poor namgi

У Юнги классные ноги. Намджун понял это с самой первой встречи. Все произошло довольно спонтанно: представим себе первый курс, первый совместный праздник группой, а именно день рождения какого-то там Ким Мину. Не в этом суть была, а лишь в том, что Юнги совершенно не контролирует себя в потреблении алкоголя и не имеет импровизированной кнопочки «стоп» где-то на спине, или еще каком интересном месте. Джун же умеет пить немногим лучше и в нетрезвом состоянии ему плевать на пол. Следующий сюжет вполне легко предугадать: девушек сносит «в свинью» после второго часа, а бесконтрольный белокожий юноша залезает на стол и опрокидывает бутылку и стаканы, попытавшись снять с себя и без того ничего не прикрывающую растянутую майку. Намджуна впечатлило, и именно поэтому Мин чувствовал себя вполне комфортно прижатым к стене после. Он был не против физического контакта. А его треугольные, обтянутые почти прозрачной кожей, коленки казались Джуну излишне трогательными. Зато наутро протрезвевший Намджун был более, чем в шоковом состоянии. В ночном воображении коротковолосая блондинка превратилась в юношу, а мозг судорожно вопил подобие «сука, у нее хуй!». Сбежать, пока не проснулось это существо, — было оптимальнейшим вариантом, как и поступил в общем-то первокурсник Ким. Трусливо поджав хвостик, ретировался и постарался забыть как простой ночной кошмар. Все бы вышло, если не одно «но». Белобрысое, весьма умное и решительное. Тот, кого Намджун и встретил в следующий понедельник. Этот человек нарочно садился на все пары рядом и периодически, якобы невзначай, проводил коленом или ладонью по чужому бедру и пялился, пялился, пялился на краснющего Кима, что зажевывал свои губы и старался не дергаться палевно. Нервы шалили знатно. — Он педик! — шатен вопит громким шепотом прямо в ухо Хосока — неплохого парня с потока — в тот же день. — Ты это понимаешь, блять? — Понимаю, — рыжеволосый гадко хихикает и жмет плечами, — Он не единственный, чувак. Значение последней фразе Джун не придает, так и не узнав, что Хосок конченый «натурал», у которого стоит только на Чимина. Но самый пиздец происходит примерно через неделю, когда Юнги заебывается вечно бегать за пугливым кроликом Намджуном, который и врезать не может, и отказать внятно. Жалеет. Подкараулить в мужском туалете и толкнуть своими тонкими ручками в свободную кабинку, не забыв задвинуть замок,  — гениальный план действия. Юнги, оказывается, хорошо сосет, и это наиболее значимое событие за последний месяц. Если говорить честно, Намджун сдается через пару дней. Потому что осветленная макушка, хитрый взгляд из-под ресниц и вишневые влажные губы, снятся еще долго. Так долго, что они, вроде как, начинают встречаться. У Юнги голос с хрипотцой, а еще после бурного оргазма его бледные пальчушки тянутся за тонкой, слишком женственной ментоловой сигаретой, а у шатена на это какой-то странный краш, и в принципе его все устраивает. Устраивает это и Юнги, который предлагает съехаться через месяц их странных отношений. Намджун жмет на это плечами и говорит что-то сродни снисходительному «глупости», ибо лишних денег нет ни у него, ни у Мина. И он впервые так сильно ошибается. Этот день настигает внезапно. С Хосоком Намджун уже месяц планирует сходить на фильм. Желаемый, конечно же, проходит, но они идут на другой, трейлер которого кажется наиболее привлекательным. Ночной сеанс, мощный боевик с такими же спецэффектами, громкий звук и лучший друг делают свое дело — у Кима настроение выше крыши и улыбка запредельная. Они смеются, бродя по вечерним улицам, кутаются в свои куртки и прячут нос от сильного ветра. Молодые, свободные, счастливые. Есть хочется внезапно. В уголке мобильного цифры собираются в число, немного превышающее двенадцать ночи. Ким вспоминает, что в двух кварталах от общежития есть небольшой круглосуточная лапшичная, где спокойно и бюджетно можно подкрепиться рамёном, а после валить на боковую. Смеясь, друзья вваливаются в заведение и садятся за ветхий столик, вероятно, сделанный из самых дешевых материалов. Недолго думая, Намджун подходит к кассе и улыбка его меркнет. — Юнги? С кассы на него смотрят холодно, в глубине глаз плещется если не злость, то раздраженная обида, и Ким теряется. Их игры в гляделки длятся недолго, потому что Хосок кричит весёлое: «Ты скоро?», а Намджун неловко проговаривает заказ и смотрит куда угодно, только не на Мина. — И давно ты работаешь в ночную смену? — С того времени, как хочу жить с тобой. Давно ты, — Юнги запинается, смотрит на Чона за столиком, который азартно рубится в новую популярную игру, махая ногами под столом совсем по-детски, и хмурится. — Давно ты гуляешь по ночам со всякими? Шатена пробирают слова до дрожи. Он смотрит на всегда бледное лицо, которое сейчас краснеет от тихой злости, и его пониманием словно ледяной водой омывает. — Ты ревнуешь… — Нет, наслаждаюсь тем, что вижу. Намджун держит на себе тяжелый взгляд, берет заказ и возвращается к столику, еще долго ощущая на себе груз чужих глаз. Он думает, что разберется с этим позже. Его лапша оказывается пересоленной, а чай слишком сладким, но это совершенно не злит: он почему-то улыбается пиздецки глупо, понимая, что это злостные проделки его парня. Слово парень перекатывается по языку тягучей патокой, настолько сладкой, что Ким понимает, почему друг смотрит на него так настойчиво и снисходительно. Понимает, что совсем его не слушал. Понимает, что улыбается как самый счастливый дебил, а сердце его мчит в галоп. Оставляет на салфетке короткое: «лучший друг», под одобрительным взглядом Хосока, и думает, что неплохо бы подыскать подработку. Это ведь отличная идея.