Драконья зима

      Несколько напряжённых дней не прошли бесследно, и следующие полдня дракон пролежал в полусне, редко подавая признаки жизни. Саоми, никогда не видевшему, как тот спит, утром картина предстала забавная. Хору лежал на спине, закинув ногу на ногу, голова его чуть свисала с края постели, сбросив копну непослушных витых прядей волос, левая рука кое-как умудрилась подлезть под затылок, а правая трепетно сжимала покоившуюся на груди трубку. Выражение лица было мирным, блаженно-мирным, будто дракону снилось, что он стал порхающей над лугом бабочкой. Хотя, больше по душе ему, пожалуй, пришёлся бы сон о том, как под ногами вражеской армии разверзается земля, и из разлома, пылающего адским пламенем, высовывает морду он собственной персоной, лыбится во все свои пару сотен зубов, игриво машет хвостиком и утаскивает половину войска к чёртовой матери.       Хихикнув, юноша ещё раз подивился, как можно было уснуть в такой неудобной позе, и, потягиваясь, побрёл к озеру умываться.       Поглядев в иссиня-чёрное озеро, он по привычке поёжился, но воды зачерпнул. Вообще, он пару дней как понял, что давно не мылся. В его семье было принято мыться не реже раза в два-три дня независимо от времени года, но сёстры и мать были привержены культу чистоты, поэтому делали это чаще и изысканней. Чего стоили только эти травяные и цветочные отвары для волос, нежные масла для кожи, пористые морские камушки, которые легко очищали тело, иногда даже настоящее душистое мыло, за которое многие девушки готовы были отдать уйму денег, либо сторговаться в обмен на самые качественные продукты.       Конечно, юношу эти изыски не привлекали, но смыть с себя грязь и потереть чем-нибудь спину он бы не отказался, однако от сладкого слияния с чистотой его отделял зимний холод и жуткого вида чёрное озеро – единственный источник воды в этой богами забытой горе.       «Хотя, «богами забытой» – это как раз не про неё, – подумал он, настороженно всматриваясь в темноту позади озера. – А как же лисий дух? Или сам дракон? Ха... но если бы я видел его только в образе ящера, никогда бы не подумал, что он может так забавно спать, когда похож на человека».       Помимо мыслей о чистоте, его мучил и голод. Сонному дракону вряд ли будет дело до того, чем там занимается по утрам мальчишка, так что можно наесться, не стесняясь: Хору всё равно не увидит.       «И с чего это он вчера заговорил про мои руки?» – бурчал пленник, поднимаясь по каменной лестнице.       В комнате Анника уютно устроилась в «гнезде» из одеял и бодро дожевывала кусок подмороженной моркови и ломтик сырого картофеля. Подогрев в горшочке немного вчерашней похлебки, Саоми присоединился к подруге, радуясь, что в пещере уХору не было ни одной ненавистной ему ложки.       Дракон же, не подавая вида, лениво наблюдал за трапезой, с трудом удерживая тяжёлые веки поднятыми, а дыхание – тихим. Что и требовалось доказать: даже горшок мальчишка держал несколько неуверенно, он будто вкладывал всю силу в то, чтобы просто стиснуть его меж ладоней, пальцы у него подрагивали, но вид был довольным.       

***

      Следующие трое суток он очень часто улетал и прилетал назад, так что Саоми начал подозревать дракона в отлынивании от дел. Сам Хору объяснял это тем, что то и дело находил на поле боя какую-нибудь интересную побрякушку или оружие, которое надо было припрятать в пещере, и, действительно, скоро хлама в их комнате стало так много, что юноша начал потихоньку выбрасывать лишние вещи к озеру. В любом случае, даже таща трофеи в дом, дракон явно темнил, не желая рассказывать о своих истинных мотивах.       А мотив был прост и глуп до безобразия: он хотел хоть раз увидеть, как Саоми добровольно ест в его компании. Однако, даже заказывая у мальчишки и завтрак, и обед, и ужин (которых всё равно не хватало его драконьему телу, поэтому приходилось подлавливать горных коз), и исправно посещая эти мероприятия, он оставался без внимания.       – Что, опять перемирие? – в очередной раз увидев у входа в пещеру знакомый силуэт, сострил Саоми, возившийся со шкурами, которые лет десять, судя по их виду, лежали в пещере на полу. Он стоически скатал их в несколько грязных рулонов, спустил из комнаты к озеру, выбил всю пыль и попытался застирать недавно им же оставленное пятно от супа.       – Да целых два, – рыкнул дракон, протискивая свою морду Саоми под руки. – Это что?       – Твои «ковры». Решил их почистить.       «Твои», хм, «твои».       Он сидел на корточках, склонившись над шкурами, с закатанными по локоть рукавами рубахи и наброшенной на плечи шубой. Тыльной стороной ладони он небрежно смахнул со лба капельку пота, вопреки морозу, выступившего на коже. Этот жест, такой простой и красивый одновременно магнитом притянул взгляд дракона, и тот понаблюдал за работой юноши ещё несколько минут. Когда движения рук Саоми стали более напряжёнными, словно снова вымученными от сосредоточенности, ящер понял, что пленник заметил, с каким вниманием он на него уставился.       – Я разогрел ужин, догадывался, что ты скоро придёшь.       «Ты» придёшь.       Будто тоже внезапно вслушавшись в свою фразу, он затараторил:       – Хору, каждый день Вы приходите, будто по часам, я даже уже знаю, когда готовить обед или разогревать ужин. Иногда мне кажется, что Вы на работу ходите, а не воевать. Я не понимаю, как можно несколько часов выслеживать отряд или корабль, потом нападать на вооруженных воинов, сражаться, что-то у них утаскивать, а затем спокойно отправляться поесть или поспать. Я бы так не смог, это странно, никак не могу этого понять.       Дракон фыркнул, выпустив облачко дыма, а затем ещё раз в образе человека, но с нескрываемой укоризной, для выражения которой драконья пасть приспособлена не была.       – Я пойду наверх и поем. Присоединяйся. И, кстати, вон тот свёрток я принёс специально для тебя. Не только ковры надо отмыть.       Ухмыльнувшись, он прошествовал по лестнице наверх, потряхивая копной волос и балуясь с огнём горевшего на стене факела. В очередной вспышке света Саоми, глянувший дракону вслед, заметил четыре длинных тонких пореза у него на спине. Они были тёмными, не сочились кровью, но разлетелись от лопаток до самой поясницы. Если дракон сам лечил себя, то наверняка с момента ранения прошло несколько часов.       «Опять он храбрится», – поморщился Саоми, но с интересом потянулся к принесённому свёртку, где нашел то, что ожидал увидеть в последнюю очередь.       – Что это такое?! Откуда ты это взял?! Или среди воинов теперь есть женщины? – через минуту кричал он, возбуждённо размахивая свёртком у дракона перед носом. Тот только успевал удивляться смене настроения и речи этого мальчишки.       – Дитя, ты так кричишь, будто я принёс тебе клок вырванныхженских волос.       – Я не кричу!       – А что ты делаешь? Волнуешься?       – Я, – у Саоми на секунду перехватило дыхание, он отдышался и продолжил, снова разматывая ткань, в которую были завернуты любимые женские штучки: – во-первых, не знаю, что надо было сделать, чтоб достать это, и зачем это делалось вообще. И... во-вторых, либо ты снова влез в мысли Анники, либо от меня пахнет ещё хуже, чем в первый день.       – О, так ты пытаешься выяснить, как и зачем я принёс эти безделушки для мытья? – педантично и снисходительно переспросил дракон, садясь у очага с миской разогретого супа и блаженно вытянув к огню нывшие ноги. – Каюсь, в этот раз я ничего не украл, но лететь пришлось долго. За северным лесом, который заканчивается в той же широте, где находится Безымянная бухта, сейчас большой вражий лагерь. Вытравить его весь в одиночку я не могу, хотя долго ждать тоже опасно: в бухте иногда останавливаются корабли с новым оружием и отрядами, лично сформированными Их Правителем, это вроде как войсковая элита, вооружённая до зубов. В Ханхедергене про этот стан не знают, хотя нарастить войска – дело времени, и очень скоро враг пройдется волной вдоль всего побережья. А самое плохое – они отделяют нас от столицы, на которую наверняка направлен больший удар.       От этих подробностей у Саоми отвисла нижняя челюсть. Он-то думал, что позовёт дракона в союзники, и войну уже можно считать выигранной. А как же войска в Ханхедергене? Постойте-ка... раньше была надежда на формирования, которые направят прямиком из столицы, однако их окраина теперь отрезана не только горами, но и большим вражеским лагерем.       Выходит, что этой зимой они могли надеяться лишь на себя.       – Ох, ну что за кислую мину ты скорчил? – беззаботно засмеялся Хору. – Я ведь не закончил свой рассказ! Когда я кружил над лагерем прошлым вечером, увидел на окраине женский шатер.       – Да неужели? – вытаращив глаза, Саоми неотрывно смотрел на лицо дракона, всей душой ожидая ужасно непотребной истории с его, Хору, непосредственным участием.       – Короче говоря, сняв с наблюдательных постов пару дозорных с нужной стороны лагеря, я попросил у женщин все их самые любимые штучки для мытья и прочего ухода за их прекрасным телом.       – И они так запросто дали всё это внезапно ворвавшемуся в их шатер дракону? Не завизжали? Не ринулись вон? Вообще не удивились? Естественно, дракон – он что мышка, только чуть опасней и больше.       – А разве я говорил, что пришёл к ним в образе дракона? Думаю, как мужчина я приглянулся им гораздо больше. – Он ухмыльнулся как-то двусмысленно, показывая на лице выражение, которое Саоми в его исполнении пока не видел – обольщение в чистом виде.       Кусочки мозаики сложились сами собой, и он остолбенел, понимая, что в жизни сильного зрелого мужчины, помимо сражений, была ещё одна неотъемлемая часть – близость с женщинами. То, о чём он до сих пор думал со стеснением и заливаясь краской.       – Саоми, ну что ты глядишь на меня так, будто я сделал что-то более кошмарное, чем обычно? Иди уже к озеру и вымойся. Мне всю зиму приходится беречь его от замерзания, так что я могу нагреть воду в нём сильнее. Только потом не разгуливай долго без одежды, а то снова залихорадишь. Ну! Иди уже.       Парень развернулся и на ватных ногах побрёл к выходу, попеременно то краснея, то бледнея, что стало привычным его состоянием с тех пор, как он поселился с драконом в одной маленькой комнате в одной огромной холодной горе.       – Да Вы ещё большее чудовище, ч-чем я думал, – заикнулся он, чуть не оступившись на самой верхней ступеньке лестницы. – Не хватало только расплодить на наших землях маленьких нахальных драконов, чтобы пришлось спасать мой народ ещё и от них.       – Дерзишь?       Хору лишь рассмеялся ему вслед, наслаждаясь не только очередным конфузом пленника, но и тем, что соврал весьма убедительно. Пожалуй, Саоми был бы в неописуемом ужасе, если бы узнал, что вещи дракон подобрал в одном из разорённых и полуразрушенных домов в оставленной людьми деревеньке у моря.       Даже вкладывая в бои с каждым днём всё больше накопленных сил, он не мог всецело контролировать тысячи вооруженных варваров, вторгшихся на их мирные земли.