в землю, не позволяя ему скользить. Одной лапой он нырнул за мусорщицей, обхватил крохотное тельце длинными когтистыми пальцами, стремительным движением доставая её из болотной жижи. Вся в тине, без сознания обмякшая в его огромной лапе, мусорщица показалась дракону сейчас особенно слабой и беспомощной. Вновь поддавшись своему состраданию, дракон решил забрать мелочь к себе в укрытие, чтобы там она смогла оклематься. А ему самому предстояло задуматься о том, что только что произошло. Мусорщица была уложена туда же, куда ранее и туша недавно убитого животного. Дракону не было нужды следить за ней — в конце концов, она была слишком мелкой, чтобы позариться на его запасы. И, он надеялся, достаточно умной, чтобы этого не делать. Странный голос, звучавший в голове, не давал Кайло покоя. Кому он принадлежал? Почему дракон не сумел его увидеть? Что было ему нужно? Никто и никогда не смел помыкать им, лишать его воли — это он всегда владел ситуацией. То, что сегодня произошло, было по-настоящему унизительно, и дракон был рад, что этому не было свидетелей. Кроме, разве что, мусорщицы, но она была не в состоянии заметить его странное поведение. Дракон вновь уснул — голова болела, да и слушать ливень ему тоже не хотелось. Проснулся Рен как раз под конец дождя, когда редкие капли всё ещё падали на землю, но уже практически бесшумно. И, стряхнув с себя утреннюю влагу, — дракон проспал целый день, если не больше — Кайло отправился проверить свою заначку. И заодно мусорщицу. Она, похоже, ещё не приходила в сознание. В голове мелькнула мысль, что она и вовсе могла издохнуть за это время, но чуткое обоняние и слух развеяли его сомнения — сердце мелочи всё ещё слабо билось, а неприятного запаха не было. «Какая же мелкая и слабая», — подумал Кайло. Такая ни за что бы не выжила, если бы он, дракон, не решил взять над ней невольную опеку. Что? Опеку?! Дракон вновь тряхнул головой, и из груди против воли вырвался сердитый рык. Мусорщица, до того, видимо, дремавшая, резко подскочила, завизжав. Она испуганно попятилась вглубь укрытия, пока не уткнулась спиной в каменную стену. Оттуда, из тени, она и продолжала пучить глазёнки на Кайло. Они так и стояли какое-то время, изучая друг друга взглядом. Грудь мусорщицы тяжело вздымалась — мелочь явно была напугана, но пыталась держать браваду. Наконец, поняв, что есть он её не собирается, мусорщица разорвала зрительный контакт, и дракон едва не вздохнул от разочарования. Это было достаточно забавно, наблюдать за ней, пока она пыталась ему противостоять. Что ж, возможно, ей не так уж и была нужна его помощь, если не считать того, что вчера она едва не утонула. Хотя эта мусорщица была поразительно удачлива, так что ей бы не составило труда найти какой-то другой способ спастись. Мусорщица успела осмотреться, и снова взвизгнула, обнаружив возле себя тушу животного. Но испуг быстро сменился выражением чуть ли не вожделения. Мелочь явно была голодна. Ну вот ещё, станет он с ней делиться! Но мусорщица сглотнула и вновь посмотрела на него. У неё были большие глаза, в которых он всегда наблюдал целый спектр эмоций, и сейчас в них было столько мольбы, что жалость, которую он стал что-то очень часто испытывать, затопила всё его существо. Дракон заворчал для вида, но всё же тряхнул головой, дав мелочи немое согласие на вторжение в его личные запасы. Мусорщица кинулась было к аппетитно пахнущему мясу, рукой касаясь бедра, когда вдруг резко застыла. На её лице Кайло прочёл удивление, осознание и, наконец, панический ужас. — Меч, — проскулила мусорщица, опускаясь на пол, словно разом лишившись всех своих сил. Из неё будто выбили воздух, и она начала судорожно дышать, словно это было единственное, что помогало ей сейчас же не отключиться, прямо тут. — Я потеряла меч. Мусорщица вдруг странно завыла, закрывая лицо руками. Дракон заметил, что по ним стекали слёзы, и в голове мелькнуло ещё одно слово. Мусорщица плакала навзрыд, и виной тому был «меч», который она потеряла. Это было странно, но дракон знал, что это была за штуковина. Он видел её в руках мусорщицы в их первую встречу, и в каждую последующую. Казалось, мелочь и вовсе не расставалась со своим мечом, и сейчас, потеряв его, она оказалась абсолютно беспомощной. Что ж, придётся ей теперь учиться выживать без него.