Конь ходит буквой "Ч"

Торжественные раскаты рога огласили окрестности. По откидному мосту в крепость Ашкерот победителем въезжал король Люберии Гез Ч*. Его войско ликовало: крепость, важнейший оплот вэтландцев, была наконец-то сдана. Над цитаделью взвился в воздух лимонно-белый люберийский флаг. Принимая со всех сторон поздравления, герцог Ч* спешился и проследовал в цитадель. Он отдал командующему распоряжение о размещении войск, выставлении караульных и наблюдательных постов, фураже и прочих важных деталях, после чего, сопровождаемый многочисленной свитой, отправился осматривать завоёванную крепость. Утомительный, но триумфальный октябрьский день клонился к вечеру, воздух ещё пах порохом и пушечным дымом, лучшие войска короля Люберии выглядели бодрыми и довольными. Песцовая мантия на плечах, гордый прищур, снисходительная улыбка подчиненным: король Люберии и будущий властитель острова Хаатро сегодня торжествовал... Вдруг с крепостной стены он увидел летящую по дороге гнедую лошадь, нёсшую стройную всадницу в длинном плаще, почти лежавшую на холке коня. Приглядевшись, обеспокоенный герцог велел немедленно опустить подъёмный мост. – Что бы это могло означать? – пробормотал он… …Усталая, измученная дальней дорогой, упав в кресло, Энель пила славийское вино из жестяной полевой кружки и с негодованием жаловалась брату на его взбесившуюся невесту. Герцог, от нетерпения, едва дослушал сестру до конца. – Коня мне! – крикнул он, дрожа от ярости. – Оставайся в крепости: здесь ты в безопасности, – бросил он Энель. – Проклятая старуха ответит мне за всё! Он вызвал четверых из своей свиты. – Собирайтесь быстрее, следуйте за мной по Сланцевой дороге в сторону Славии! Догоняйте! Ни на секунду не в силах задерживаться, он стремительно вышел из цитадели, не глядя на слугу, подавшего коня, забрался в седло, пришпорил скакуна, и копыта слаженно и угрожающе простучали по деревянному мосту. Герцог, вне себя, глотал осенний холодный воздух, а воображение рисовало ему, что сделает он с королевой славийской. И вдруг тревожная мысль отравила его сознание: «А откуда она, в самом деле, может знать Марчелу?!» И в этот миг, словно в ответ на вопрос, одновременно со страшным грохотом, раздавшимся за его спиной, герцог почувствовал, что летит с коня. Он больно ударился о каменистую землю: в ушах зазвенело, из носа потекла кровь; невыносимый грохот нарастал, и герцог обернулся. Зрелище, представившееся его глазам, было грандиозно. Один за другим взлетали на воздух крепостные бастионы и, рассыпаясь на камни, валились вниз. Над ними стоял чёрный дым. Чувствуя, как желудок проваливается куда-то вниз живота, а волосы на голове шевелятся, герцог наблюдал, как, словно игрушка, взлетела на воздух и развалилась цитадель с люберийским флагом. От грохота, казалось, разверзаются земные недра, и вот-вот разорвутся барабанные перепонки. Рядом с герцогом, убитый взрывной волной, лежал его конь. Спустя пять минут всё было кончено. Над тем, что когда-то было крепостью Ашкерот, пылало огненное зарево. Клубился чёрный дым, застилая клонившееся к закату солнце. Грохот стих, слышался только треск догоравших руин. Герцог с трудом поднялся, ногу пронзила острая боль: вероятно, она была сломана при падении. Наступить на неё было невозможно. В съехавшей на сторону мантии, чувствуя, что лицо и колени в грязи и пыли, он, пошатываясь, стоял на дороге и силился понять, откуда на душе такая тяжесть, что трудно дышать. Ведь он был жив, он не был погребён под останками крепости… Гибель лучшей части войска? Проигранная война? Нет-нет, он мог подняться после любого поражения. Сломанная нога?.. А, может, упущенные бразды правления в Славии? Выпущенный на свободу Силлон? Ох, нет… …Когда он, наконец, понял, в чём дело, – откуда-то сверху его накрыло глубокое, как бездна, горе, и в звенящей пустоте он остался совсем один… В этот момент на Сланцевой дороге показался всадник на вороном коне. Он приближался к месту, где стоял герцог. Узкое лицо всадника светилось торжеством, а в прищуренных глазах отражалось зарево пожара. Это был вэтландский консорт, который не смог отказать себе в удовольствии наблюдать за взрывом крепости Ашкерот. Подъехав ближе и неожиданно узнав в стоящем на дороге, возле убитого коня, человеке герцога Ч*, Умари был поражён до глубины души. Изумлённо и весело он вскричал: – Да неужто у вас и впрямь девять жизней, Ваша светлость?! Герцог поднял на своего противника невидящий взор. – Энель, – хрипло сказал герцог и указал на дымящиеся развалины крепости. – Энель! Умари вгляделся ему в лицо, обернулся к крепости и всё понял. Он опустил глаза долу, лицо его сделалось сурово и печально. Когда он поглядел на стоявшего на дороге, он увидел то, чего никому и никогда ещё видеть не доводилось, – он увидел, как герцог Ч* плачет…