Am I wrong?

- Вот, добро пожаловать в твой новый дом, - энергично произносит Джун, широко распахнув передо мной металлическую дверь. Теперь этот человек ещё и портье? Разобравшись со стиральной машиной, он просто вдруг вернулся с ключами в руках и сказал следовать за ним. Он действительно хранит ключи ко всем помещениям в здании где-то в ящичке в ванной и раздаёт вот так запросто? Прошлой ночью он выглядел таким крутым, а теперь скорее походил на сонного богатенького дурака. Но с другой стороны, а кого ему бояться? Меня, с моим заплаканным измятым лицом и в кровь сбитыми руками, которую буквально выставили из дома на его глазах? Я даже сбежать отсюда не могу, потому что рискую опять заблудиться и забрести в казино. - Как долго я могу жить здесь? – коротко спрашиваю я, не решаясь войти внутрь, и постоянно оглядываясь на дверь квартиры напротив. Идея жить на одной лестничной площадке с Джуном меня откровенно не радовала. Это ведь определённо означает, что мне всё же придётся разобраться с устройством его нелепой стиралки и осуществлять походы в магазин вместо этого нелепого человека. Нет ничего приятного в том, чтобы жить прямо напротив своего эксцентричного криминального босса. - До тех пор, пока работаешь на меня. Может даже всю жизнь, - парень нарочно напускает на себя мрачный и таинственный вид, но выглядит это скорее забавно, хоть и имеет вполне серьёзный подтекст. - А мне полагается хоть какое-то документальное подтверждение моего положения? - Зачем? Ты ведь скоро умрёшь и станешь человеком-призраком. Мне написать дарственную на имя Бейн? Юридической силы она, конечно, иметь не будет, но если ты хочешь… - Забудь, умник. Просто сделай мне новый паспорт побыстрее, чтобы оформить всё и забыть, - раздражённо оправдываюсь я и выхватываю ключи из его рук. Пустая квартира встречает меня совершенной темнотой. В прихожей и гостиной, что тоже совмещена с кухней, окон просто нет. Приходится повозиться, чтобы разобраться, как работает освещение. Кажется, Джуну нравится мой ответ. Он всерьёз думал, что я не понимаю, что мне, скорее всего, просто подделают документы? Если бы не семья, думаю, даже представление с падающим самолётом бы никто не разыгрывал. Кажется, я просмотрела достаточно детективных сериалов, чтобы хоть что-то понимать. И даже учитывая весь мой обширный пассивный опыт всевозможных приключений, я всё ещё доверяю буквально первому встречному мужчине, предложившему мне даже не помощь, а сомнительную работу и представление с подставной кончиной. Весьма сомнительно, но на что ещё я могу рассчитывать? Вполне очевидно, что как бы не развивались отношения в моей как бы семье, без связей в полиции, особенно с лёгкой руки отчима, я преспокойненько закончу свою жизнь в психушке, в лучшем случае. А могу и вовсе стать самой крайней в инциденте с доками и загреметь на какой-нибудь премиленький электрический стульчик. Так что пусть лучше так. - Если надумаешь от меня избавиться, то просто задуши подушкой в тёпленькой уютной кроватке, хорошо? – немного устало звучит мой голос. - Кстати о кровати, - стремительно отзывается Джун, распахнув очередную дверь, на этот раз более неприметную. Но это оказывается дверь в ванную. Просторную, светлую, совмещённую, с гораздо более просто устроенным душем. Но первой мне в голову приходит идея проверить стиральную машину. К счастью, она устроена не сложнее той, что стояла дома. Вздох облегчения вырывается из груди. - Что ж, по крайней мере мне не потребуется когда-либо использовать твою, уж лучше приноси свои шмотки стираться сюда, - устало комментирую я, зевая. - А можно? – воодушевлённо спрашивает парень, стараясь не выдать своего смущения из-за ошибки с дверью, но при этом неистово дёргает одну из серёжек. Следующая открытая им дверь всё же оказывается ведущей в спальню, и на том спасибо. На огромной мягкой кровати действительно оказалось много подушек. Весьма иронично. Не особо разбираясь в остальном, я с разбега прыгаю на кровать, которая вполне предсказуемо оказывается безумно мягкой и уютной. Будь у меня силы, я бы непременно попыталась попрыгать и проверить конструкцию матраца на прочность, но с каждой попыткой моргнуть, открыть глаза становится всё труднее, хоть я и стараюсь не отключиться изо всех сил. Хотя бы до тех пор, пока этот парень не сделает вид, что уходит. Ну же, ещё хоть немного. Джун, кажется, вполне осознаёт моё состояние, поэтому быстро указывает на одну из стен, сообщая, что это вообще-то штора, а за ней есть балкон. Все стены плывут и качаются так, что хрен поймёшь, о какой из них речь. Да и пофиг мне на балкон и прочие нюансы. - Ладно, не буду мешать, - наконец сообщает парень и направляется к выходу. Его силуэт забавно ёрзает перед глазами. Неужели действительно уйдёт? Звуки шагов эхом гремят в голове, кажется, что-то оглушительно дребезжит, и его туманная фигура растворяется в темноте. Забавная мысль всплывает в голове, прежде чем я погружаюсь в сон. Я действительно засыпаю от усталости или меня опять чем-то накачали? Слабость разливается по телу, и мне становится всё равно. Я снова проваливаюсь в мучительный сон. *** - … Твой отец… Прости, он… - звучит в трубке грустный голос матери. Она в самом деле позвонила мне лишь через часов семь только для того, чтобы произнести подобную чушь? И ради этого я проснулась? - Забудь, не хочу ничего слышать об этом. Ему ни капли жаль, да и мне уже откровенно плевать, - немного хриплым ото сна голосом прерываю я её, лениво потягиваясь. – Ты звонишь лишь сейчас, потому что ждала, пока он отправится на работу, верно? На другом конце лишь обречённо вздыхают. Я попала в точку. Она хочет помириться со мной, но не ценой отношений с этим человеком, да? Какой нужно быть неудачницей, чтобы для родной матери стоить меньше, чем какой-то мерзкий мужик, который и её вот так однажды вышвырнет… Сквозь щель между шторами всё ещё проникает свет, я и поспать успела лишь часа два. Сейчас лишь три дня, а Джун просил не подходить к нему раньше девяти вечера. Этот разговор определённо того не стоит… После продолжительной паузы голос женщины в трубке раздаётся вновь: - Тот парень, что был с тобой, он… - Мы встречаемся. Я говорила, что ночевала у него, - раздражённо прерываю я, не в силах терпеть бессмысленной болтовни. – Я останусь у него, а потом планирую уехать учиться по обмену. Вещи мои можете оставить себе. Сожгите их там или выбросьте. А, ну или продайте, плевать. - Постой, как ты… - Забудь. Будь счастлива, со своим прекрасным мужем и единственной дочерью, умницей и красавицей. Передай ей, что её сестра-убийца хотела попрощаться, но не успела, - голос мой звучит совершенно бесцветно. – Не думаю, что ей важны мои слова, но всё-таки. - Зачем ты так? Я ведь… - Мам, отчим будет зол, если узнает, что ты со мной разговаривала, - я устала слушать её жалкие пустые слова. Я не нужна ей, она лишь хочет снять груз с души и унять совесть. Она не хочет меня вернуть, она надеется, что я не вернусь в её жизнь. Она просто не хочет, чтобы я уходила вот так. Она ищет перемирия, чтобы и дальше чувствовать себя невиновной, хорошим человеком, который сделал всё возможное. Неужели она всегда была такой отвратительной? – Мы обе знаем, что ты не хочешь моего возвращения. Вот и не звони мне больше. - Стой, я… - я нажимаю на кнопку сброса. Под рукой нет ничего, чем можно было бы вытащить сим-карту. На тумбочке рядом с кроватью лишь ключи от моей новой квартиры. Приходится отогнуть кольцо от них и использовать его. На новой кухне, к счастью, есть пара ножниц. Разрезанный надвое чип отправляется в урну. Я вздыхаю и потягиваюсь, небрежно бросив теперь бесполезный телефон на широкую белую столешницу. В квартире немного пыльно, что вполне логично, ведь, по словам Джуна, здесь никто не жил до меня. Лишь уборка по графику раз в месяц. Что делает ещё более нелепым тот факт, что на кухне есть посуда, книги и статуэтки какие-то на полках, даже бельё застелено в спальне. Даже не так, в шкафу есть несколько сменных комплектов белья, при входе – две пары тапок, а в ванной – мыло, зубная паста со щёткой, шампунь, гель и несколько полотенец. Смешно до нелепости, даже для отеля перебор. Но жаловаться не приходится. Квартира хоть и меньше, и проще квартиры Джуна, а всё ещё огромна. В самом центре города, на самом верхнем этаже огромного здания. И все эти прелести стоили мне абсолютное ничего. Не жизнь, а мечта, если подумать. Особенно с деньгами, что я выиграла вчера. Может, следовало бы выбраться купить себе одежды… Но всё это – лишь пыль. Всё это – незначительно. Сейчас имеет значение лишь одно. Я хочу вернуться в кровать. *** Сон вышел какой-то обрывчатый, перед глазами мелькали всполохи цвета, странные бессвязные сцены и звуки. Я много раз просыпалась, но будто и не просыпалась вовсе. А ещё я видела лица. Десятки лиц. Десятки лиц, которые что-то говорили, плакали, кричали, смеялись и заливались слезами, а затем исчезали в размытом витиеватом потоке цветов и каких-то вспышек. Я вроде бы что-то бормотала, задыхалась и ворочалась, а вроде бы и не было ничего такого. В голове собралась бессмысленная каша. Открыв глаза, я ощутила лишь головную боль. Отдохнувшей я себя совсем не чувствовала. Только нечто странное, вроде пустоты или даже вакуума. Не было ни грустно, ни тошно, ни весело. Я не испытывала ни облегчения, ни раскаяния. Мне даже страшно не было. Эхо шагов и хлопающих дверей в пустой квартире клокотало в голове. Но не появилось даже раздражения. Я налила себе воды и заглянула в холодильник, включила телевизор в гостиной, звуки наполнили квартиру и мою голову, но внутри всё ещё словно не хватало какого-то винтика. Я отодрала все старые повязки, приняла душ и снова уселась перед аптечкой, которая оказалась заботливо стоящей на небольшом кофейном столике между диваном и телевизором. Нелепое ощущение пустоты никуда не делось. Накладывая новые повязки, я даже ковырнула одну из ран ножницами, которыми разрезала бинты. Пошла кровь, вроде бы даже стало больно, но при этом всё ещё как-то не так. В голове не отразилось абсолютно ничего. Я вполне могла бы сидеть вот так и продолжать ковырять небольшие ранки, медленно истекая кровью. Даже желания остановиться не было, только сознание всё же сказало, что хватит. Нелепое чувство. И голова болит всё так же. Закончив с повязками, я сложила всё обратно в аптечку. Руки мои двигались будто бы неестественно, как-то механически. И цепочка действий вдруг прервалась. Мне ничего не хотелось. И ничто не было нужно. Мне некуда было даже двигаться. Ни откуда не дуло, солнце не светило в глаза. Я даже не могла разобрать, что там болтал телевизор. Так и сидела неподвижно, прислушиваясь к монотонной боли в голове, как к звукам статики в ненастроенном радио. Понятия не имею, как долго. Может минут пять, а может и несколько часов. Возможно, и дальше бы так сидела, даже не одевшись, но затем мне захотелось есть. *** Игровой зал почти пуст и доверху наполнен тьмой, лишь над огромным баром ярко горит одна единственная лампа. Её свет раздражает и слепит, особенно после тёмных коридоров и приглушённого освещения в лифте. По какому-то странному стечению обстоятельств, Джун стоит за барной стойкой, подбрасывая в воздух стеклянную бутылку с чем-то зелёным. В отдалении, метрах в трёх сидит вчерашний стрелявший парень, обнимая гитару. Он будто спит. Лицо его холодно и безучастно, а синяки под глазами… Что ж, едва ли измученное лицо Бейн выглядит намного лучше. Воздух пропитался запахом сигарет и чего-то крепкого, похожего скорее на медицинский спирт, чем на алкогольный напиток. - Так ты всё-таки нашёл её? Так быстро? Я почти поражён, - противно произнёс ещё один парень, ярко-рыжий, сидящий на высоком барном стуле с бокалом чего-то мерзкого. - Малышка, выпьешь со мной? Можешь заодно рассказать, как тебя так угораздило. - Отъебись, а? - устало сорвалось с губ Бейн, прежде чем та широко зевнула, лениво потягиваясь. Слова этого парня значили для неё не больше, чем шум дождя за окном. Ей просто хотелось есть. – Даже если бы мне заплатили, я бы всё равно не стала с тобой мило беседовать. На лице рыжего юноши отразилось нечто странное. Он улыбался, но как-то самодовольно и неприятно, а глаза его при этом чуть сверкнули азартным шальным огнём. Он щёлкнул сверкающей зажигалкой и тут же задул едва возникшее пламя. Отблески огня на его стереотипно красивом лице сделали его даже каким-то немного жутким. Что-то в нём напоминало Бейн о бешеном рыжем псе, что однажды напал на неё когда-то в детстве. Которого застрелил полицейский, не успел тот даже раскрыть свою переполненную пеной пасть. И именно эту мысль девушка не постеснялась озвучить, заваривая лапшу быстрого приготовления в сверкающем элегантном бокале. Джун громко рассмеялся, и рыжий отчего-то поддержал его, в то время как человек в чёрном поднял на неё глаза и даже на его непроницаемом лице можно было разобрать выражение согласия и даже в какой-то степени уважения. - А длинный язык у тебя случайно не… - таинственно начал рыжий парень, но девушка уже исчезла за служебной дверью, не одарив его даже взглядом. А Джун взглянул парню в глаза с лёгкой издевательской улыбкой и подлил гостю ещё абсента. - Джайлс, ты явно её не впечатлил. Как ты там говорил? Ни одна женщина не может игнорировать твоё ебланское лицо? - Заткнись! Это ты женщин набираешь неизвестно где. Сначала Ив, теперь эта. Не женщины, а сплошной идиотский комок соплей и злости. Женщина – она для комфорта, чтоб создавала уют и щебетала что-то из постели по утрам вместо телевизора… - А ничего, что женщина тоже человек? Со своими эмоциями, амбициями, личностью, наконец, - неожиданно отозвался парень в чёрном из глубины зала, оказавшись совсем рядом, настолько близко, что свет массивной лампы выхватил из темноты его бледное усталое лицо, а вместе с ним и слегка пугающие чёрно-белые линзы в глазах. Голос его звучал всё так же равнодушно, но даже само его желание поучаствовать в беседе было несколько удивительно. Засмотревшись, Джун даже не сразу понял, что к барной стойке Бист подошёл для того, чтобы тоже заварить себе немного лапши быстрого приготовления в винном бокале. - Слушайте, в моём баре будет хоть кто-то кроме этого алкаша использовать посуду по назначению, а? – наигранно не выдержал Джун, открыто игнорируя едва не возникший спор, попросту не желая в нём участвовать. Он и так знал, что Джайлс тот ещё ублюдок, а Бист… Бист просто свалит из зоны конфликта, стоит только пироману изобразить на лице привычную тупую гримасу упрямства. – Забудь её, Малыш Джайлс, даже Бисту интереснее твоя компания, как видишь. Лучше вот что скажи, что за дела у людей Via-SeN на месте преступления годовалой давности? – внезапно сменил тему Джун, потягиваясь, словно ни в чём не бывало. - Кто знает, - протянул Джайлс, глядя парню прямо в глаза, а затем лениво откинулся на спинку высокого барного стула, вальяжно забросив ноги на барную стойку перед лицом Джуна. Резная ложечка на стакане абсента жалобно бряцнула по столешнице, а затем в темноте ещё несколько раз пронзительно ударилась об пол. Внезапно нависшую тяжёлую атмосферу в зале, казалось, можно было резать ножом. – Почему тебе напрямую у моего старика не спросить? Что может знать мелкая сошка вроде меня? – нахально протянул парень, не сводя с собеседника глаз. – Малыш Гаки, если хотел что-то узнать, следовало спрашивать раньше, до того, как твоя кукла испортила мне настроение. - Ну так хоть ноги со столешницы убери, - внезапно раздалось у пиромана за спиной, заставляя того вздрогнуть. Лакированные белые туфли пронзительно скрипнули по барной стойке, оказавшись на полу за секунду до того, как как Бейн успела аккуратно вонзить в столешницу элегантную авторучку, до сих пор покоившуюся в нагрудном кармане пиджака, что всё это время неподвижно висел за его спиной. – Ничего не могу с собой поделать, ты мне совсем не нравишься, - равнодушно протянула Бейн, опуская на столешницу перед Джуном бокал с недоеденными остатками лапши. Ручка выпала из её рук так же быстро, как и оказалась в них, да и урона от неё было всего ничего, лишь небольшая царапина на мягкой лакированной древесине, но это стремительное движение отчётливо отпечаталась в головах всех участников сего короткого действа. И не столько поражала сама Бейн, её неслышные шаги за спиной и ловкость рук, сколько стремительно показавшееся, чтобы затем так же быстро исчезнуть, выражение лёгкого испуга на лице пиромана. Пусть лишь на долю секунды, но он ощутил себя в опасности, и короткое движение собственной авторучки не только заставило его подчиниться короткому приказу девушки, но и растерять всю прежнее напускное нахальство. И пусть лишь на долю секунду, но девчонка действительно застала его врасплох. И это было восхитительно. Так восхитительно, что искры огня до сих пор полыхали у пиромана перед глазами. Вот теперь девчонка всерьёз приглянулась ему, и тот поспешил схватить её за руку, желая удержать, но та оказалась уже слишком далеко, вновь растворившись в темноте за спиной, оставляя Джайлсу лишь возможность слегка присвистнуть. - Ух, а дамочка то с характером, - с напускным восхищением протянул Джун, не без удовольствия глядя Джайлсу прямо в глаза. – Не будешь внимателен, и следующей её целью точно станут мрачные хвосты Via-SeN. Приберись за своим отцом как следует. Многозначительные слова парня повисли в темноте, а затем так же внезапно растаяли в звуке шагов, медленно покидающих зал. На этот раз Бейн вышла через главный вход, на улицу, через роскошную двойную дверь впуская пронзительно яркий вечерний свет в унылое помещение игрового зала, до сих пор томящегося в искрящейся темноте. - Далеко уходишь? Дать Биста в компанию? – как ни в чём не было поинтересовался Джун у девушки, ненадолго встретившись с ней взглядом. - Нет, я сама. Пойду хоть лифчик себе куплю. Широкая дверь с грохотом захлопнулась за её спиной, вновь погружая Паутинку во тьму. - И ты отпустил её спокойно гулять по городу в твоих вещах? – раздалось откуда-то сверху, над головами мужчин. Чувственный глубокий голос Ив, непривычно хриплый после долгого сна или нескольких выкуренных сигарет. - Поверь мне, пока я здесь, этой малышке бояться нечего, - зловеще протянул Джайлс, не сводя безумных глаз с недопитого сверкающего абсента, стоящего перед ним, и многозначительно щелкая зажигалкой в правой руке. Ив не удостоила его ответом, лишь подала какой-то знак Джуну, всё так же стоящему за барной стойкой, и тоже растворилась во тьме. - Ух, понабирал себе на работу привидений, уже выпить зайти страшно, - противно протянул Джайлс себе под нос. Очередной кусочек сахара ярким пламенем вспыхнул на резной ложечке и прозрачными капельками медленно сорвался вниз через замысловатый узор прорезей. - Потому и набрал, чтобы ты пил дома. Выметайся, хватит с тебя бесплатной выпивки, - мгновенно парировал Джун, бросив на столешницу полотенце, которым до сих пор протирал сверкающие винные бокалы. - Да пошёл ты, - отозвался Джайлс, залпом осушив остатки абсента, и послушно отправился прочь по своим грязным делам. Двустворчатая парадная дверь нехотя поддалась его напору. На улице его уже поджидала орда из охранников, готовых услужливо вручить сигареты, зонт, ключи от машины и новый пиджак. – От пиджака руки убери, он теперь дороже твоей шкуры стоит, - донесся противный голос пиромана, прежде чем дверь за ним всё же захлопнулась. - Зря ты с ним связался. Пироман, говорят, в последнее время совсем не в себе. Только за чертой города на прошлой неделе сгорело пятнадцать машин. Ремиссия в ближайшее время ему точно не светит, - поучительно заметил Бист, стоило Джайлсу окончательно исчезнуть за массивной дверью. - Ну, я как бы на это и рассчитывал. Очень дурно с моей стороны, но в рот я ебал его тонкую душевную организацию. Когда этот придурок в сознании, толку от него не больше, чем от обычной офисной крысы. Даже его отец это знает, - заметил Джун, прокручивая в руках забытую посетителем авторучки. – В любом случае, с твоими всё так же глухо? Не похоже, чтобы люди твоего отца зашевелились. - Забудь. Сколько бы ногтей ты не выдрал шестёркам Via-SeN, никому до них нет дела. Уже год прошёл, у Morning Sun с ESO перемирие на фоне грядущих поставок заморских психотропных препаратов. С девчонкой или без, а нам действительно ничего не светит. Тошно признавать, но Пироман прав. - Ну, может и так, а пальцы отрубать ублюдкам очень даже увлекательно. Сразу столько любопытной информации в пустых головах находится… *** Из похода по магазинам Бейн возвращается лишь глубокой ночью, кое-как отыскав таинственный вход, позволяющий миновать слепящий шумный игровой зал казино, ночной клуб и два десятка сомнительных торговых точек и таинственных комнат с надёжной шумоизоляцией. Внутреннее устройство этого замысловатого здания в центре города раз за разом не столько поражает девушку, сколько разочаровывает. В мире так много талантливых молодых архитекторов, а планировку Паутинки словно в Пейнте нарисовал шестнадцатилетний школьник с манией величия. И если Джун и был автором сего невероятно архитектурного проекта, то, может, обществу действительно повезло, что этот талантливый молодой человек выбрал кривую дорожку в криминальный мир. По крайне мере, чудеса его архитектурной мысли более не угрожают миру своими запутанными переплетениями коридоров, парапетов, лестниц и лифтовых шахт. Угрожают они лишь психике Бейн и её зарождающимся признакам топографического кретинизма. Стоит девушке пересечь порог своего нового дома, как остатки мотивации окончательно покидают её усталое тело. Одежда и кров над головой есть. И что дальше? Лишь оглушительная пустота квартиры, вторящая такой же нелепой пустоте внутри. Ни голода, ни радости, ни ранее витавшего где-то в сознании раздражения. Лишь размеренный статический шум в висках и ощущение лёгкой тошноты от приторного вкуса малинового сиропа из дешёвой кофейни на соседней улице. Томясь в этом нелепом одиноком чувстве и одновременно в какой-то степени им наслаждаясь, Бейн проводит в своём убежище безвылазно по меньшей мере дней десять, а может, немногим больше или немногим меньше. Путая день с ночью, не открывая окон и лишь изредка пользуясь пронзительным электрическим светом, девушка просто ждёт, пока кто-нибудь наконец за ней явиться. Но Джун не торопиться, не стучится в запертую дверь, не подсовывает записки, даже не просит кого-то передавать продукты. Словно даёт породистому щенку шанс освоиться в новом окружении и терпеливо ждёт, когда тот от скуки сам выбежит ему на встречу, виляя хвостом. И на двенадцатые сутки зверь действительно являет себя миру сам. Устав от звуков статики в голове, Бейн вновь спускается в залитый электрическим светом шумный зал казино, и принимает стратегически важное решение. Ей наконец-то снова чего-то хочется. Ей хочется напиться, проиграть всё до последней нитки и немного сдохнуть. Чем не мотивация, прожить ещё одну ночь?