Это моя жизнь

— Ты всерьёз вознамерился осуществить свой безумный план? — спросил Сехун, с надеждой глядя на довольного Чонина, который выглядел так, будто получил золотую медаль. — Ага. — Зачем тебе это? — продолжал Сехун, не сводя с Чонина глаз. — Потому что ты мне нравишься, — как само собой разумеющееся пояснил Чонин и посмотрел на Сехуна с улыбкой Чеширского кота. — Это не очень достойная причина, — буркнул Сехун, разочарованного отворачиваясь от Чонина. Он ему не верил. Сехун вообще никому не верил. Он утерял эту способность ещё давно, когда с самого детства над ним издевался человек, которого он всегда любил. — А я тебе не нравлюсь? — спросил вдруг Чонин, останавливаясь прямо перед Сехуном и не давая ему пройти. — Нет, — тут же ответил Сехун и обойдя его, пошёл дальше. Они шли домой к Сехуну, который должен был представить Чонина своей семье. У Сехуна была лишь мать и шестнадцатилетняя сестра. И ему было привычно жить в этой чисто женской компании. А теперь в его относительно спокойную и размеренную жизнь врывается этот Ким Чонин и несёт какую-то ересь. Сопротивляться ему он не может, потому что просто боится. Что же его ждёт сегодня? Он совершенно не представляет реакции своих родных на появление Чонина. — Ясно, — лишь сказал Чонин и поспешил догнать Сехуна, который уже взошёл на лестницу небольшой жилой секции. После огромного особняка, в котором он жил, этот маленький домик его несказанно удивил и ему стало интересно попробовать пожить так. Ведь это совершенно разные миры и быты. — Входи, — пригласил его Сехун, когда они поднялись на второй этаж и Сехун открыл дверь квартиры номер 7. Чонин вошёл первым как гость, Сехун — следом. — Ух ты… — протянул Чонин, разглядывая скромно, но уютно обставленную квартирку семьи О. Тут на самом деле было мило и Чонину очень даже понравилось. — Конечно, «ух ты», ведь это не твои хоромы, в которых ты привык жить. Любуйся — так живут простые смертные, — с иронией отозвался Сехун, небрежно бросая кеды в углу прихожей, а рюкзак прямо на пол у двери. Чонин удивлённо обернулся к нему. — Откуда тебе знать, как я живу? — спросил он, следя за тем, как Сехун снимает ветровку и вешает её на вешалку. — Хочешь сказать, что ты живёшь не в хоромах? — саркастично изогнул бровь Сехун, оборачиваясь, наконец, на Чонина. — Допустим, — ответил Чонин. — Но почему ты рассуждаешь так, будто я ничего не знаю о жизни простых смертных, как ты выразился? — А знаешь? — вопросом на вопрос ответил Сехун и выжидательно скрестил руки на груди. — Вот ты мне это и покажешь, — равнодушно бросил Чонин и вошёл на кухню. Сехун проводил его оцепенелым взглядом и вся его напыщенность слетела на нет. Этот парень ломает его уверенность в себе, которой и так не хватает. — Эй, ты что делаешь?! — завопил Сехун, когда увидел копошащегося в кухонном шкафу Чонина. Тот преспокойно продолжал, совершенно не обратив внимания на вопль блондина. — Я тебя, блин, спрашиваю! — Я голоден, — сказал Чонин, разочарованно усаживаясь на стул. В шкафу он нашёл лишь каши и хлопья, которые он терпеть не мог. — И что? — Сехун был зол. Ему совершенно не нравится, что едва знакомый парень лазает везде, где его угораздит. В конце концов, это его дом! — Я голоден, — с нажимом повторил Чонин и многозначительно посмотрел на Сехуна. — Ясно, — Сехун подошёл к другому шкафу и выудил оттуда две пачки рамена. Сопротивляться этому парню совсем невозможно. — Жри. Он бросил пачки на стол и пошёл в ванную. Чонин уставился на лапшу, как на что-то непонятное. Он повертел в руках пачку, а затем недоуменно пожал плечами и начал искать кастрюлю. Когда Сехун вышел с ванной, то почувствовал запах чего-то горелого и шестым чувством он понял, что в этом виноват Чонин. Он влетел в кухню и ахнул от увиденного. — Это… Что? — ошарашенно спросил он, глядя на Чонина, который на корточках вытирал воду с пола, которой было достаточно много. — Ой… — Чонин попытался мило улыбнуться, но осознание вины не позволило сделать это ему должным образом, — а я тут… В общем, ЧП у меня. — Это я вижу, — Сехун подошёл ближе и увидел в раковине почти полностью сгоревшую салфетку, — что произошло? — Я варил лапшу, — начал Чонин, перестав тереть пол. — Сварил. Хотел убрать кастрюлю с печи и взял салфетку, потому что она была слишком горячая. Потом неожиданно загорелся кончик салфетки и обжег мне руку. От боли я выронил её с рук, прямо на все ещё горящую конфорку. Она, естественно, загорелась и мне надо было её потушить. Я включил кран и начал набирать ковш, который взял с полки. Но он выскользнул у меня с рук и упал на пол, вода тоже вылилась. Салфетку я потушил уже вторым водным подходом. Вот так все и было, — заключил Чонин, опуская голову. Сехун неверяще смотрел на этого странного парня. Строит из себя крутого и важного, а сам даже лапши сварить без происшествия не смог. И это он десять минут в его доме. А ведь ему тут неделю тусоваться! — Ты совсем… — Сехун пытался найти подходящее слово, каким можно было бы обозвать Чонина, но он его не нашёл. Да все равно озвучить испугался бы. Он глубоко вдохнул горелый воздух и сел за стол. — А лапша? — спросил он после недолгой паузы, в которую Чонин все также сверлил пол тяжёлым взглядом, не решаясь смотреть на Сехуна. — Что? — Чонин поднял голову и удивлённо взглянул на Сехуна. — Лапша, говорю… Что с ней? — Ааааа, лапша… Вон она, — Чонин указал рукой на кастрюльку, которая лежала на специальной антипригарной подставке. Сехун подошёл к кастрюле и поднял крышку. В нос сразу же ударил вкусный запах свежесваренной лапши и желудок Сехуна предательски заурчал. — Так ты сварил лапшу? — удивлённо обернулся он к Чонину. — Ну да. Я же сказал, что лапшу сварил. Все остальное произошло позже, — сокрушенно заключил Чонин, снова смотря в пол. Сехун снова закрыл кастрюлю крышкой и вышел с кухни. Чонин проводил его долгим печальным взглядом. Должно быть, он очень зол. Разумеется, он зол. Он начал снова усиленно протирать пол и удивился, когда на пол рядом с ним в лужу плюхнулась ещё одна тряпка и следом за ней на корточки присел Сехун и начал тоже вытирать воду. — Я бы сам… — тихо проговорил Чонин и покраснел. Сехун закатил глаза и слегка улыбнулся. — Закончим быстрее, можно будет съесть лапшу, пока она не остынет. Так что старайся, Ким Чонин. Чонин недоуменно захлопал глазами, а когда все понял, довольно улыбнулся и удвоил нажим, стараясь вытирать быстрее Сехуна. Тот тоже соревновался, но виду не подавал. Чонин и не думал, что вытирать пол и убирать — это так весело. А Сехун понял, что даже в неприятностях есть хорошая сторона.