Это моя жизнь

— Привет, — Кай заходит в комнату и, как и всегда, бросает рюкзак у двери. — Привет. Сехун полулежал на кровати и смотрел какую-то дораму. — Что делаешь? — спросил старший, присаживаясь у ног Сехуна. — Дораму смотрел. — Вот как… Им обоим было неловко молчать. Но, казалось, говорить им не о чем. — Где был? — спросил Сехун, нарушая неловкую паузу. Кай тут же поднял голову, радуясь, что тишина больше не давит на него. — Я репетировал в танцклассе, — ответил он. — А остальные? — ЧанЕль и Кенсу ушли отдыхать после перелёта. А Лухан… — он запнулся. Почему-то ему совсем не хотелось говорить Сехуну о том, что Лухан был с ним. Но врать тоже не хотелось. -…был со мной. Сехуну стоило огромных усилий, чтобы сохранить непроницаемое выражение лица. В то время как его голова чуть ли не взрывалась от непрошенных мыслей о том, что они могли делать вдвоем наедине. — Понятно, — с таким же безразличным голосом ответил Сехун. — Пойду помогу маме. Он встал с кровати и вышел с комнаты. Сбежать сейчас — единственный выход, чтобы не показать, как ему больно. Сехун ревнует и это чувство будто сьедает его изнутри. Потому что он не знает, кого именно ревнует. Все последние годы он любил Лухана. Восхищался им, боготворил его. Но в последние дни появился Кай. И это стало началом его разрушения, его моральной гибели. Потому что все слишком… Против него? Как могло выйти так, что в итоге Лухан и Кай тоже стали друг другу нравиться и что теперь Сехун где-то на обочине. — С тобой все хорошо, сынок? — мама подошла к нему и приложила ладонь к его лбу. — Температуры вроде нет. — Мам! — Сехун раздраженно откинул мамину руку — вечно она нянчится с ним как с ребёнком. — Я волнуюсь, Сехун, — мама обеспокоенно посмотрела ему в глаза. — Ты в последнее время очень странный. С тех пор, как появился Кай, ты… — Я в туалет, — буркнул Сехун и тут же ушёл, оставив маму с открытым ртом. Да, все началось с тех пор, как появился Кай. И пора уже с этим заканчивать. Он уверено вошел в комнату и остановился, как вкопанный, когда увидел, что Кай как раз хотел надеть футболку и стоит перед ним с голым торсом. Он тут же покраснел и отвернулся. Весь запал, с которым он сюда шёл, куда-то улетучился и теперь перед Каем стоял тот самый неуверенный в себе Сехун, который, как девчонка, смущается голых парней. Кай усмехнулся, увидев такую сехуновскую реакцию. — Что случилось? Ты так резко открыл дверь, — насмешливо спросил он, надев на себя футболку. — И можешь уже повернуться. Сехун с опаской и слишком медленно повернулся, боясь, что Кай его снова обманет, но он заметно расслабился, узрев полностью одетого Кая. — Я… — все слова, которые он хотел сказать, позабылись и теперь он стоял перед предметом его странных мыслей и не знал, что говорить. — А что, мне нельзя войти в свою комнату? Кай удивленно изогнул брови, а Сехун подумал о том, что он самый дебильный дебил на земле, если не смог придумать оправдания получше. — Можешь, конечно, — кивнул Кай, — но делай это чуть менее эпично. Ок? Он сам же посмеялся над своими словами, плюхаясь на кровать. Сехун смотрел на него и понял, что не сможет сказать ему то, что собирался сказать. Он не сможет сказать, что он ему надоел и ему пора сваливать. Потому что это неправда. Потому что Кай стал его личной радостью. Потому что Кай изменил его, как и хотел. Потому что он теперь от него зависим. Потому что он любит его. — Ты мне нравишься, Кай, — вдруг выпалил Сехун и испугавшись своих же слов и реакции Кая на них, тут же убежал. Кай же даже не успел переварить его слова, как и его след простыл. — Что? — оцепенело спросил он непонятно у кого, когда до него дошёл смысл сказанных младшим слов. Это слишком, когда двое решают признаться в любви в один день. — Оппа! — в комнату забежала ХваЕн, от чего Кай испуганно дернулся, чуть не выронив с рук планшет. — Йааа! Напугала, блин! — он шутливо схватился за сердце. — Прости, оппа, — мило улыбнулась девушка. — Мама зовёт кушать просто. — Хорошо, — улыбнулся в ответ Кай. — Сейчас приду. — А где Сехун, — спросил Кай, сев за стол. — Не знаем, — ХваЕн уже сидела и жевала рисовый шарик. — Он ушёл, ничего не сказав. — Ушёл? — отрешенно переспросил Кай. — Да, — тетя села напротив Кая. — Можешь сказать, что с ним происходит? Мне кажется, что его что-то беспокоит. Тетя выглядела такой озабоченной, что Каю стало неловко. Он ведь не мог сказать, что её сын просто влюбился. Влюбился в парня. И что этот парень именно он. — Я… Даже не знаю… — Может, он влюбился? — вставила ХваЕн. — Влюбился? — тетя, казалось, была очень удивлена тому факту, что её замкнутый сын Сехун мог взять и влюбиться. Кай тоже просительно посмотрел на ХваЕн, но та будто не видела его сигналов. — По мне, это слишком очевидно, — самодовольно продолжала ХваЕн. — Но в кого он мог влюбиться? — растерянно спросила тетя. — Думаю, и это довольно очевидно, — ухмыльнулась младшая, многозначительно глядя на Кая. — В Кая? — догадалась тетя и Каю вдруг захотелось сгореть дотла. Лишь бы не испытывать этого смущения и стыда. — Но ему же нравился другой мальчик. От такого заявления Кай вообще впал в ступор. То есть, все это время тетя знала, что её сыну нравятся парни? Более того, она знала даже, кто именно ему нравится. И она не против? Сам Кай ни за что не признается своим родителям в том, что он гей, потому что его отец этого не перенесёт. А маму хватит сердечный приступ. — Вы знали? — аппетит у Кая совершено пропал. — Да, уже давно. Я знаю все о своих детях. Во всяком случае, стараюсь… — Понятно, — пробормотал Кай, все ещё прибывая в шоке. — Неудивительно, что он влюбился в тебя, Чонин, — вдруг сказала тетя и тепло улыбнулась. — Ты очень хороший парень. Какой-то странный день, подумал Чонин. Очень странный… — Я не думаю, что такой уж хороший… — неловко ответил он. — Спасибо, тетя. Последующие два часа Кай старался разобраться со своими мыслями и чувствами, которые никак не желали пониматься. В один момент он вдруг понял, что уже десятый час ночи, а Сехуна по-прежнему нет дома. Непонятное беспокойство охватило его и он взял в руки телефон. «Аппарат вызываемого абонента выключен или…» Кай чертыхнулся и снова сел. Раздался стук в дверь, а затем в комнату аккуратно вошла тетя. — Чонин, я звоню Сехуну, но его телефон выключен. — Что делать? Я очень волнуюсь, ведь уже поздно… — Да, я тоже звонил, — кивнул Кай. — Не беспокойтесь, я найду его. Он встал с места и, взяв куртку, выбежал с дома. Первоначальный азарт сыщика пропал тогда, когда, обежав два ближайших квартала, он так и не нашёл Сехуна. Кай понял, что сделать это будет довольно сложно. А телефон младшего по-прежнему выключен. Чувство тревоги заметно усилилось. Спустя час безуспешных поисков Кай выдохся. Он присел на ближайшую скамейку, пытаясь отдышаться. Он очень устал. Ему совершенно не приходило в голову, где мог быть Сехун. Ему до жути хотелось пить, а потому он решил сперва набраться сил. Ближайший супермаркет оказался в десяти минутах ходьбы, что вывело Кая из себя. Жажда и усталость давали о себе знать раздражённостью. Он вдруг ощутил прилив злости на Сехуна, из-за которого он и вынужден скитаться так поздно ночью по улицам. Капля упала на его руку и он недоуменно поднял голову вверх. Тут же ещё одна капля упала на его щёку. А уже через две минуты начался ливень, который довольно частое явление для их местности. И который был сейчас так некстати… — Черт тебя дери, О Сехун! — Вы его рожу видели? Как кирпич, — Кай обернулся на дикий хохот четырёх парней, которые шли ему на встречу. Они были явно выпившие. Ввязываться в проблемы Каю сейчас не хотелось, а потому он спрятался за угол ближайшего здания. — Смотрел на меня так, будто в душу заглядывал, — продолжал все тот же толстяк, делая глоток соджу. — Что ты не несёшь, Гон! — усмехнулся самый тощий из них. — У тебя-то и души нет, чтобы туда заглядывать. Снова раздался ржач, от которого Кай поёжился. — Носит же земля придурков, — шёпотом сказал он и покачал головой. — Ну хоть бабки сразу отдал, — третий, самый трезвый на вид, пересчитывал деньги, — всего лишь десять тысяч с половиной вон, блин. Выглядел вроде побогаче, — фыркнул он. — Так он и не сразу отдал, — снова вмешался толстяк. — Пару раз пришлось вмазать, когда он телефон не хотел отдавать. Тогда-то и отдал как миленький. Он достал с кармана грязной куртки телефон. В первую секунду Кай не сразу понял, что вызвало у него неприятные мурашки по телу. Но позже он осознал, что брелок «Адидас» висел именно на телефоне Сехуна. «Сехун!» — в голове тут же всплыли картинки, где Сехун лежит в луже грязи и собственной крови. Забыв о прикрытии, Кай выбежал из-за угла и ринулся в сторону поворота, откуда вышли четверо ублюдков. Из-за дождя он постоянно поскальзывался, и пару раз даже упал, но все же добежал до переулка, где сразу же наткнулся взгядом на лежащее на земле тело. — Сехун! — Кай бросился к нему и упал перед ним на колени. Сехун лежал на боку, поджав ноги к себе от холода. Он весь дрожал и стучал зубами, так как лёгкая куртка, промокшая насквозь, уже давно перестала согревать. На его скуле красовался свежий кровоподтёк, при виде которого Каю захотелось вернуться и избить толстяка до полусмерти. — Сехун, — Кай поднял его и облокотил о грязную стену. Он снял с себя куртку и накинул её на Сехуна. — Что произошло? — О…о...они, — корчась от боли, начал отвечать младший, забрали телефон и деньги… — Да, я знаю. Почему ты не убежал? — Я не успел… — поникшим голосом ответил Сехун. Сердце Кая сжалось от обиды и жалости к этому бедному парню, которому вечно достаётся. Сехун вздрогнул, когда он неожиданно оказался в тёплых объятиях Кая, который прижимал его к себе так крепко, что младшему не хватало воздуха. — Кай… — Почему ты такой? Почему ты все время принимаешь судьбу, какой бы жестокой она с тобой не была?! Почему ты все время вызываешь жалость? Ты такой слабый? Сехун не мог поднять глаза, потому что он понимал, что Кай прав. Ему и самому было больно от того, что он такой бессильный, от того, что у него нет воли сопротивляться. Ему было привычно мириться с таким положением, где он — жертва судьбы. Судьбы, которой очень по нраву над ним издеваться. Ему всегда казалось, что ему нет смысла бороться за себя, что он все равно не справится… — Я знаю, что я ущербный, — тихо сказал он, найдя в себе силы поднять взгляд на Кая. — Знаю, что слишком слабый для этого мира. Я даже для того, чтобы любить, слабый. Слезы смешиваются с дождем. И все равно щеки горят, причиняя боль. И это самая малая боль, которую сейчас испытывает Сехун. Эта боль не заглушит душевную. — Ты просто привык так жить, понимаешь? — Кай зол и он совсем не намерен сдерживать свою злость. — Это жизнь ко мне слишком жестока. Это ты ничего не понимаешь! Тебе хорошо, у тебя есть все и ты счастлив. А я нет! У меня ничего нет! Сехун вырывается из объятий Кая и смотрит на него волком. Ему совсем не понятно, почему Кай решил выговориться именно сейчас, когда ему итак плохо. — Плохая жизнь — это не стечение обстоятельств. А наша собственная слабость. Это не жизнь к тебе несправедлива. Это ты сам привык быть побеждённым. — Ты Сократ? Как это мудро, черт возьми! — разозленно выпалил Сехун. — Думаешь, самый умный? Думаешь, тебе все можно? Не думай так, потому что в жизни не бывает всегда хорошо! В жизни вообще хорошо не бывает. — Сехун, — Кай растерянно смотрел на младшего, который начал рыдать в голос, не скрывая своих эмоций. — Это все из-за тебя. Я окончательно сломался из-за тебя! В моей никчёмной жизни появился ты и все стало ещё хуже. — О чем ты? — Каю становилось не по себе в присутствии такого Сехуна. — Я всегда любил Лухана, — мрачно начал Сехун. — Как только созрел для любви, влюбился именно в него. Но он… Он меня не замечал. Или, что ещё хуже, просто задирал. А ещё его друзья меня всегда били. Тао тоже любит его и за каждое слово, брошенное Луханом в мой адрес, расплачивался я же. Потому что Тао думал, что это знак его внимания к моей персоне. Придурок! Лухан никогда не видел во мне того, кого можно полюбить. Он выдержал короткую паузу и поднял голову, глядя прямо в глаза Каю. Дождь мешал ему, но он упорно не отводил взгляда. — Но все стало хуже, когда вдруг появился ты… Ты увёл его у меня. Я видел, как Лухан смотрел на тебя. И моё сердце разбилось тогда, когда я понял, что он влюбился в тебя. Ты понимаешь, как это больно? Конечно, нет… Я думал, что смогу ненавидеть тебя, помня эту боль, которую я вынужден испытывать из-за тебя. Но я не смог. Потому что сам влюбился в тебя. И ненавидеть мне пришлось уже себя. С каждым днём я понимал, что влюбляюсь в тебя сильнее. Но ведь всегда есть Лухан. Лухан, который стал нравиться тебе. Конечно… Как же может Лухан кому-то не нравиться? Это невозможно. И ты тоже попался на его удочку. Что вы делали в танцклассе вдвоём? Неужели просто танцевали? Пф, кто в это поверит! — Сехун… Кай серьезно смотрел на него. От таких откровений блондина у него разболелась голова. — Скажи мне правду, Кай, — просит Сехун, умоляюще глядя на старшего. — Скажи мне, что вас связывает. Я все пойму, не бойся причинить мне боль. Я уже привык к ней… — Он признался мне в любви, — чётко сказал Кай. Сехун запнулся и чуть не подавился воздухом. В отличие от него у Лухана нашлась смелость признаться Каю. Он сделал это первым. Сехун не успел. Он опустил взгляд и горько усмехнулся. Затем встал, опираясь о стену и постарался не упасть, игнорируя острую боль в животе, куда пришелся удар толстяка. — Совет вам да любовь. Он сделал неуверенный шаг в сторону выхода из переулка, повернувшись к Каю спиной. — Я сказал ему, что дома меня ждёт кое-кто. Тот, которого я хотел изменить, но который сам незаметно изменил меня. Тот, который нарисовал меня с ухмылкой на губах. Тот, поцелуй с которым мне очень понравился. Тот, который заставил меня влюбиться в него. Тот, кого зовут О Сехун. Сехун замер на месте. Его глаза расширились от удивления, а сердце бешено забилось в волнении. Спустя мгновение он ощутил, как Кай обнял его со спины и прижался к нему. — Я люблю тебя, Сехун, — прошептал Кай ему в шею. — Люблю очень сильно. Твоя жизнь больше не будет такой несчастной. Потому что я сделаю тебя счастливым. — Постарайся, Ким Чонин, потому что я тоже тебя люблю, — Сехун развернулся в объятиях Кая и сам обнял его за шею, плача на этот раз от радости, забыв о боли. Потому что любая боль теперь незначительна.