Принц и пиратка

Оставшаяся часть их пути прошла без приключений. Кажется, с туманом исчезла не только смертельная опасность. То внезапное потепление, что возникло в отношениях пиратки и принца, можно было ощутить почти физически. Конечно, они все равно периодически огрызались друг с другом. Но делали это скорее в шутку, чем со злобой. Они значительно больше беседовали, узнавая друг друга все больше. Джонс, например, узнал, что капитан Крюк как-то скрывала на своем корабле самую известную преступницу Зачарованного леса — Белоснежку. Он же в свою очередь поведал ей о том, как в тайне наблюдал за перемещениями этой принцессы, присылая анонимную помощь. Как оказалось, несмотря на то, что они не причисляли себя к этой войне, оба были уверены в невиновности Белоснежки. А также в том, что она обязана занять свой законный престол. Киллиан стал замечать, что он всё чаще и чаще ловит себя на том, как неотрывно смотрит на Эмму. Украдкой, когда она не видит. И, конечно, он не мог знать, что она делает то же самое, но в то время, когда не смотрит он. Море было спокойным, небо чистым. И вот, подгоняемые нежным южным ветром, они, наконец, добрались до Зачарованного леса, до порта Марленда. Пришвартовавшись, герои поспешили сойти на берег, обсуждая дальнейшие действия. Предполагалось, что они заночуют в ближайшей таверне, где узнают о последних новостях, постараются выведать о том, что творилось, пока их не было и, самое главное, где сейчас Темный. Самое главное?.. Нет, в этом они не могли признаться друг другу. Потому что не могли признаться самим себе. Но где-то в глубине души каждого из них трепетала крохотная мысль. Мысль о том, что идея мести изжила себя. Их любимые покоятся с миром, а смерть врага не принесет ничего, кроме победной горечи. Не пора ли начать двигаться дальше? Но эта мысль была отвергнута тут же, как назойливая муха. Ещё не время. — Так, главное, быстро туда попасть, — говорил Киллиан, идя по дороге, — к счастью я знаю хорошее… Внезапно его прервал раздавшийся издалека выкрик: — Принц Джонс! Ваше Высочество! Эмма напряглась: — Какого?.. Они резко обернулись и увидели бегущих в их сторону рыцарей королевской гвардии Марленда. — Оу, привет, — протянул Киллиан, постаравшись искренне улыбнуться. — Ваше величество, — выдохнул один из рыцарей, тот, что был постарше, — мы уже потеряли надежду вас найти. — Да, — кивнул второй, — искали дни и ночи. Ваш отец уже думал, что вы погибли. Но вы живы! Где же вы были все это время? Мысли лихорадочно бились в голове у принца. Столь внезапная встреча совершенно выбила его из колеи, как говорил он об этом впоследствии, поэтому он внезапно выпалил: — Я искал себе невесту. — Что? — переспросили стражники — ЧТО? — в один голос с ними спросила Свон. — Да, невесту, — прокашлялся Джонс, — сами помните, король уже давно говорил, что пора бы мне её найти. А я, мол, все не хочу, не буду. Но теперь… Он взял Эмму за руку: — …теперь, как вы видите, я её отыскал. Девушка послала ему убийственный взгляд, лучше всяких слов говоривший о том, что им предстоит нелегкий разговор, на что принц посмотрел на неё почти с мольбой, призывая хотя бы сейчас ничего не говорить. — Что ж, — произнес младший рыцарь, — тогда, пожалуй, можем только поздравить Вас. Мы очень рады, Ваше величество, правда. Мы сейчас подгоним карету, чтобы Вы могли быстро добраться до дворца. Стражники поклонились и ушли. — Что. Ты. Творишь? — делая ударение на каждое слово, угрожающим тоном спросила Эмма. — Спасаю наши жизни, — почти не шевеля губами, ответил тот, — и не смотри на меня так, Свон! Бог знает, что может прийти моему отцу в голову, если я не скажу ему именно ту ложь, которую он хочет услышать. — Значит, папочки боишься? Киллиан устало вздохнул от её очередной колкости: — Не за себя боюсь. Эмма отвернулась. Почему каждый раз, когда они едва-едва сближаются, их встречает столкновение со стеной недоверия? — Карета подана, — появился рыцарь, поклонившись Киллиану. — Благодарю, — кивнул он и повернулся к Эмме, — ну что, душа моя, ты готова? Он посмотрел ей в глаза, стараясь найти там то, что возникло между ними на корабле. Стараясь дать понять, что все будет в порядке, ведь они по-прежнему одна команда. Угадав ход его мыслей, Свон приподняла брови, но все же сжала протянутую ладонь Джонса. — Конечно, — улыбнулась она. В карете было ужасно душно, тесно, а дорога была на редкость неровной, но все это не помешало Киллиану произнести маленькую речь, пусть и вполголоса: — Свон, я понимаю, что это не то, на что мы рассчитывали. Но в нынешних обстоятельствах это — лучший выход. Когда я говорил о своем отце, я был абсолютно честен. В последние годы я уже сам не знал, что от него ожидать. Он стал жестким, расчетливым. Этот человек, — принц сжал руку в кулак, — с трудом вериться, что он мой отец. Он очень сильно изменился. — Я все равно не очень понимаю, как задобрит его тот факт, что ты вдруг решил жениться. — О, лапочка, ты и представить не можешь. Все уши он мне прожужжал о том, как мне необходимо найти невесту, что мне уже давно пора занять трон. А по законам королевства — пока я не женюсь, я на это права не имею. Отец считает меня крайне безответственным наследником, который не принимает попыток найти себе жену. Что ж… сегодняшняя новость его порадует. И уж точно больше, чем правда о том, что я с некой пираткой собрался убить величайшего Темного мага. Эмма покачала головой: — А что скажешь на счет нашей встречи? Знакомства? Представишь меня как какую-нибудь заморскую принцессу? — Наверное, — беспечно пожал плечами он, — из какой-нибудь страны, где женщины предпочитают брюки. И он весело кивнул на пиратский наряд девушки. — Ты придурок, Джонс, — буркнула Свон, но было видно, что она уже совсем не сердится. — Черт, а я как раз собирался сказать, что ты мне становишься симпатична в те моменты, когда не вопишь на меня.

***

— Ты поступил неразумно, безответственно и абсолютно неподобающим образом, — гремел голос короля Джонса. Они находились в тронном зале. Великолепию ему было не занимать. Мраморный пол, высоченные колонны, гобелены со знаменами короля. Хрустальные люстры сияли под потолком. Обитый красным бархатом деревянный трон. Все говорило о величии и гордости маленького королевства. Но зал был пуст, за исключением Киллиана, Эммы и короля, который недовольно смотрел на сына: — Я мог бы ещё долго говорить о твоих ошибках, но когда мне сказали о невесте, — тут он повернулся к Эмме, взял её руку и поднес к губам, — все мои страхи остались позади. Я невероятно рад поприветствовать вас здесь, моя дорогая… — Эмма, Ваше Величество, — ответила она, улыбнувшись самой очаровательной улыбкой, на которую только была способна, и присела в реверансе. — Эмма, — медленно повторил тот, — даже не представляю, как моему сыну удалось уговорить такую прекрасную девушку, такое сокровище, выйти за него, но я безмерно счастлив. Киллиан закатил глаза. Всё было именно так, как он ожидал. — Вы наверняка устали с дороги, — продолжал его отец, — мои слуги проводят вас в ваши новые покои и помогут вам освоиться. Он позвал Сми, которая явилась почти незамедлительно, и Эмма покинула зал, бросив тревожный взгляд на Киллиана. Едва дверь за ней захлопнулась, король Джонс хмуро посмотрел на сына и продолжил менее радостным тоном: — А теперь перейдем к плохим новостям. Я бы мог спросить, откуда взялась эта девица, почему это произошло столь внезапно и, главное, без моего ведома. Но времени на подобное у нас нет. — Неужели? — усмехнулся Киллиан. — Можешь не ёрничать, твой сарказм здесь неуместен. Но ты не мог не обратить внимания на некоторые изменения в городе. — О, да, — отрывисто произнес принц, погружаясь в воспоминания о недавней поездке. Заколоченные лавки, городская стража в полном составе на всех перекрестках, вооруженные крестьяне и ремесленники. И страх. Страх загнанных зверей в глазах простых людей. — Что ж, я рад, что твой разум окончательно не затуманен, — протянул Джонс-старший, — пока ты отсутствовал, — он сделала многозначительный акцент на этом слове, — у нас в замке скрывалась разбойница Белоснежка. Изумление отразилось на лице Киллиана, но он не стал перебивать отца. Тот продолжил: — Как ты помнишь, однажды её отец очень сильно помог мне. Я не просто не имел права отказать ей на этот раз. К сожалению, через несколько дней после её отбытия явилась королева Реджина собственной персоной. И она, мягко говоря, была недовольна. Киллиан поморщился и едва слышно прошептал: — Ещё бы. — Вот именно, — кивнул король, — и она выдвинула весьма жесткие условия. Либо мы отдаем ей свое королевство добровольно, без боя, и оно полностью переходит под её власть. Либо сражаемся, в таком случае она приходит с черными рыцарями сюда, убивает всех, кто встанет на её пути и все равно забирает королевство. «Условия просто замечательные», — подумал принц и спросил: — И ты, конечно же, выбрал?.. — Бой, — пожал плечами король, — это то, что от меня ждали подданные, это было очевидно. Киллиан глубоко вздохнул. Может быть, все не так плохо. В конце концов, у них тоже есть небольшая армия. Вдруг, появится шанс. Но следующие слова отца заставили его похолодеть: — Но все это, разумеется фарс. Ни о каком бое, по крайней мере для нас с тобой, речи и быть не может. — То есть?! — Все уже обговорено. В назначенный день, а королева дала нам неделю на размышление, мы с тобой сбежим. В пылу битвы нашего отсутствия никто и не заметит. Я договорился с командой капитана Крюка, они согласились доставить нас в Эренделл. Я им уже заплатил. Народ сразится в справедливом бою, которого так желал, а мы с тобой будем живы. Можем взять и твою невесту, если хочешь. Звенящая тишина повисла в зале. Как ни старался, Киллиан не смог убедить себя, что сказанные слова ему просто послышались и, совладав с голосом, он жестко произнес: — Это трусость. — Прекрати… — Нет, это ты прекрати! — крикнул он, — ты серьёзно думаешь, что я пойду на такое? Брошу свой народ умирать, а сам отправлюсь спасаться бегством? Капитан последним уходит с тонущего корабля! — Помолчи! — оборвал его отец, — ты никакой не капитан, ты мой сын! Я так и знал, что ты не поймешь, потому что ты никогда не понимал, не хотел разбираться. Худшего короля, чем ты просто представить трудно, вот и хорошо, что королевству приходит конец. Принц просто не мог поверить своим ушам. — Если быть королем, значит быть трусом, — тихим, но злобным тоном произнес он, — тогда я даже рад твоим словам. Можешь бежать, куда тебе вздумается. Я остаюсь здесь. И он резко развернулся, уходя прочь из тронного зала, не обращая внимания на крики короля, который призывал его вернуться.