Sex contract

***

- Когда то расскажешь, что происходит?, - спрашивает Лип одним из поздних вечеров, молчание Йена уже вводит в ступор. Но тот лишь продолжает опустошать бутылку с дешевым пивом, пожимая плечами. Он и сам не знает, как все преподнести себе, как разобраться со всем этим, не то чтобы объяснить это брату. - С Крисом все кончено?, - этот вопрос волнует на самом деле всех членов семьи, но узнать ответ решается только Филип. - Блять, - рыжий откидывает бутылку, с характерным звуком, и облокачивается на стену, от чего несколько его плакатов, которые он развешивал еще в девстве, скатываются. - Ну, извините, что я теперь не могу присылать вам деньги, - ведь Йен не настолько тупой, чтобы не понять, куда клонить брат. Дело не в Крисе, не в их отношениях, а в том, что он помогал им материально, а теперь, когда этих денег нет - им стало тяжелее. - Да причем здесь деньги?, - Лип садится на подоконник, открывая окно. Он поджигает спрятанный косяк, выдыхая дым на улицу. Свежий воздух наполняет комнату, и ощущение приблежающейся зимы чувствуется в атмосфере. Йен пытается вспомнить, сколько времени прошло с того самого момента на кухне, но он будто бы потерялся во времени. Зато в памяти отпечаталась последняя встреча с Микки. Прошло всего лишь недели две, а такое впечатление, что вечность. За весь этот промежуток времени Галлагер ни с кем не трахался, и было бы неплохо исправить это с кем-то другим. Лучше или хуже Микки - похуй. Главное, чтобы этот персонаж смог доставить удовольствие точно также. - Знаешь, иногда я хочу прийти к нему, и просто продолжить жить так, как жил, - сознается Йен, замечая заинтересованные глаза брата. Ему не хватает некоторых вещей с прежнего, и это тянет его назад. - Но я никогда не полюблю его. - А он тебя любит? Йен пытается вспомнить, говорил ли Крис признание целиком. Но в голову не приходит ничего, значит, это для него никогда и ничего не означало. - Братец мой, тебе надо пойти и найти кого-то нового, - Лип спрыгивает, закрывая окно, и подходит ближе к Йену. Тот пьяно смеется. Дешевое пиво даёт о себе знать. - Кого-то, у кого такой же толстый кошелек?, - усмехается он, не стыдясь, что в данный момент подъебывает самого себя. - Ну, тут уж на вкус и цвет...,- пошло шутит Филип, говоря точно не о кошелке.

***

Утро выдается тяжелым, из-за того, что всю ночь они с братом пробухали. Йен садится на край кровати, проснувшись от воплей Дэбби. В крик добавляется Фиона, и все выглядит еще более ужасающим для головы Галлагера, которая раскалывается на мелкие кусочки, давно он не пил такой копеечный алкоголь, и организм, с непривычки, не принимает его. Даже блять собственное тело привыкло к качественному бухлу. Фиона влетает в комнату, роясь в вещах Лиама, находя нужную футболку, она обращает внимание на Йена. - Так и продолжишь пинать хуи?, - прямолинейность голоса заставляет Йена смутиться. Сестра права. Он должен помогать им, делать хоть что-то, и не надеется на небесное благословение. - Сходи в маркет хотя бы, я составлю список, - она поправляет волосы, и так же быстро как и появилась, исчезает. Слишком. Слишком тяжелое утро.        Давно Галлагер не ходил за покупками сам, поэтому он еле передвигал ногами, пытаясь вспомнить что и где находится в самом ближнем супермаркете с их районом. В утренее время людей было мало, и он определенно порадовался этому факту, выбирая детское пюре для Лиама. Хотя, кого он мог встретить здесь? Все его знакомые не скупляются в таких жлобских местах. Глазами он перешел на следующею строчку в списке, уже более уверенное шагая к назначенной витрине, но как только поднял глаза, сбился с толку. Он смог даже сзади узнать Микки, несмотря на то, что полностью одетым Йен видел его не так часто. Брюнет рылся в полу-фабрикатах, выбирая, наверное, самый что ни на есть дешевый. Галлагер сразу решил пройти мимо, тот явно дал ему понять, что стыдиться трахаться с парнем, нет смысла сейчас подходить к нему. Но что-то внутри проскочило, давая тем самым понять, что ставить точку на их контракте он еще не готов. Рыжий решился подойти ближе, в полной не заинтересованности разглядывая ценники, Микки его в упор не видел, продолжая что-то яро выбирать. Его огромная куртка делала его еще мельче, чем он есть, и это казалось таким уморительным. - Ебучая, сука, хуйня, - прокоментировал он, выкидывая пачку с замороженными изделиями куда-то в другое направление. - Это ты обо мне?, - спросил Йен, и когда Микки скривился, узнавая голос, пару секунд он даже не решался поднять голову. Он несколько раз проморгался, надеясь, что Йен рядом это какой-то сбой в голове, но нет же, рыжий стоял рядом. - Съеби от сюда нахуй, - коротко отрезал он, намеренно толкая Галлагера в плечо, направлясь к выходу. В его башке крутилось несколько предположений, что здесь делает Йен, но спрашивать об этом он пока что не решался. Он вообще не собирался вести с ним какой либо диалог. Ведь Микки еще тогда расторг их договор, ничего не вернуть. - Ты же не купил, что тебе нужно, - Йен не бежал за ним, словно обезумевшая фанатка, он лишь прикрикнул это вслед, даже не думая пытаться того вернуть. Милкович повернулся к нему, решая, что бежать от этого эгоистичного и нахального парня больше, чем глупо. Он не должен опускаться в его глазах. Поэтому он лишь фыркнул, и снова потопал к нужным продуктам. Йен улыбнулся, и в какой-то момент сам себе поставил за цель, все таки нагнуть его еще раз. - Так и будешь следить? - Так и будешь перебирать одно и тоже? Ведь это действительно казалось смехотворным, как гопник выбирает продукты питания, при этом действительно не заинтересованно пялясь в единообразные пачки, с яркими и заманчивыми картинками. - Что, на юге хавка закончилась? - без эмоционально спрашивает Микки, и о Боги, он наконец-то перестает выглядеть отчаянной домохозяйкой, и берет первый попавшийся товар. - У меня нет с этим проблем, ты же знаешь, - рыжий делает акцент на последней реплике, и машинально облизывает губы. Это получается как само собой разумеющиеся, и в данный момент ему хочется закрыться с ним где-то в туалете. - Схуяли тебя в этот райончик то занесло, м?, - следующий вопрос вышел более заинтересованный, и брови Микки поднялись вверх в недоумении. - Вместо того, чтобы разговаривать, мы могли бы заняться чем-то более.., - Галлагер сделал паузу, думая какое слово лучше вставить. - Мы могли бы трахнуться, Микки, - прямолинейно говорит он. - Ты долбаеб?, - вмиг загорается Милкович, хотя признаться честно, он думал об этом все свободное время. Когда дрочил от сексуального и так не вовремя появившегося возбуждения, которое отдавало покалыванием по всему телу и повышением температуры тела. Воспоминания так быстро наполняли разум, что Милкович не мог взять своё тело под собственный контроль, поддаваясь всему этому, словно возбужденная малолетка. - Так это все, конец?, - решается узнать Галлагер, чтобы наверняка поставить все точки над "і". В конце концов, он бы мог поискать какой-то неплохой заменитель. - Мы не сможем больше заниматься этим у меня на работе. - Есть еще места, - предлагает Йен и точно решает, больше поднимать эту тему он не будет. Или Микки соглашается трахаться без каких любо клятв и обещаний, либо они больше никогда не пересекутся вновь. Милкович затупляет взгляд вниз, будто обдумывая все по кусочкам, и складывая воедино. Галлагер намеренно стучит обувью по кафелю, тем самым давая понять, что тот думает слишком долго. Это предложение, от которого сложно отказаться. Внутри все горит и пылает пламенем от предыдущего секса, и просто отрезать короткое "нет" Микки попросту не может. Отпускать такую возможность скорее всего не хочется, это же просто как своего рода развлечение, в нужном месте и в нужное время, а главное - с нужным занятием. Кто от такого отказывается? - Через пять минут в туалете кабинки, - в конечном счете говорит Микки, его голос звучит тихо, стыдливо, он поворачивается в сторону сортира, пока Йен смотрит ему вслед. Галлагер ухмылется. Его природная сексуальность взяла вверх, и теперь Милкович снова под его прицелом.        Йен машинально опускается на колени, совершенно не делая акцент, что они в ебучем супермаркете, а грязный кафель испортит его джинсы. Микки хочет его остановить, он ловит себя на мысли, что минет - это не то, что ему сейчас хочется. Да и они договаривались просто трахаться, а не брать у друг друга в рот в обшарпанном туалете. Но что-то явно идет не так, когда рыжий расстегивает ремень, и разом стягивает боксеры. Микки смотрит на парня снизу вверх, и его охватывает волна благородства: рыжий мажор перед ним на коленях. Звучит круто. - Любишь такое?, - интересует Йен, выпуская член брюнета из плена. Микки молчит, и старается не вестись на тупые провокации парня, в конце концов это просто отсос. Галлагер обхватил головку, вырисовывая языком какие-то чертежи, и поднял свои насыщенные от предвкушения глаза на Микки. Дабы увидеть хотя бы отголосок на то, что ему действительно хочется этого. Ведь в их секс-контракт входил чистый трах, а здесь немного другое. Брюнет полностью закрыл глаза, просто впадая в чистое безумие от легких движений чертовым языком. Йен был больше, чем удовлетворен этим, поэтому продолжил вводить того в экстаз своими умениями. Он медленно провел языком по напряженной плоти, следя, как Милкович немного дергается. - Для таких как ты, есть отдельное место в аду, - процедил сквозь зубы парень, в огромном желании вбиться в рот рыжего полностью. - Каких?, - издевательским тоном переспросил он, и продолжил свои до изнеможения плавные движения, от чего член уже был на пределе. Микки открыл глаза, в неохоте посмотрел на парня перед собой. Его красные приоткрытые губы, умелый язык и просто с ума сводящие изумрудные глаза, которые выглядывали из под ресниц. Милкович посчитал, что темнота - его лучший вариант, но не наблюдать за такой шикарной картиной он попросту не мог. Галлагер, наконец-то, взял в рот только наполовину, старательно втягивая щеки и двигаясь все дальше и дальше. Микки держал язык за зубами, чтобы не пиздануть что-то вроде: "чертовски сексуальных". Потому что рыжий выглядит очень возбуждающе, и кончить можно было только из-за одного его вида. Тот втянул щеки, и в горячем рте парня оказался весь орган Милковича, от чего тот не смог сдержать протяжный стон, совершенно забивая на то, что они как бы в общественном месте. Рука Микки будто по инерции опустилась на лохматые волосы парня, легонько и не уверенно сжимая их. С каждым новым послушным движением рыжей макушки у Микки темнело в глазах, и перед ними бегали белые блики. Он уже был на самой вершине окончания, поэтому Галлагер закончил своё дело, с характерным чпоком, немного прокашливаясь от того, что горло дерло. Милкович выглядел вполне ублаженным, когда кончил куда-то в сторону, и поспешно надел на себя нижнюю часть одежды. Йен оклемался только тогда, когда одним движением руки протер свои слишком красные губы. Он сделал минет Микки. Не ему сделали, а он сам встал на колени перед этим гопником. Теперь же его очередь, разве нет? - Сменим позиции?,- сделал попытку он, но по одному выражению лица Микки было понятно, что он не получит желанный оргазм. - Никаких отсосов. Только ебля, - сказал он, затягивая свой ремень, который вообщем-то ничем и не помогал, а только для красоты висел на джинсах. Они же вроде договаривались об этом, или такого не было и в помине? Или никто никакие правила их секса без обязательств не обсуждал? - Почему ты об этом не вспомнил, когда всунул свой член мне в рот?, - как-то обидчиво пробубнил он. Милкович раздраженно схватил того за шкирку, сильно впихивая того в стену, до синяков сжимая его плечи, оставляя там наверняка яркие отметины из-за сильной и цепкой хватки пальцев. - Ты блять решил меня винить в этом?, - Микки почти рычал ему в лицо, не выпуская его из своих рук. Ему показалось, что он и так слишком много позволяет этому рыжему пидору. Слишком много в плане выражений, пусть держит свои скользкие высказывания при себе, даже если всего пару минут назад Милкович и сам хотел сказать ему о его природной сексуальности. Благо, он удержал это в себе, потому что Йен бы подъебывал его еще сильнее, а Микки такое не терпит. Никому не позволено так говорить. - Нет, - прокашлялся рыжий, когда мощная рука Милковича перешла чуть к шее, сдавливая её у основания. Дыхания катострофически не хватало, глаза напротив были какие-то слишком отчужденные, от куда столько ненависти за невинный минет? Или за немного неприятную правду? Когда все налаживается, и снова становится на свои места, обязательно что-то катиться не в ту сторону, в которую бы хотелось. Потому что с такими, вроде Милковича, нужно быть поосторожней. - Просто трахаемся, - почти что на ухо прошептал брюнет, своим горячим дыханием обжигая кожу. Будто этой фразой он снова убеждал себя. Только себя. Ведь Йен об этом и так знал. - Просто, - но все также податливо повторил, чувствуя, как Милкович успокоил пыл. Он выпустил его из своего плена, и только сейчас понял, насколько его поведение было глупым. Галлагер и так это понимал, знал, и в конце концов сам предложил, с чего вообще Микки взял, что они не "просто трахаются"? Почему обычный минет в туалете супермаркета мог дать такую ложную тревогу и напугать Милковича?