Am I wrong?

Тьма бесчувственно обнимает за плечи, что мелко дрожат, давая выход накопившемуся напряжению. Ночные огни города за огромным окном впиваются в кожу болезненными укусами. Всё тело ноет и болит, умоляя, чтобы всё поскорее закончилось. К счастью, осталось совсем чуть-чуть потерпеть. Бейн терпеливо ждёт, что дверь распахнётся в любой момент, и кто-то непременно попытается застрелить её, задушить или сжечь. В своём сознании она мертва уже очень давно, ещё с того момента, как переступила порог этой квартиры, но ждать смерти вот так - чудовищно страшно. Каждый шорох отзывается внутри неприятным скрежетом. Время тянется мучительно медленно. Секунды растягиваются в часы, а часы в годы. Каждое короткое движение секундной стрелки невидимых часов словно затягивает всё туже верёвку на шее. А затем Бейн проваливается в сон, что страшнее любого кошмара… *** Меня будит мой собственный крик, пронзительно громкий, ужасающий. Холодный пот покрывает тело. Дыхание сбилось и совершенно никак не хочет приходить в норму. Кажется даже, что оно не попадает в такт с движениями грудной клетки, что мучительно сжимается с каждым следующим ударом сердца. - Прости, я хотела разбудить, но не успела. Незнакомый мягкий голос заставляет вздрогнуть. Кто-то был здесь всё время, что я спала? Мурашки невольно пробежали по телу. Что ж, по крайней мере, я ещё жива и пальцы мои ещё на месте. В комнате становится неожиданно прохладно. Приходится повернуть голову и долго вглядываться в темноту в поисках человека, которому мог бы принадлежать столь спокойный голос, говорящий с лёгким незнакомым акцентом. Но девушка сама выходит навстречу из обступающей её со всех сторон серой темноты. - Всё в порядке, я лишь принесла тебе одежду, - всё так же спокойно произносит девушка, и мне почему-то хочется ей верить. Она необычайно красива. Так прекрасна, что аж дух захватывает. Длинные чёрные волосы, струящиеся по белым плечам. Великолепная походка, которой могли бы позавидовать модели. Закрытая полуулыбка, не очень искренняя, но и не холодная. И родинка под левым глазом, обольстительная крохотная отметинка, от которой невозможно отвести глаз. Она почти мгновенно овладевает моим внимание, заполняя всю комнату одним лишь своим присутствием. Вся она словно бы излучает прохладную ауру спокойствия, что граничит с равнодушием. Девушка медленно подходит всё ближе и опускает аккуратную тёплую стопку одежды на мои колени. Вблизи её глаза кажутся ещё более тёмными, а кожа ещё более белой. Ярко алая помада на её губах слегка смазана. Она замечает мой взгляд, но лишь улыбается слегка насмешливо и бесстыдно. Ей прекрасно известно, какое невероятное впечатление она производит. В своём ярко алом длинном платье, не слишком открытом, но и скромным его не назовёшь. С исходящим от неё едва заметным цветочным ароматом, смешанным с колючим запахом сигарет и чего-то ещё. - Ив. Меня зовут Ив, - произносит она, и улыбка её становится чуть теплее. Она без смущения смотрит мне прямо в глаза, и этому взгляду хочется подчиниться здесь и сейчас. – Джун просил дать тебе что-то из моих вещей, чтобы ты смогла поехать домой. Хочется о многом спросить, но всё моё внимание приковано к невероятной девушке передо мной. К её движениям, плавным, но уверенным, к её словам, к бликам в её глазах, к алым смазанным линиям помады на её лице. Она снова жестом указывает мне на одежду, и я без задней мысли подчиняюсь, стягивая с плеч чужую футболку, что успела насквозь промокнуть, и надеваю свободную розовую кофту, пока Ив с интересом будто бы изучает мою фигуру. - Как ты вошла? – почему-то спрашиваю я, и голос мой звучит как-то неожиданно сухо и безразлично. - Джун многим давал ключи. Кто-то же должен приносить ему продукты, стирать и готовить, чтобы он не умер в грязи от голода.У него никогда и мысли не возникало, что кто-то может заинтересоваться вещами в его скромном жилище, - говорит девушка с лёгкой иронией. – Он явно не всё предусмотрел. Она спокойно дефилирует к холодильнику и приносит мне запечатанную бутылку воды, но стоило мне только отвлечься, чтобы попить, как руки её мягко опускаются на мои плечи, а затем забираются под кофту. Пальцы её слегка холодные, они легко скользят по израненной коже, почти не причиняя боли. Сложно понять, что она делает, но прикосновения её определённо приятны. Её лицо так близко к моему, что видно каждую отдельную складочку на её губах. Один из её длинных ногтей слегка задевает одну из ссадин – и с губ моих невольно срывается тихий вздох. Я готова умереть от стыда, но Ив лишь игриво подмигивает, глядя мне прямо в глаза, и отстраняется. Но почти сразу наклоняется снова. Всё это время она наносила на мои ссадины какую-то мазь, а теперь старается аккуратно прикрыть их двумя клеевыми повязками. Я пытаюсь не дышать и не смотреть, но сладковатый запах цветов дурманит и кружит голову, против воли проникая в лёгкие. Обстановка выходит какая-то напряжённая, но, к счастью, вскоре девушка заканчивает и вновь отстраняется, давая мне шанс отдышаться. - Ну же, малышка, переодевайся скорее. Я совсем не против твоей компании, но Джун уже, наверное, ждёт в машине. Тебе пора домой, - она словно обращается к ребёнку. - Не думаю, что смогу вернуться к нормальной жизни, - отозываюсь я неожиданно безразлично, несмотря на то, как мгновенно закипела кровь в венах от её неожиданного «малышка». - До тех пор пока тебе есть куда вернуться, здесь тебе определённо не место, - всё так же спокойно объясняет Ив. У неё красивые белые ноги с немного неаккуратной выцветающей татуировкой змеи в области лодыжки. Может ли быть? - Я убила человека! – вырывается неожиданно. Даже не одного ведь. - Ты убила мужчину, а не человека. Подумаешь, - лёгкая улыбка снова тронула губы девушки, когда та мягко погладила меня по голове. Движения её были неожиданно нежными, пальцы мягко скользнули между спутанными прядями, аккуратно разделяя их. На голове у меня абсолютно точно был кошмар, но её действия почему-то совсем не причиняли боли. Она подняла со столика расчёску и принялась осторожно приводить в порядок мои волосы, чутко и бережно. Внезапно становится совершенно спокойно. Может, дело в её прикосновениях, может – в её дурманящем запахе, а может – в странной атмосфере. Сердце громко стучит в груди. Выходить за пределы этой комнаты совершенно не хочется. Но где-то внизу ждёт Джун, и провиниться перед ним ещё сильнее будет откровенным самоубийством. *** Девушки возились неожиданно долго, но Джун почти этого не ощутил. Он упорно размышлял над тем, что должен был сказать Бейн. Тогда, в казино, он сначала был зол на неё. Потом он был шокирован. Затем действия девушки его позабавили. С ней с самого начала что-то было не так. Тогда, в пустой аудитории, она, казалось, была абсолютно сломлена и напугана. Совсем как на фото из доков. Парню едва удалось сдвинуть её с места и привести в чувства. И в тот же вечер, всего через несколько часов, Джун обнаружил её за игровым столом в казино. И важна не столько сама её победа, сколько то, как она играла. Как удалось ей проиграть две партии так, чтобы одурачить не только троих жутких воротил, но и контролёра, да и не какого-нибудь. Парень невольно прикусил край ногтя на большом пальце. Более того, Бист никогда прежде её не видел, ни разу. И тем не менее, он наблюдал за ней. И это безжизненное выражение лица, когда парень запер её в квартире. Джун качнул головой и недовольно цокнул. Что-то в этой девушке было определённо сломано, и тем не менее, она стремительно научилась этим пользоваться. Сколько силы нужно, чтобы вот так использовать всё то дерьмо, что бросает в тебя жизнь? Пассажирская дверь резко распахивается и закрывается с оглушительным хлопком. Девушка тяжело опускается на сиденье рядом, и лицо её выражает абсолютное ничего. Она скрещивает руки и ноги, постоянно оттягивает рукава и вертит тот саамы злосчастный перстень на пальце. Возможно, она нервничает, а возможно, ей просто холодно. - Забери его уже. Я не собиралась его брать. Это действительно случайность, - она говорит спокойно, но строго. Сколько раз она повторила про себя эту реплику, прежде чем произнести? Бесполезная безделушка сверкает в лучах рассветного солнца, пусть уж лучше она его выбросит или себе оставит. Джун покорно принимает перстень из её рук и прячет в карман куртки, который и без того вот-вот лопнет от накопившегося там хлама. Усталость отпечаталась на лице парня, густые тени залегли под глазами. Даже волосы слегка растрепались. Кажется, он провёл в казино всю ночь и не заходил домой даже переодеться. Под кожаной курткой всё тот же отглаженный костюм, только пиджак сиротливо валяется на заднем сидении, а белая рубашка расстегнута пуговицы на три или четыре. Бейн одаривает его несколькими изучающими взглядами, а затем возвращается в исходное положение. Автомобиль медленно трогается с места, и они покидают парковку. Не похоже, что парень собирается хоть что-то объяснять. Не похоже, что девушка собирается спрашивать. В салоне царит оглушительная неловкая тишина. *** Перед глазами лениво скользят переплетения знакомых улиц. Неловкое безжизненное молчание давит на плечи, но мне совершенно нечего сказать этому человеку. Я даже не уверена, могу ли быть ему благодарна. Не похоже, что ему нужна моя благодарность. Кажется, ему вообще ничего от меня не нужно. Да и не то, чтобы мне есть, что сказать. Перед глазами всё ещё стоит одинокий образ Ив, что стоит на улице в лучах рассветного солнца под огромной давно погасшей вывеской ночного клуба, во всё том же ярко-красном платье и со слегка размазанной помадой на губах, с трудом удерживая на белых плечах бесформенный серый кардиган. Она курила, выпуская в воздух сверкающие клубы голубого дыма, прекрасная и задумчивая, с лицом, на которое тоже тяжелым отпечатком легла усталость. И, тем не менее, на прощание одарила меня усталой улыбкой и помахала рукой, едва не уронив кардиган. Что-то тоскливое мерещилось мне в этом образе, что-то знакомое скрывали её глаза, которых и видно-то было едва. - Кажется, ты приглянулась Ив, - неожиданно заговорил Джун, заставив меня вздрогнуть. - Кто она? – коротко слетает с губ. - Администратор в моём ночном клубе, - отвечает парень, но голос его звучит не слишком убедительно, давая понять, что за этими словами точно скрывается что-то большее. – Вы с ней очень похожи. Но, к счастью, тебе есть куда вернуться. Машина медленно подкатывается к моему дому. Сердце мучительно сжимает стальными кольцами. Дурное предчувствие возникает само собой. Я лишь качаю головой в ответ на реплику парня и выхожу из машины, но он останавливает меня. Я согласна до конца своих дней стоять на этой проклятой парковке в компании этого таинственного и устрашающего человека, лишь бы не входить в дом, где никто не ждёт. Они ведь знали, что со мной не так, верно? - Ты забыла это, - Джун тоже выходит из машины и протягивает мне кейс, что до этого валялся где-то под водительским сиденьем. - Что это? - Твой выигрыш. Используй эти деньги, чтобы начать новую жизнь, ты ведь сама их заработала. Мне не нужны эти деньги, мне вообще ничего не нужно, но рука покорно тянется к ручке кейса, чтобы поскорее распрощаться с этим человеком. Я машу ему свободной рукой на прощанье, торопясь уйти, но он следует за мной, словно тоже что-то чувствует. Меньше всего мне нужна сейчас его компания, но его присутствие обнадёживает, потому что нечто неприятное ждёт меня впереди. С прошлой ночи никто не звонил и не писал. Дверь закрыта на оба замка, в прихожей пусто. Звуки доносятся лишь из кухни. Кажется, все собрались за завтраком. Пустой желудок отзывается мучительной болью. Никто не слышит, как открылась дверь, никто не ждёт. Холод мучительно обнимает за плечи, словно высокая стена из стекла отделяет меня от них. - … Пап, тебя совсем не беспокоит, что её до сих пор нет? Неужели вы совсем не беспокоитесь? – раздаётся голос младшей сестры. Слова её звучат так неловко и нерешительно, будто говорит что-то дурное. Да, так и есть, но осознавать это мучительно и невыносимо. - Я беспокоюсь лишь о том, что она ещё вернётся! – рычит в ответ отец, прибивая меня к холодному полу прихожей. – Мне из полиции снова звонили из-за неё! Он ударяет кулаком по столу, кажется, на пол с грохотом падает чашка. – Волнуются, не вспомнила ли она чего, собираются всерьёз расследовать это дело. А знаешь почему? – злобно шипит отец. – Потому что у них есть все основания полагать, что твоя любимая сестрёнка человека убила! - Разве это имеет значение? Она столько дней провела в том ужасном месте. Ты же видел, как она была истерзана… Если бы она не пыталась защитить себя, ни одну из этих бедных девушек ни за что бы не нашли. Она всё ещё наша дочь. И да, с ней произошло много ужасных вещей, но ведь в последние месяцы она была в полном порядке… - Издеваешься?! Эта чокнутая едва не прикончила меня с помощью авторучки! Она опасна для общества! Нам следовало просто сдать её в психлечебницу на всю жизнь. Она даже не моя дочь! Она твоя дочь от первого брака, вот ты с ней и разбирайся. А я не хочу и дальше делить дом с убийцей! - А что я должна была делать?! – мелкая судорожная дрожь пронзила всё тело, оно совершенно не слушалось, крик против воли вырвался из груди. – Что я должна была делать?! Люди умирали вокруг меня каждый день! Мне нужно было лежать там и смотреть? Ждать, пока и меня пустят в расход?.. Истошные рыдания рвались из груди вслед за словами, и я уже не могла остановиться. Эмоции бесформенным уродливым сгустком стояли в горле, пока страшные образы из прошлого всё сильнее затягивали петлю на шее. Голова закружилась от нехватки воздуха. - А так сложно было тихонько полежать, пока они тебя трахнут?! Гораздо почётнее быть отцом жертвы насилия, чем покрывать убийцу! Хочешь сказать, что хоть кто-то кроме тебя самой виноват, что тебя похитили и хотели изнасиловать? Ты ведь сама..! – внезапное появление Джуна в комнате заставило мужчину подавиться собственным криком и оборвать пламенную речь, задыхаясь и кашляя. - Пойдём, - коротко произнёс она, схватив меня за руку. После этого я уже ничего не видела, только чувствовала, как его холодные пальцы больно сжимаются кольцом на моём запястье. Были какие-то другие голоса, какие-то вспышки, звуки, непонятные мушки перед глазами. Что-то колючее и одновременно липкое неприятно шевелилось в груди, причиняя боль иногда столь мучительную, что я снова и снова начинала задыхаться. А потом я снова оказалась на всё том же диване, во всё той же квартире, словно никогда и не покидала её пределов. *** Я сидела на диване, поджав под себя ноги. Ноги и руки всё ещё были безумно холодны и мелко дрожали. Джун откуда-то принёс плед и заботливо набросил на мои плечи, как прошлой ночью набросил свою куртку. Он не пытался меня утешить. Он вообще ничего не говорил. Взгляд его был совершенно пустым. Мыслями он был совершенно не здесь, словно заново переживал какое-то болезненное воспоминание. Уж это выражение я точно могу узнать из тысячи. И, тем не менее, он продолжал заботиться обо мне. Даже заварил что-то и поставил на столик передо мной. От чашки поднимается лёгкий дымок. Пахнет кофе и какими-то, кажется, травами, с примесью ещё чего-то мне незнакомого. Сам Джун садится в кресло напротив с точно такой же кружкой. - Что это? – переспрашиваю я, но уже из простого любопытства. Мой вопрос, кажется выдёргивает его из мира, в котором он не слишком счастлив находиться, чему он, кажется, даже рад. - Глинтвейн, с кофе и коньяком, - охотно поясняет он. Знает ли он, что мне ещё девятнадцать и законом запрещено употреблять алкоголь? Знает, наверное. Я осторожно отпиваю немного, и это оказывается вкусно и очень тепло. На душе становится как-то легче. - Итак, теперь жизнь действительно пора начинать заново, - произношу я немного печально. Дома у меня больше нет. Полиции нужно хоть кого-то арестовать по делу о пожаре в доках, и я первая стою на очереди. И кто-то ещё, кажется, всегда наблюдает за мной. Джун пожимает плечами. Должно быть, он не впервые видит таких как я. Что он там говорил про то, как мы похожи с Ив? Была ли она в таком же дерьме? - Почему ты собираешь информацию о жертвах, спасённых при пожаре в доках? – вопрос, на который сложно было решиться, но который нужно было задать. - Это была индивидуальная организация, не принадлежавшая ни к одной из четырёх группировок, что делят город между собой. Всеми делами, связанными с торговлей людьми и органами занимаются ESO и несколько мелких сошек Via-SeN. Проституцией в городе занимается исключительно ESO corp. И тем не менее, они заявили о том, что не имеют никакого отношения к этому делу. Да и доки располагались на смежной территории Morning Sun и семьи Кодама. Проще говоря, кто-то нагло влез в чужой бизнес, на чужой земле. И четыре корпорации этого совершенно не заметили. Ну не подозрительно ли звучит? Отношения в криминальном мире натянулись слишком туго, запахло очередной войной, вот я и решил влезть. Голова шла кругом от обилия странных названий, и, тем не менее, вполне знакомых. ESO являлись очень крупной компанией, владеющей несколькими телеканалами, новостными порталами и развлекательными агентствами. К тому же им принадлежала крупная сеть магазинов, отелей и учреждений здравоохранения. Не проходило и дня, чтобы в новостях не говорили о стоимости их акций. Via-SeN - огромная торговая корпорация, а Morning Sun - крупная компания, что выросла из крохотной сети магазинов в огромную организацию. Лишь на прошлой неделе все новостные порталы пестрели публикациями о том, что ESO и Morning Sun подписали договор о сотрудничестве, чтобы совместно заняться производством лекарственных препаратов или чем-то таким. Хотите сказать, что все эти компании делят между собой весь криминальный бизнес в городе? - Так город… - начала я нерешительно, чтобы просто разобраться во всём, что сказал Джун. – Хочешь сказать, что весь город и тёмный бизнес в нём разделён между четырьмя криминальными организациями? Джун улыбнулся снисходительно и слегка вздохнул, но всё же кивнул в ответ. Полученную информацию было немного сложно переварить. До своего похищения я жила в идеальном мире, где что-то плохое происходит только в новостях и только с ненастоящими, плохими людьми. Хотя вся чудовищная грязь этого города буквально хлюпала под моими ногами, стоило только сделать шаг. Всю свою жизнь я жила в этой грязи и даже не замечала… Дрожь снова проняла меня, но на этот раз отступила быстрее. Постепенно разум привык к этой мысли. Мир как бы вывернулся наизнанку, вывернув наружу свои уродливые гнилые внутренности, но суть его осталась всё той же. - И где твоё место в этой системе? – решила спросить я. - Нигде, - неожиданно ответил Джун. – Ну, точнее как… Я был незаконнорожденным сыном Кодама, но помимо меня у отца было ещё три официальных наследника. Места в завещании для меня не нашлось, поэтому я использовал имя своего отца, чтобы создать это место, - он обвёл руками квартиру, но явно имел в виду не только свой дом. – Добро пожаловать в Паутинку. - И что это за место? - Всего лишь крохотное здание в центре города, с маленьким личным казино, ночным клубом и парой десятков этаже нейтральных территорий города, - говорит он неожиданно энергично, явно с удовольствием рассказывая о своём детище. – Здесь собираются разнообразнейшие господа и дамы из самых разных слоёв криминального тортика, четырьмя вишенками на котором и являются сильнейшие люди мира сего. - И чем вы занимаетесь? - Наёмными работами, для которых не годится использовать собственных людей, - коротко поясняет Джун. – И я предлагаю тебе возможность уютно устроиться в этом чудесном месте. Слова его звучат оптимистично и нереалистично красиво, он говорит энергичнее, чем диктор в рекламе, даже улыбается, но в его тёмных глазах нет и тени этой нелепой улыбки. Что ж, бесплатный лишь сыр в мышеловке, да и не означают ли слова о «нейтральной территории в центре города», что даже сам Джун висит в воздухе на тонюсенькой паутинке посреди клетки с четырьмя огромными тиграми, и те до сих пор не сожрали его лишь из уважения к родству с одним из них? - Я согласна, - если твоя жизнь всё равно уже не принадлежит тебе, разве имеет значение, как ей распоряжаться? – Ты ведь работу мне предлагаешь, верно? А ещё я явно смогу пригодиться тебе в расследовании дела о доках, так? Джун смотрит мне прямо в глаза и улыбается. Кажется, ему нравится, когда не приходится самому всё объяснять. Должно быть, он с самого начала следил за мной именно потому, что я могла бы быть ему полезна. Хоть кому-то сейчас выгодно моё существование как человека, а не как товара. - Твоё имя ведь решит мои проблемы с полицией? – спрашиваю я почти безразлично. Конечно, решит. Я ведь продаю себя мафии. - Вау, а ты быстро схватываешь, что к чему, - Джун смеётся, залпом осушая свою кружку с ещё горячим глинтвейном. – Оборви связь с домашними. Подделаем для них бумаги о том, что ты уехала заграницу и умерла во время перелёта. - Подделаешь моё свидетельство о смерти? А авиакатастрофу мы где возьмём? - Слышала новости о противостоянии двух политических партий? Никельский заказал своего конкурента. Через две недели пассажирский рейс, которым полетит этот замечательный человек со своей семьёй, рухнет прямо в океан. Один хороший человек попадёт на этот рейс под твоим именем. Устроит? Отвратительно и жутко. Но чего ещё ожидать от мира, где людей продают на органы, а неподходящих потрошат развлечения ради? Пронимает мелкая дрожь, но мне быстро удаётся с ней справиться. - Хорошо. Я умру. А потом? - А потом мне потребуется секретарь, который быстро соображает и в качестве оружия может использовать даже авторучку, - он улыбается немного жутко, но мне нравится его взгляд. Джун всегда смотрит прямо в глаза, его не интересуют мои руки, плечи, грудь или что-то ещё. Он не оценивает меня, но постоянно следит за мной, даже когда переводит взгляд на уродливый урбанистический пейзаж за моей спиной. Он не делает странных намёков и не пытается меня убеждать, не пытается прикоснуться, давая понять, что мне не уйти и не отказаться. Даже если всё это просто игра, мне нравится дистанция, которую он держит. А ещё он совершенно не пытается подсластить это горькое одинокое чувство в моей груди. Если мне действительно нужно выбрать сторону, то почему бы не остаться здесь? - Нарисуешь мне такую же змею, как у Ив на лодыжке? – вместо согласия спрашиваю я. Джун смеётся и руками взъерошивает свои неестественно белые волосы. Становится видно лишь слегка отросшие тёмные корни. Сколько серёжек у него в ухе? - Только если очень захочешь, - насмешливо говорит он, поднявшись со своего места, и отходит в другой угол комнаты, к письменному столу. – Ив решила сделать свою, потому что перебивала старую. Можешь также поступить. Повернувшись ко мне спиной, он без спешки снимает свою измятую и изрядно потрёпанную белую рубашку. Ткань мягко соскальзывает вниз по его плечам. Откуда на рубашке сзади эти коричневые брызги? Словно кто-то плюнул кровью ему в спину. Но дело даже не в этих пятнах. Дело в том, как на его обнажённой спине безжалостные лучи уже поднявшегося солнца выхватывают рисунок белыми чернилами. Огромная белая змея во всю спину. Ему подходит… - Не хочу, - решительно отрезаю я, вспомнив, как получила свой кодовый номер. - Я собираюсь носить с гордостью эту. - Неплохо-неплохо, - неожиданно хвалит Джун, натягивая потрёпанную чёрную футболку, подозрительно похожую на ту, что я носила прошлой ночью. – Мне нравится твой настрой. Продолжишь думать в таком ключе, и быстро доберёшься до шеи того, кто заказал тебя. Если захочешь… - И если успею, да? – насмешливо спрашиваю я, потягиваясь. Мне нравится атмосфера вокруг этого человека. Он явно повидал некоторое дерьмо в жизни, а потому стрелка его морального компаса почти неподвижна, даже когда он говорит об отвратительных вещах. Мне нравится его равнодушие, нравится понемногу заражаться им. Да и что-то отличает его от типичного плохого парня. - Ну, да, не без этого, - говорит он, всё так же улыбаясь, и снова подходит ко мне. – Но лично я ставлю на то, что ты ещё повоюешь. Он смеётся. У него немного нелепый смех. Джун выглядит не старше лет двадцати семи, а смеётся как будто старик, лениво и тихо, почти не открывая рта. Это даже раздражает немного, если задуматься. Пока я думаю об этом, он водит перед моим носом двумя жетонами, что раскачивает на длинной толстой цепочке. На одном из них отчётливо заметна гравировка со змеёй, повторяющая рисунок на ноге Ив, а другой совершенно пуст. - Это мне значок отличия такой? – спрашиваю я, выхватив цепочку из его рук. - Скорее пропуск или жетон солдата. Сделаем тебе потом гравировку по собственному дизайну, - звучит нелепо, он похож на ведущего в телемагазине. - У тебя таких целая тумбочка? – говорю я с иронией, надев жетон так, чтобы видно было лишь гравировку со змеёй. Кажется, его забавляет этот жест, но он ничего не говорит, а потому сложно понять, что творится у него в голове. - Да, но кроме тебя такой носит только Бист. У меня совсем нет друзей, - он изображает на лице печаль комедии ради, и в это время изучает содержимое моей кружки. – Не будешь больше? И не дожидаясь моего ответа, допивает весь оставшийся глинтвейн, хотя я просто ждала, когда он слегка подостынет. Обидно вообще-то. - Я собиралась допить. Так что с тебя ещё чашка. Джун слегка удивлённо улыбается в ответ и снова одной рукой касается своих волос. Я нахожу это его игривое выражение лица приятным. Возможно, мне даже понравится работать с ним. - Как скажете, секретарь, как скажете. Я налью тебе ещё, но ты закинешь мои вещи в стирку. - Ещё чего. Нет. Я видела эту машину, там больше кнопок, чем в кабине самолёта. Уж лучше руками. Джун испускает тяжёлый вздох и сам отправляется собирать одежду, разбросанную по комнате. Чудной он. - Блин, говорил ведь Бист, чтобы я выбирал модель проще… Я и сам не могу её запустить без инструкции, - очередной печальный вздох срывается с его губ, а стоит ему наклониться за очередной рубашкой, как спина его оглушительно хрустит. Мы встретились день назад. Он подобрал меня на улице, как бездомную кошку. Дал мне новое имя и новый дом… А теперь ещё и на жизнь жалуется, потому что не дружит с техникой в собственном доме. Может ли человек его статуса быть дураком? Теперь он мой босс, почти официально. Он может обращаться со мной как угодно, у него нет причин доверять мне. На секунду я даже поверила, что он будет держать меня за прислугу. И вот я стою на его кухне, оперевшись о барную стойку, попиваю горячий глинтвейн и любуюсь чудесным видом на отвратительный город, пока он чем-то гремит в ванной и периодически матерится. Из всех возможных людей судьба, похоже, свела меня с самым непредсказуемым.