Потом состоит из множества сейчас

      Столько раз она видела во сне этот самый момент? Сколько раз она просыпалась в холодном поту от того, что ничего не могла сделать? Три месяца она постоянно мысленно возвращалась в ту ночь, которая разделила жизнь на «до» и «после». А теперь вот девушка стояла в грязной темной комнате визжащей хижины и смотрела на мужчину, в котором затухали последние огоньки жизни. Где-то в других комнатах еще слышны были отголоски шагов только что ушедшего золотого трио, в котором была и она сама, только на пару месяцев моложе. Где-то в замке шла битва, находились те другие, кому суждено умереть в этот день, те другие, кого некому спасти.       Чувствуя, как у нее подкашиваются коленки, Грейнджер беззвучно осела на пол. Сжимая в одной руке палочку Беллатрисы, другой Миона оперлась о пол и тут же сдавленно ахнула, чувствуя, как перепачкала кончики пальцев в липкой крови. В какой-то момент ей показалось, что уже слишком поздно, что она вновь опоздала и так же беспомощна перед смертью, как и была тогда три месяца назад. Мерлин, да и что можно сделать, когда из человека вытекло столько крови, когда он обмяк на этих проклятых деревянных досках так, будто душа его находится уже далеко отсюда?       Вынашивая этот безумный план, гриффиндорка полагала, что сможет отнестись к происходящему отстранено, полагала, что сможет направить палочку на колдомедика и приказать ему действовать. Но вместо этого оказалась сметена своими собственными эмоциями, просто парализована страхом и болью. Подняв взгляд на осматривающегося в незнакомом помещении парня, Гермиона внезапно охрипшим от волнения голосом произнесла:       - Помоги ему. Эти раны от укусов королевской кобры. Сделай все, что в твоих силах и даже больше этого. – Переведя взгляд на беспомощно распластанную фигуру зельевара, она не сразу заметила, как из глаз катятся слезы, как боль поселяется в груди и давит изнутри. – Спаси его… делай что угодно, только спаси его.       Будто сквозь сон, находясь в прострации, она смотрела в любимое лицо и не могла пересилить свою слабость. Боги, как же он постарел за последний год, как углубились морщины между бровей и появились новые возле уголков рта. Казалось, что не один год прошел, а целых десять.       Лойнер вливал зелья в профессора, шептал какие-то заклинания, посыпал рану странным светящимся порошком, снова что-то шептал, водил палочкой над телом и над раной, а Миона все сидела на полу. Да и чем она могла помочь, когда над Северусом хлопотал лучший из лучших? Ее дело было невеликим: всего лишь использовать непростительное и украсть молодую звезду колдомедицины. Если Боги и существовали, то они явно потешались над тем, как низко она пала. От ее хваленной гордости и честолюбия не осталось и следа. Как не осталось и следа от умения держать себя в руках.       Грейнджер вспоминала один из вечеров, когда она жила с ребятами в палатке, в Королевском лесу Дин, как раз после уничтожения очередного крестража. Тогда она подсыпала в чай снотворного и воспользовалась этим, чтобы ускользнуть от друзей. Безумный поступок, на грани вменяемости. Связь с профессором, что тогда, что теперь, толкала ее на дерзкие действия, так не свойственные девочке-заучке, которой она была в детстве. Тогда она не думала о том, что может случиться с мальчишками без нее, что они могут попасться егерям. Сейчас ее мало волновала перспектива Азкабана и тяжелых последствий возвращения в прошлое.       Аппарировав прямо в личные покои директора, она наплевала на правила приличий, следуя которым ей нужно было остановиться, хотя бы, с той стороны дверей и постучать. Там в коридоре ее мог увидеть кто-то из учеников или приставленных Лордом пожирателей. Рисковать еще и в этом было слишком даже для нее. Да и зачем соблюдать все эти идиотские приличия, когда их связь одним своим существованием нарушает все правила. Пересекая гостиную в покоях мага, девушка была отчего-то уверена, что найдет его в кабинете. Так и случилось. Северус сидел за столом, заваленным непроверенными свитками, посреди которых гордо возвышалась полупустая бутылка огневиски. Бокал, на дне которого плескалось совсем немного горячительного, мужчина держал в руке. То, что он был пьян, Миона поняла сразу же, как только мужчина резко повернул голову и впился в ее глаза своим пронзительным взглядом. Потом он залпом допил остаток огневиски в бокале и криво усмехнулся.       - Ненормальная девчонка. – От порога ей показалось, что он даже покачал головой. - Для чего я рискую? Чтобы ты потом всех подставляла, являясь сюда? Где твой хваленный мозг? – Отчитывая ее, он подрагивающими руками наливал себе еще. Видит небо, она слишком хорошо понимала, что выговаривая ей, зельевар выплескивал свой страх, свои сомнения и усталость.       - Если вы, профессор, не рады мне, то я могу уйти. – Спокойно произнеся это, она уже было собралась развернуться и сделать шаг, как маг в несколько стремительных движений отставил бокал, поднялся с кресла и приблизился к ней, обвив сильными руками за талию.       - Никуда ты не пойдешь. - Со злостью процедил маг над ее головой, сильнее стискивая в кольце сильных рук. – Несносная девчонка.       Выгибая бровь в его манере, она тогда повернула голову в пол оборота и с вызовом бросила ему:       - Может тогда вам следует наказать меня?       Прекрасно осознавая, что сказала это изрядно выпившему пожирателю смерти, она ни на секунду не боялась того, что он может сделать. Каждый день, находясь в опасности, Грейнджер устала бояться. Чувство опасности стало привычным и уже начинало казаться естественным. Но вопреки всему этому, когда Северус, сжимая руками тонкую талию, двигался назад к столу, по телу расползлась приятная слабость. На ее губах расцвела довольная улыбка, когда мужчина резко смахнул все со стола на пол, не обращая никакого внимания на то, как огневиски разливается по пергаментам, как бокал разбивается на десятки осколков, как перо и чернила отлетают к стене. Снейп всегда тщательно следил за порядком в своих комнатах, но в те минуты ему было наплевать на устроенный погром. Миона прикусила нижнюю губку, когда маг легко поднял ее над полом и усадил на стол, располагаясь меж ее разведенных ног. Она потянулась руками к пуговицам на его рубашке и начала было их расстегивать, как зельевар перехватил ее тонкие запястья и, удерживая за них одной рукой, другой почти грубо толкнул спиной на стол. Расширившимися зрачками глядя в непроницаемо черные глаза, девушка невольно вздрогнула, когда он с помощью беспалочковой магии трансформировал пару пергаментов в веревки. Тут же эти веревки крепко-накрепко привязали разведенные им руки к ножкам дубового стола.       В ту ночь он даже не озаботился тем, чтобы избавить их от одежды. Не тратя времени на отвлекающие детали, он одним толчком вошел в нее, заставляя застонать от боли, смешанной с диким наслаждением. Не сбиваясь с выбранного ритма, он жестко трахал ее, оставляя на теле свои отметины. И, видит небо, ей это приносило удовлетворение. Возвращаясь обратно в походную палатку, Миона скрывала синяки и укусы, кутаясь в свитера и шарфы, врала ребятам, что поранилась в лесу, когда кто-то замечал кровоподтеки…       - Я сделал все, что необходимо на этом этапе и наложил на пациента заклятие стазиса.       Голос молодого колдомедика вырвал девушку из не к месту нахлынувших воспоминаний. Вскинув на него взгляд, Грейнджер увидела, как Уэйзек хмурится, убирая флаконы и баночки обратно в сумку.       - Пациента нужно аппарировать в безопасное место. Нужно продолжить лечение там, где будет стерильно чисто, где будет обеспечен покой и все условия. Я бы рекомендовал отправить его в…       Не дав ему договорить, девушка резко произнесла:       - Мы сейчас же отправимся в такое место.       Поднимаясь на ноги, гриффиндорка подошла ближе к зельевару и парню, коснувшись их обоих, она с тихим хлопком аппарировала. А через пару секунд они оказались в полупустом родительском доме Гермионы. Переместившись прямо в просторную столовую, девушка осмотрела комнату.       - Можешь трансформировать здесь все таким образом, чтобы комната соответствовала больничной палате. Если у тебя плохо с трансформацией, скажи мне что делать. Не медли ни секунды. Запомни, если у тебя не получится спасти этого мужчину, я убью тебя.       Если сквозь заклинание подчинения до него мог дойти смысл ее слов, то это случилось. Коротко кивнув, молодой человек принялся обустраивать комнату, в считанные минуты превращающуюся из столовой в больничную палату. Наблюдая за ним, Миона несколькими заклинаниями привела себя в порядок. Взяв себя, наконец, в руки, она дождалась, когда стол станет удобной и функциональной больничной кроватью, и очень бережно левитировала на нее профессора.       Нерешительно коснувшись рукой щеки мага, она судорожно вздохнула. Кожа была такой холодной, будто человек перед ней был мертв. Отпрянув от зельевара, волшебница подняла карие глаза на Лойнера. Парень спокойно обустраивался в паре метрах от нее. Он так деловито раскладывал свои вещи из сумки, что толика его спокойствия передалась и ей. Хорошо, что она отправила родителей в Австралию. Это решение, принятое некогда ради их безопасности, теперь оказалось кстати для того, чтобы использовать пустующий дом, как надежное убежище, ведь никому не придет в голову заглядывать сюда. А чтобы в родительский дом действительно никто не нагрянул, она наложит на него все известные защитные заклинание и чары, отводящие взгляд.       Несколькими часами позже, приняв теплый душ и приведя дом, с помощью магии, в порядок, она будет сидеть в маггловской футболке и штанах на кухне с чашкой кофе и смотреть, через проем арки, в столовую. Влажные волосы лохматой гривой будут спускаться на ее плечи и спину, но ей не будет никакого дела до своего вида. Усталые глаза ее все время будут устремлены то на неподвижную фигуру зельевара, то в свою чашку с остывающим напитком. В какой-то момент она не выдержит и швырнет её в стену, резко вскочит из-за стола и перевернет его, развернется к столешнице кухонной стенки и начнет кидать с нее все на пол. Чувство безысходности накроет ее с головой.       Сидя на полу, среди осколков разбитой посуды, Гермиона неожиданно остро осознает, что готова на все. Когда спустя пару дней колдомедик сообщит ей о том, что Северусу нужна кровь волшебника, потому что кроветворное оказывает слишком слабое действие на едва живой организм, она под оборотным отправится в Ирландию и вернется оттуда не одна, а с незнакомым мужчиной, находящемся без сознания. Используя все то же империо, она прикажет своему ручному колдомедику использовать всю кровь несчастного, до последней капли, если это окажется необходимо… Она будет доставать запрещенные, редкие и дорогие ингредиенты для зелий и мазей, будет связываться с контрабандистами и перекупщиками. А в какой-то момент грань между темной магией и обыкновенной для нее сотрется. Мионе начнется казаться, что все, что с ней происходит – дурной сон, что все вокруг не настоящее, что вот-вот она должна открыть глаза и перевести дух. Прячась ото всех в маггловском квартале, она станет похожей на собственную тень, проводя вечера в библиотеке за книгами, запрещенными темномагическими свитками и огневиски.