Конь ходит буквой "Ч"

– Спасибо, граф, – вздохнул Умари, прощаясь с Лером в лиссабонском порту. – Спасибо за всё. Если только буду жив, я не забуду вашей услуги. – Удачи, удачи, – сказал несентиментальный граф Лер. – Я возмещу вам все расходы, – пообещал консорт. – Если только буду жив… – Ах, оставьте, – неожиданно раздражённо перебил Лер. – Какие расходы!.. – Спасибо, граф, – с чувством повторил Умари. Корабль отошёл из Лиссабона во Фрилэнд, унося на борту бедно и просто одетого, бородатого мужчину. Это был вэтландский консорт. Впервые после полуторамесячного отсутствия, 28 сентября, в четвёртом часу вечера, Умари ступил на родную землю. Большой фрилэндский порт – тот самый, где когда-то Джюс провожал на корабль сестру герцога Ч*, – жил прежней жизнью. Носильщики таскали тюки и чемоданы, одни корабли причаливали, другие поднимали паруса и уходили в море… По небу бежали мелкие облачка, бродячие продавцы предлагали мороженое и сувениры… Этой землёй правил теперь жалкий и опасный кузен Ильчиэллы по имени Роан, – и это никак не укладывалось у консорта в голове. Он быстро шёл по набережной. Внимание его привлекла размещённая на столбе афиша: огромный белый рояль, девушка в бархатном красном платье на его фоне, и напись: « С 27 сентября по 10 октября, Фрилэнд-опера. Олеана Мэй. Сольные концерты» «Вот это удача!» И Умари направился к гостинице «Эвридика» – самой лучшей в городе. Олеана в своём номере готовилась к вечернему концерту. Подготовка эта состояла в том, что при зашторенных окнах она расслабленно лежала в кресле, прикрыв глаза, время от времени делала глоток из глиняной кружки с травяным отваром и старалась ни о чём не думать. Часа за два до концерта она приедет в театр, наложит грим и будет распеваться. Сейчас нужна была тишина и внутренняя пустота. Вечером голос её заставит слушателей смеяться и плакать, переживать душевное очищение и ощущать небесную благодать… Олеана знала о том, что её пение творит такие чудеса, из газет и от бесчисленных поклонников её таланта, осыпавших певицу цветами после каждого выступления... Так сидела она в тишине, и вдруг в дверь постучали. «Просила никого не пускать» – подумала Олеана, досадуя на консьержа, но откликнулась на стук: – Войдите! Открылась дверь, и в номере появился обросший бородой мужчина, одетый в рубашку из грубого холста и рабочую куртку. Сперва Олеана подумала, что это – какой-то настырный поклонник её таланта, но вглядевшись в серые глаза вошедшего, вдруг вскрикнула от неожиданности: – О!.. Ваше Высочество?!!.. – Можно войти? – спросил Умари, с нежностью глядя на обитательницу номера, некогда бывшую его подследственной. Олеана сильно изменилась с той поры. Её милое лицо утратило детскость и приобрело девичью теплоту и очарование. Тонкие черты стали определённее, русые косы были уложены вокруг головы, длинное синее платье придавало благородства грациозной фигуре певицы. Узнав консорта, Олеана разволновалась так, что даже забыла о своём вечернем концерте. Не смея спросить, откуда он, и почему в таком виде, она робко пригласила его присесть в своё кресло и растерянно хотела угостить своим напитком. Умари был растроган тёплым приёмом. Видя, что смутил певицу своим визитом, он попросил её ни о чём не беспокоиться, а дать ему перо и бумагу. – Ты давно уехала из Лавэнны? – поинтересовался он, желая понять, сможет ли отрешённая от мира певица поведать ему последние новости. – Я гастролирую уже месяц, – сказала Олеана. – После похорон… О, Боже! Ваше Высочество, вы… – Я всё знаю, – быстро перебил консорт и сдвинул брови. Олеана глядела на него с глубоким сочувствием, боясь каким-нибудь неосторожным словом растравить его рану. Умари взял перо. – Я напишу несколько писем. Ты сможешь отправить их в Лавэнну? – Да-да, конечно! Он окунул перо в чернильницу и принялся писать. Олеана тихонько присела напротив, разглядывая его осунувшееся, обросшее бородой лицо и натертые, омозолевшие руки. На безымянном пальце правой был белый ободок – след от кольца консорта, которое Умари из предосторожности снял. Тут в дверь постучали, и кто-то сказал приятным тенором: – Олеана, ты готова? Карета уже подана! Консорт, в изумлении, оторвался от листа: – Однако, знакомый голос! – Ох, – Олеана всплеснула руками, – ведь это же Фарли… Я так растерялась, что забыла сказать вам, что он здесь… Он обещал сегодня отвезти меня на концерт. – Фарли?! Пускай он скорее идёт сюда! – Фарли! – позвала Олеана. – Зайди, пожалуйста… Дверь распахнулась. Фарли, в парадном шёлковом камзоле, с бабочкой на шее, с изящной тросточкой в руках, был хорош собою до чрезвычайности. Он оглядел Олеану: – Ты готова? Ого, да ты не одна… Он посмотрел на бородатого гостя певицы, потом вытаращил глаза, потом выронил тросточку, а после подавленно проговорил: – Вот говорил же я, что борода Умари будет к лицу… Консорт покачал головою и улыбнулся. В глазах у Фарли стояли слёзы: – Умари… Где же вы были?.. Умари встал, они обнялись. Молочный брат Ильчиэллы всхлипнул. Когда руки Фарли крепко обхватили спину консорта, тот незаметно поморщился от боли. Глядя на обоих, Олеана почему-то расплакалась. – Тебе надо ехать, – тихонько сказал ей Фарли. – Прости, я не смогу сопроводить тебя сегодня… – Фарли, о чём ты?.. – пробормотала Олеана. – Как можно извиняться?.. Я оставлю вас, Ваше Высочество, – почтительно обратилась она к Умари. – Удачного тебе выступления, – тепло сказал консорт. Едва дверь за Олеаной закрылась, Фарли вскричал: – Но где?! Где же вы были?! – Плавал на галере по Средиземному морю. – На галере?!!! От изумления Фарли рухнул в кресло, волосы у него встали бы дыбом, если бы не были напомажены. – Они застрелили Ланта и Кристиана – обоих моих сопровождавших, потом оглушили меня, увезли на Сандини и приковали там к веслу… Герцог Ч* в своей изобретательности превзошёл самого себя. Однако, обо мне мы после поговорим... Почему ты здесь? Что творится в Лавэнне? – Вы… Вы знаете?.. – полным страдания взором Фарли посмотрел на консорта. Тот был суров и непроницаем. – Да. Как это произошло? Фарли, прогоняя набегающие на глаза слёзы, рассказал о фрилэндской трагедии. Умари слушал молча и сосредоточенно. – И говорят, что это сделал я? – спросил он, наконец. – Не говорят, – энергично поправил Фарли. – Кому придёт в голову говорить подобную чушь?! Это – официальная версия. Объявлен розыск, вас ищут. Предполагают, что вы могли покончить с собой. – А зачем я… зачем я всё это сотворил? – Умари, мне этого не повторить, тем более – в вашем присутствии. – И всё же?.. – Вы ревновали королеву к Роану, – сообщил Фарли, гневно прищурившись. – Вот ведь сволочь, – не удержался консорт, хотя и слышал эту версию от Лера. Он в исступлении стукнул кулаком по столу, так, что из чернильницы брызнули на стол чернила. – Как язык у него повернулся?!.. Ох, ладно, чёрт с ним, позже об этом. Расскажи, что сейчас происходит в столице. Фарли поведал консорту обо всём, что пережила Лавэнна за время его отсутствия. Рассказал он и о своём визите к Блэйку. – Я как раз собирался писать ему, – сказал Умари. – Нужна его помощь. Без него мне не справиться с пиратами. – С какими пиратами? – Королева и маленький – у пиратов… – Что?! – Фарли вздрогнул и испуганно посмотрел на консорта. – Умари, что такое вы говорите?!.. Умари посмотрел молочному брату королевы в глаза: – Фарли, они живы! – ?! – Фарли, они живы и похищены пиратами. Во взгляде молочного брата Ильчиэллы появилось сочувствие: – Умари… я всё понимаю, но… – Ты видел их тела? – перебил Умари. – Но… – А хоть кто-нибудь видел? – Но… – А как ты думаешь, почему никто не видел тел? – ?.. – Фарли, как только я услышал, что это был взрыв, сразу усомнился в их гибели. Твой рассказ окончательно убедил меня. Ты только представь, как сложно что-то взорвать: нужен опытный подрывник, надо подложить взрывчатку, привести взрывное устройство в действие, самому при этом остаться целым… Для чего все эти сложности, если можно застрелить, заколоть, зарезать? Отравить, в конце концов!. Смотри: всё сгорело дотла, тел никто не видел… Тому, кто хочет убить – это вовсе не нужно!.. Понимаешь меня? – Вы хотите сказать, что взрыв и пожар … – Ну конечно. Взрыв и пожар были нужны, чтобы создать иллюзию их гибели и замаскировать похищение. Ты же сам повторил мне слова Гриндея: «мы ничего не могли разглядеть, всё было в дыму». Фарли несколько минут с бесконечным изумлением смотрел на консорта. Потом лицо его изменилось, просияло: – Какой же я дурак!! Как же я не дошёл до этого своей головой?! От радости он был готов запрыгать, но тут же посмотрел на консорта озадаченно: – Но зачем?.. Для чего всем внушили, что они мертвы?! – Чтобы посадить на трон герцогского ставленника. – Но где могли их спрятать?! – Их скрывают те, кто их похитил, Фарли, – консорт поглядел на собеседника тяжело. – Они – в руках у пиратов. И Блэйк… – Умари, Блэйк не поможет! Я был у него. Он… Он арестует вас! – Даже если я смогу убедить его, что королева и наследник живы? – Он вам не поверит. Ему не выгодно верить. – Не выгодно?.. – Умари задумался. – Он же Глава Департамента теперь. А если на трон вернётся Ильчиэлла, он снова станет заместителем. – Возможно, ты и прав, – мрачно сказал Умари. – Придётся мне ехать к пиратам одному. – К пиратам?! – Ну да. – Одному, к пиратам?! Умари, это безумие! Вас убьют там сразу же! – Я прикинусь, что бежал из тюрьмы, доберусь до их капитана, попрошусь в пиратскую команду и разведаю, где скрывают Ильчиэллу с Ильдаром. Если нечего ждать помощи Блэйка, я должен найти их сам. И нельзя терять времени! – Но почему вы так уверены, что их прячут у себя пираты? Умари хотел, но не смог повторить Фарли фразу, услышанную им в трюме. Только догадавшись, что его жена и сын живы, консорт осознал её чудовищный смысл… – Мне намекнули на это, когда везли на Сандини, – сказал он. – Видимо, чтобы мне было не очень скучно вкалывать на галерах…