То ли трио, то ли пара

Идете по школьным, будто бы кем-то запутанными в плотный клубок, коридорам, пока твоего уха не касается малфоевский шепот: что-то про Поттера, подлизывающего Уизелам. До конца чужой треп не дослушиваешь - с размаху, прямо в холеное лицо, а потом долго рассматриваешь занавески в кабинете гриффиндорского декана, не зная, куда еще деть плывущий взгляд. МакГонагалл требует ответа за подправленный нос хорька. Молчишь. А что сказать? Что крышу уносит, когда кто-то про друга нелестно отзывается? Гормоны, мистер Уизли, уймите, будьте добры, и прекратите переть ими на окружающих. Гриффиндор лишается еще пары десятков очков с легкой подачи твоего кулака, а сам ты выходишь из учительского кабинета со стойким ощущением уехавшего к черту на куличики разума - может и правда рехнулся уже? От ревности или просто достало ночами позорно спускать в кулак - и при наличии живой-то девушки! - на святой образ золотого мальчика? Скорее, и то, и другое, но только еще плотно замешанное с выжигающей пуще злобных взглядом Снейпа завистью - и кому! - собственным братьям. Чувства для тебя подобны вороху мешковатой и мешающейся одежды - что-то идет не так, и уже валяешься, споткнувшись и глупо расквасив собственный нос, злобно сопя, чтобы не расплакаться от обиды. Точно так же работает и чужое, поттерское_но_не_с_тобой счастье: Гарри довольно нежится, обласканный сразу двумя парами теплых рук, а ты агрессивным комком одеял жмешься в противоположный подлокотник, окружая свой угол безнадегой и отчаянностью. Близнецы-подлецы-дефис-собственные-братья успешно игнорируют, отвлекая Поттера от твоих проблем, ты угрюмо косишься на всю троицу, и все довольны, все как всегда. В конце концов необычайно сильное - уж явно сильнее, чем обычно - желание раскатать Джорджа с Фредом по гриффиндорской гостиной в тонкие блинчики можно списать на недосып и расшатанные учебой нервы. Поттер, несущий в собственных глазах целый мир, расцвеченный зеленым, в который ты так стремишься попасть, оказывается способен отличать близнецов по каким-то одному ему известным деталям. Когда он вскользь упоминает это в разговоре за завтраком, ты не можешь удержать себя от неясного импульса - ты всегда был довольно порывист, предпочитая немедленные действия долгим раздумьям - вскакивая и от души затыкая друга попавшимся под руку куском хлеба. Тот распахивает свои глазища, таращась на тебя всей одуряющей зеленью радужки, и, вместо объяснений и, возможно, извинений, ты вихрем уносишься в ближайший же туалет и потом весь остаток дня ходишь как пьяный, невпопад отвечая на вопросы учителей. Наверное, хорек, как-то раз обмолвившийся, что в глазах малыш-Потти носит отблеск вспышки смертельного заклинания, был прав. Иначе как объяснить, что один его взгляд режет тебя без ножа? Аппетит у тебя пропал, что совсем не свойственно членам семьи Уизли; кожа побледнела, заставив веснушки проступить еще ярче; под глазами пролегли и уютно устроились темные круги - Джордж с Фредом, как всегда, ошивающиеся где-то рядом с Поттером, не пренебрегли шуточкой про панд и их стремительное вымирание. Забеспокоился даже ослепленный новообретенным счастьем Гарри, старательно отлавливая тебя перед каждой трапезой и неусыпно следя, как опустошается чужая тарелка. Чтобы потянуть время нахождения вместе, ковыряешь еду с кислой миной, спрашиваешь, нет ли чего получше, и сообщаешь, что, вообще, тебя вот-вот стошнит. Поттер округляет глаза, хмурит брови, предлагая пойти к мадам Помфри. Идешь на попятную, стараясь не перегнуть, но внезапно оживившаяся Гермиона настаивает на том, чтобы оставшиеся уроки ты провел у себя и хорошенько отоспался, пообещав прикрыть его. Уже в гриффиндорской кровати ты, отгородившись пологом, думаешь - а что, собственно, в этом Поттере такого, что мозги разом встают набекрень, стоит взглянуть в еще мальчишеское, не успевшее до конца оформиться, лицо? Почему Джордж с Фредом, довольно искушенные в любви, выбрали Гарри, мальчика-с-шилом-в-заднице, встав поперек горла собственному брату? Неужели зеленоглазый гриффиндорец стоит того? И понимаешь - стоит. Стоит сотен, тысяч и миллионов взоров, обращенных на худую, пока еще нескладную фигуру; стоит тех бесчисленных смертей, что сделали Гарри Поттера Гарри Поттером - золотой сердцевиной гриффиндорского трио; стоит сжигающей ревности и неравной борьбы; стоит всего, что только возможно ему отдать. Ты - безнадежно влюбленный и беззащитный от внезапного осознания этого - Рональд Уизли, был безоружен: любовь "Экспеллиармусом" выбила из рук палочку, а из-под ног землю, оставив тебе лишь возможность задыхаться, пока собственные чувства, резко и внезапно прочтенные, боролись друг с другом, шелестящими змеями душа, заодно, и своего владельца. Ты пал, Рон, преклонив свои колени, но сделал это по собственной воле, получив право войти и вмешаться.