Влияние

      На площади здания Центрального Суда было фантастически много народа.       На ступеньках, у колонн, между двумя уровнями стеклянных автоматических дверей — люди. Журналисты с камерами и дубинками-микрофонами, охрана, какая-то группа студентов-юристов на практике, обычные граждане, пришедшие поглазеть в выходной, подростки, жаждущие зрелища. Даже попрошайки вместе со своими пожитками встроились в ряды зевак. Стоял гвалт.       — Какие же мерзкие, — Харли говорила так тихо, что сама себя не слышала. Но добавила противно, растрочительно-громко, напоказ. — Пожалуйста! Я не ела неделю! У меня дети! Подайте немного центов!       Глаза у неё были жёлтые, кончики пальцев наливались отвратительной голубизной, а дыхание с каждым часом становилось чаще. И появился чёртов нервный тик. Джокер щурил глаза, поминутно проверял температуру её рук. И молчал. Ей нужно было продержаться пару часов и он рассчитывал на это время.       — Самое гадкое, что люди реально верят нищим, статистическая сумма ежегодных подаяний составляет 130 миллионов. Сто тридцать, мистер Джей, — Харли, на секунду включившая Харлин, захныкала препротивно — только успевай скрежетать зубами. — Папочка, знаешь, папочка, сколько при этом процентов судебных дел с оправдательным приговором? По статьям о разбое, хищении, избиениях, прочей мелочи. Тем, которые всему миру количество дел об убийствах снижают.       — Заткнись, или к дьяволу тебя. Дай сюда руку.       — К Дьяволу, именем которого они тебя называют? — Джокеру захотелось влепить ей смачную оплеуху, такую, чтобы синяк месяц не сходил. Но он лишь сильнее вцепился в предплечье руки (которую она ему, разумеется, дала) и скривил свои шрамы в шарф. Его бесило сидеть в лохмотьях, терпеть людей и слушать эту припадочную, которую за неделю в Аркхаме накачали так, что другого бы убило. Собственно, другого это и убило — точнее, каждого врача и санитара, заходившего к ней в палату. Собственноручно.       Через пятнадцать минут Арлекин опёрлась на его руку уже ощутимо, через сорок пять — повисла всем тщедушным тельцем. Зрачки расширились так, что голубая радужка исчезла. Джей, матерясь, обтёр ей испарину с лица и шеи и отобрал у соседнего бомжа двухлитровую бутылку воды. Под тяжёлым взглядом из-под капюшона тот ощутимо напрягся и скрылся, решив найти место побезопаснее этим утром.       Джей отвинтил крышку и без жалости вылил на спутницу всю воду. Харли рванулась, расчихалась и зашипела:       — Она газированная! — Но через пять минут перестала выглядеть как сушёная тыква, появился румянец и желание продолжать галдёж:       — Папочка, — Джокер в ответ закатил глаза так выразительно, что они, должно быть, повернулись внутрь черепа. — Они готовы посадить в тюрьму без слушаний! Зато у них ин-клю-зи-я, никаких "кружков социализации для бывших зэков" нельзя, нужно просто "кружки для социализации". Чтобы не придумывать инклюзию и кружки, нужно просто не сажать в тюрьму!       — Просто? — Джокер фыркнул так выразительно, что это было похоже на икоту. Тем не менее, он не мог не согласиться. — Идём. Время.       Два человека с сумками, замотанные в безразмерное тряпьё, один из которых будто случайно придерживал второго, переместились на порожки центральной лестницы, там ещё четыре шага — и стеклянный вход.       Харли зачем-то захотелось плюнуть в лысину корреспондента местных новостей, чей вопль ввинчивался в мозг: "Мы третий час находимся у здания центрального суда, где сегодня должны зачитать обвинительный приговор главным злодеям Готэма — Джокеру и Харли Квинн, однако поступила информация, что преступники сбежали из закрытого металлического грузовика при транспортировке к зданию суда. Полиция разводит руками, но мы надеемся на правосудие и..."       Харли выхватила из сумки пулемёт плавным движением — и с наслаждением всадила целую очередь в голову лысого журналюги. Смех колокольчиками прогремел ей вслед. Джокер фыркнул вновь и подал ей руку, приглашая начать штурм.       — Внимание, это преступление, оставайтесь на полу и многие — ХА-ХА — останутся живы! Мы прибыли обсудить — ХА-ХА — наш оправдательный приговор.       Квинн освободилась маскировки и распрямилась рядом с Джокером в костюме Арлекина. Её соски из-за мокрой от минералки ткани стояли торчком. Джей заметил это и — плотоядно улыбнулся, больше не скрывая настрой. Такие налёты были ему по вкусу.