Конь ходит буквой "Ч"

Корабль замедлил ход. Подплыв ближе, на палубе его Умари увидел несколько человек в матросских панамах и одного невысокого, толстого, усатого, в широкополой шляпе. Вид у последнего был сердитый. Он пристально поглядел на пловца в бинокль. Убедившись, что тот не тонет, а держится на воде, человек в шляпе закричал ему что-то и указал рукою в сторону кормы. Матросы спустили с кормы трап. Умари доплыл до кормы; ладонями с лопнувшими на них волдырями, ухватился за поручни трапа, подтянулся и поставил босую ногу на ступеньку. Матросы молча глядели на него. Человек в шляпе – видимо, капитан – подошёл поближе и что-то отрывисто спросил на незнакомом Умари языке. – Я – вэтландец, – тяжело дыша, сказал Умари, с усилием карабкаясь по трапу вверх. Капитан что-то сердито проворчал. Один из матросов протянул руку и помог Умари выбраться на палубу, где тот, сразу обессилев, тут же сел на доски. Солёная вода ручьями бежала по телу. Матросы и капитан разглядывали его иссечённую плетью спину и переговаривались между собой. «А кто это, собственно, такие? – подумал Умари. – Не рано ли я обрадовался? Возможно, это тоже работорговцы, сейчас вернут меня обратно на галеру…» Но экипаж брига не был похож на смуглых, темноглазых надсмотрщиков. Это были белые люди, европейцы. Смотрели они не дружелюбно, но и не особенно враждебно. – Пить, – попросил их Умари. – Дайте пить… – Канто бонко*? – спросил капитан. Умари почмокал губами, запрокинув голову, поднеся ко рту невидимый сосуд. – Аредо комо**, – приказал капитан матросу. Спасённому беглецу принесли жестяную кружку, до половины наполненную тёплой водой. Умари жадно выпил воду. Капитан выглядел недовольным. Он указал на спину Умари: – Хео видо? Олопторо***? – Я – вэтландец, – безнадёжно повторил Умари. – Мне нужно попасть на землю. В любой порт. – Хео мерто! Мендо****! – капитан махнул на него рукой и что-то приказал матросам. Они оставили Умари сидеть на корме и разошлись по своим местам. Капитал ещё раз сердито взглянул на Умари и потопал на капитанский мостик. Паруса были подняты, и бриг продолжил движение в сторону заходящего солнца. Умари остался сидеть на палубе. Солнце почти село, беглеца познабливало. Он ещё не верил, нужно было осознать, что всё позади: вёсла, плети, измученные соседи по банке, надсмотрщики, цепи… полуторамесячный страшный сон окончился, и Умари проснулся на этой палубе... Он был свободен, и с бригом достигнет земли, а там… А там, без единого шильда в кармане, одетый только в обтрёпанные и твёрдые от морской соли штаны, он должен добраться до своей Вэтландии. Но это были сущие пустяки, главное: он был жив. Немного отдохнув и обсохнув, он поднялся на ноги и сделал по раскачивающейся палубе несколько шагов. Почувствовав, что передвигаться нету сил, он снова сел: в узком проходе, у стенки каюты. Вдруг изнутри каюты он услышал голос, сказавший по-славийски: – Чёрт побери!.. Умари был изумлён и обрадован, наконец-то услыхав знакомый язык. – Чёрт побери, – громко выругался голос ещё раз, – как они едят эту гадость?! Я не могу этого есть!! Голос пробормотал ещё что-то. Умари с трудом поднялся на ноги и постучался в дверь каюты. – Да что такое?! Кто ещё там? Керро*****! – сердито откликнулся обитатель каюты и, распахнув двери, отшатнулся: – Это кого ещё принесло?! Полуголый, босой, с засохшей на теле солью, обгоревшим на солнце лицом, с глазами, красными от морской воды, Умари своим видом не мог внушать доверия. – Добрый вечер, – хрипло сказал он по-славийски. – Я услышал знакомый язык и решился постучаться к вам… Его визави имел узкое лицо, был высок, довольно молод, с моноклем в глазу, одет богато. Ворот его сорочки был небрежно распахнут, манеры – свободно-брезгливы. – Кто вы такой? – изумлённо спросил он, оглядывая незваного гостя. – Откуда вы взялись?! – Из моря, – сказал Умари. – Я бежал с галеры… – Что-о?! Откуда вы знаете славийский? – Я – вэтландец. – Ну войдите, – вовсе не обрадовавшись земляку, разрешил господин. – Давайте, входите. Умари переступил порог. Каюта была невелика, но чисто убрана. Он увидел аккуратно застеленную койку и столик, на котором стояла железная тарелка с едва тронутым ужином и глиняная бутыль, видимо, с водой или вином. Умари присел на пол у стены. Хозяин каюты притворил дверь. – Не найдётся ли у вас глотка воды? – спросил беглец: выпитые им полкружки не смогли утолить его жажды. – С пресною водой на судах сами знаете как, – сухо сказал хозяин каюты и налил из бутыли в стакан светло-розовую жидкость. – Сильно разбавленное славийское. Больше ничего нет. Умари благодарно взял стакан и мигом осушил его. Славийское прибавило ему сил. Хозяин каюты с ужасом оглядывал его ободранные ладони и изрубцованные плечи. – Бежал с галеры?! Умари кивнул, возвращая стакан. – Как вы там оказались? На галере? – Попал в плен, был продан в рабство… – Пиратами, что ли? – Да, пиратами. Славиец уселся напротив него, на койку. – Однако!.. А я уже забывать начал родной язык. Тут ни одна собака не знает славийского. Болтают на тарабарском. Я понимаю, но совсем немного. И кок на этом корабле сумасшедший! Во что он превратил осетра?! – славиец показал на свою тарелку. – Что вы так жадно смотрите?.. Вы, быть может, желаете его доесть? Эту отраву?! Впрочем, могу представить, чем вас там кормили, на ваших галерах. Ну что ж, если не брезгуете… «Брезгую…» – Умари стало смешно. Он старался есть прилично, но, видимо, разучился. Славиец с презрением смотрел на эту вакханалию. Умари потянулся и поставил на стол пустую тарелку. – Можно позвать этого чёртова кока и велеть принести ещё, – сочувственно-брезгливо предложил хозяин каюты. – Но вы умрёте от заворота кишок. – Да, не стоит, – согласился Умари, с сожалением чувствуя, что гостеприимный хозяин прав. – Имя? Кто вы? – Умари, – сказал беглец, не отвечая на второй вопрос. – А вы? – Граф Лер. – Куда плывёт этот корабль? – По счастию, в Европу. – Вы сами – из Славии? Вы проживаете там? – Проживал, – поморщился граф Лер. – Больше не проживаю. Плыву в своё имение в Европе, благо оно у меня имеется. Порядочные люди бегут из Славии. – Почему? – А вы что, давно покинули остров, что не знаете почему? – прищурившись, полюбопытствовал граф. – Больше месяца… – Ах, так вы не в курсе последних событий! – Нет, – насторожившись, Умари покачал головой. – Почему же порядочные люди покидают Славию? – Потому что страна захвачена. – Кем? – Люберийским королём. – Аэлендом?! – Да каким ещё Аэлендом, Аэленд давно в могиле! Бывшим герцогом Ч*. – Что?!!! Умари не мог поверить своим ушам. Аэленд мёртв?! – Когда это случилось? – глухо спросил он. – Что – случилось? Герцог занял территорию Славии? Совсем недавно. Предатели из славийской знати ожидали его с хлебом-солью. – Когда погиб Аэленд? Как? Что с его братом? Умари боялся задать главный для него вопрос. – Аэленда убили ночью в его постели. Герцог узурпировал власть в Люберии. Брат Аэленда бежал куда-то... Славия сдалась герцогу почти без боя. Силлона он пленил и, говорят, заковал в цепи. И знаете, кто ему помог захватить нашу страну? – Кто? – Вдовствующая королева! – Генна?! – Да, представьте себе! – воскликнул Лер. – Генна! Старуха по уши втюрилась в проклятого узурпатора! – Генна?!.. Умари чувствовал, что ум у него заходит за разум. Как могла верная жена Флаолина, мать троих дочерей, мудрая, милая Генна… – А супруга Силлона? – Не знаю. То ли вместе с королём в заточении, то ли продана герцогом в публичный дом, то ли в монастыре… Умари, наконец-то решился: – А что же Вэтландия?.. – А что сделает ваша Вэтландия, если новый король – ставленник герцога? Вы, конечно, не знаете об этом? – Что значит: «новый король»? – переспросил Умари изменившимся голосом. – Сколько же времени вы не были в своей стране? Явно, больше месяца. Вы не застали прихода к власти нового короля? – Какого нового короля?!! – Троюродного брата вашей бывшей королевы. – Роана?!! – Роана. – А королева?.. – Что – «королева»? Её нет в живых. Супруг подорвал её вместе с сыном в купальне. Каюта, Лер, море, чайки, дельфины, надсмотрщики – всё это плыло перед глазами Умари, кружилось и никак не могло остановиться. – Повторите ещё раз. Я не понял, – медленно попросил он. – Ну я не знаю, – Лер начал раздражаться, – что там такое произошло на самом деле, но Ильчиэллу и сына взорвали в купальне, где-то под Фрилэндом, а консорт исчез, и, говорят, это сделал он. – Зачем? – хрипло спросил Умари. – Зачем он это сделал? Лер удивлённо поглядел на него: – Я-то почём знаю? Поговаривают, он ревновал её. Вроде как, даже к самому новому королю. Впрочем, сомневаюсь. С его стороны было глупо убивать её – чего он этим добился? – А сам консорт? – спросил Умари также хрипло. – Куда он делся сам? – Да что вы привязались ко мне с этим консортом?! Меня очень мало интересуют вэтландские дрязги. Лично я не верю в эти сплетни... Как-то вы совсем плохо выглядите. Не нравитесь вы мне. Не вздумайте окочуриться у меня в каюте! Он внимательно вгляделся в измождённое лицо Умари. – Выпьете виски? Его визави едва приметно кивнул. Лер достал из дорожного саквояжа бутыль в оплётке и серебряную стопку, плеснул в неё виски. Умари медленно протянул руку. Блеснуло, очищенное морем, кольцо из тонкого металла на безымянном пальце беглеца. Лер уже обращал внимание на это странное кольцо, но на сей раз его острый – вооруженный моноклем – глаз разглядел на кольце гравировку: сплетённые венком оливковые ветви и чайку. Это был герб Вэтландии. Глаза путешественника и гостя встретились, и первый вдруг нахмурился от осенившей его догадки. Он ещё раз оглядел исхудавшего до костей, полуголого беглеца, с осунувшимся лицом, обросшим щетиной, которая казалась седой от засохшей на ней соли, с истрескавшимися губами, с рубцами от ударов плети на плечах, и пробормотал: – Боже… Неужели?! Умари тяжело вздохнул и кивнул. – Да как же они посмели? – пробормотал Лер. – У меня с герцогом Ч* давние счёты… – Простите, Ваше Высочество, что я тут наболтал вам, – Леру неприятно было вспомнить, каким тоном и в каких выражениях он сообщил вэтландскому консорту о гибели его жены и ребёнка. – Простите, совсем не хотел причинять вам боль. Умари молча проглотил виски. Прим. *Чего тебе? **Дай воды ***Что это? Откуда? ****Что делать! Безнадежен! *****Войдите!