Кролик

      — Разбуди её.       Откуда ни возьмись боль стала разливаться яркими красками, начиная от коленки и заканчивая головой. Цветные кружки стали донимать мои глаза, заставляя всё сильнее и сильнее жмуриться, дабы хоть немного успокоить их. Когда обидчик понял, что ответной реакции не последовало, он продолжил избивать меня снова, где каждый удар приходился на новые участки тела, где уже были ноющие ссадины. Жгучая боль охватила всё тело, что билось в конвульсия, не давая мне контроль над телом.       — Чего? Чего они хотят?— Очередной удар поразил моё лицо, слезы пробились через закрытые веки и обильно потекли вниз по лбу.— Что мне сделать?       Мышцы не подчинялись мне, я не смогла разлепить веки, чтобы оглядеться и оценить своё состояние. Обидчик всё продолжал наносить удары в самые болевые точки, пока я не взвыла, издавая стон боли. Всё вокруг замерло, я больше не чувствовала новые волны боли, не слышала дыхание человека, что так яро исполнял приказ, я не слышала ничего или мне просто не хотелось ничего ни слышать и ни видеть.       — Ты, блять, каким местом думаешь? Я тебе сказал привести её в чувства, а не к обмороку,— где-то на затворках сознания я услышала разгневанный голос мужчины.       — Я…       — Пошёл нахуй отсюда!— Взревел тот и что-то очень громко и тяжело приземлилось.       Еле слышно где-то что-то стучало, я не смогла разобрать это, да и не горела желанием, но меня заставили. Что-то холодное стало обволакивать торс, проникая через маленькие волокна моей одежды. От такого контраста я мгновенно разлепила веки и стала судорожно осматривать помещение. Перед глазами всё плыло, сфокусироваться на каком-нибудь предмете так и не получилось, но я поняла то, что я вешу вниз головой и уже очень давно, так как голова сильно пульсировала от приливающейся крови, не давая нормально воспринимать информацию.       — Очнулась?— Как-то грубо прозвучал голос парня над моей головой.— Поведаешь мне свою историю?— Безэмоционально поинтересовался тот.       — Кхм,— помотала я головой, чтобы мозги встали на своё место, и я смогла ответить.— Историю чего? Моей первой любви? Или то, каким был мой первый раз?— Ухмыльнулась я.       — Это всё, конечно интересно и познавательно, но меня не интересует половая жизнь шалавы. Меня больше интересует твоя история облавы,— даже не видя его лица, я поняла, что тот ядовито ухмыльнулся и сел на корточки напротив моего лица.       — Шалавы? Оригинально. Но меня этим не возьмёшь. Есть ещё что-нибудь?— Хмыкнула я.       — Хм.— отвёл взгляд в сторону, чтобы вспомнить интересные истории про меня.— А, хочешь услышать бестселлер? Недавно, буквально несколько недель назад, одну наёмницу жёстко взяли в стенах колледжа. Рассказать поподробнее?— Сердце учащённо стало биться, заставляя глубже дышать, а мозг всё ещё плохо воспринимал информацию, но это я поняла сразу.— Не знаю, правда это или нет, но подробности весьма интересные. Парень оглушил девушку, а потом, не считаясь с чувствами и эмоциями девушки, стал пользоваться ею. Наслаждался.       Солёные слёзы неприятно щепали, пытаясь вырваться за пределы глаз, но я не могла позволить им своевольничать. Не сейчас. В любое другое время, но только не сейчас.       — Так что, расскажешь мне свою историю?— По его интонации я поняла, что это последний шанс сознаться и сдать своих.       Не услышав ответа на поставленный вопрос, парень стал избивать меня. Он взял рядом лежащий предмет, похожий на палку и стал бить ею. Я прикусила язык, чтобы не завыть от боли. Удары были частые и привносившие в моё сознание новые понятия боли. Казалось, что скоро крови не будет хватать, чтобы вытекать из полученных ран, а в скором и для залитых кровью гематом. Не знаю, откуда он знает меня, но я совершенно чётко чувствовала всю его ненависть и презрение. А ведь я даже не знаю, откуда он. С моей, уже бывшей, банды или же из союзной. Но мне сейчас это было не столь интересно, как остановка моей истерики.       — Ами Ю, не смей! Ещё чуть-чуть. Потерпи ещё немного. До болевого шока осталось ещё чуть-чуть и всё закончится. Не кричи, иначе он остановится и будет по новой спрашивать и ты уже не сможешь сдержать язык за зубами. Не смей! Нельзя сдавать, нельзя!       Лёгкие практически не справлялись со своей работой, скорее всего сломанное ребро мешает. Ноги онемели, их словно не стало, словно их никогда и не было. Руки горели, словно их опустили в кипяток, а в груди начало колоть и ныть, словно я где-то провинилась. Больно, но никто не услышит мои крики, никто не должен их услышать, иначе я проиграю и скачусь на самое дно, где когда-то бывала.       — Не хочу умирать. Дайте мне шанс… пожалуйста.

***

      — Больная, очнитесь. Придите в себя.— В подсознании услышала я нервный голос мужчины в возрасте.— Больная!— Он всё тряс меня, несильно бил по щекам, пытался привести меня в чувства.       Я была даже немного рада тому, что слышала человеческий голос и то, что меня кто-то зовёт. Но увиденное после пробуждения заставило всё тело трястись. Мои руки и ноги были привязаны к кровати в психиатрической больнице. Надо мной столпились врач, несколько медсестёр и трое людей в банданах. Было не сложно понять, что они тут забыли, но это именно то, чего я боялась перед тем, как потерять сознание.       — Больная, сколько пальцев я показываю?— Под пристальным взглядом мед. работников, я опустила взгляд на руку, что оставила один не согнутый палец.       Мне совершенно не хотелось отвечать. Отмолчаться и посмотреть на реакцию? Надеяться, что они оставят меня одну? Возможно, это бы и сработало в обычной больнице, но только не в этой. Я практически уверена, что они будут пытать меня, в надежде вытащить из меня хоть какую-то информацию.       От осознания моего положения, в груди защемило, а горький ком застрял в глотке. Я не смогла сдержать слезы, сопротивляться больше не хотелось. Я прикусила губу и посмотрела на лицо врача, что так нервно убивал меня взглядом. Я просто молчала, смотрела ему в глаза, пока тот судорожно посматривал на людей, что стояли за его спиной. Пистолет. Они угрожают ему. Хотят поскорее узнать кто, что, зачем. Этот мир так несправедлив: невинные погибают, в то время как виновные разгуливают на свободе.       — Больная! Сколько пальцев?— Его эта ситуация изрядна пугала, из-за чего он то и дело срывался на крик.       Бедный. Прости меня, но я намерена и дальше молчать. Надеюсь, ты поймёшь.       — Отвечайте!— Взревел тот и ударил другой рукой и тумбочку, на которой лежали всевозможные медицинские приспособления, выглядящие как орудия пыток.       — Доктор, вы же видите, что она не собирается отвечать. Она всё прекрасно видит и слышит. Переходите сразу к делу,— послышался холодный, но такой довольный голос мужчины за спиной врача.       Тот боязненно кивнул и многозначительно посмотрел на медсестёр. Те переглянулись и побежали к той самой несчастной тумбочке. Они взяли два шприца с мутной белой жидкостью. Подбородок сводило, из-за чего он не подчинялся мне, то и дело содрогался. Меня всю трясло, всё нутро подсказывало мне, что после принятия этого препарата мир прежним уже не станет. Я судорожно стала вырываться из ремней, что приковали меня к кровати, но все вокруг не беспокоились по тому, что я могу освободиться. Слезы обильно текли в стороны, скатываясь по волосам на подушку, портя ту непорочную чистоту, что была минуту назад.       — Господи, если ты меня слышишь, если ты видишь, пожалуйста, помоги. Я… я знаю, что убила много невинных жизней и недостойна просить тебя о помощи, но, пожалуйста… пожалуйста, услышь меня, помоги мне…       Девушки, молодо выглядящие, нервно стали потирать внутреннюю сторону предплечья ватками с едким спиртом. Я старалась всеми силами помешать им это сделать, производила всевозможные телодвижения, чтобы остановить их. Но они позвали на помощь парней в чёрном, чтобы держали мои руки. Я громко всхлипывала, рыдала, но не проронила ни слова. В нужный момент я могу быть партизаном, которого практически никто не может расколоть.       — Пожалуйста!— Я уже захлёбывалась в слезах, когда они ввели иглы под кожу, и жидкость стала медленно проникать в вены.       Через минуту все отошли от меня, внимательно смотря на меня. В то время как я уже впала в истерику, не переставая всхлипывать. Через некоторое время вены стали набухать, наливаясь кровью, а дышать становилось с каждой секундой всё тяжелее и тяжелее, словно что-то давило на мои лёгкие. Слезы прекратили течь, а в глазах стало всё кружиться.       — Больная, не закрывайте глаза. Больная! Если вы сейчас закроете глаза, то вы больше никогда не проснётесь!— Доктор быстро подбежал ко мне и взял моё лицо в руки и стал несильно трясти его.       — Если я больше не увижу вас, то я согласна не просыпаться больше никогда. Я… я очень вредная и предпочту унести секрет с собой, чем рассказать кому-либо. Я плохая. Я знаю.       — Больная!

***

      — Доброе утро,— мило улыбнулась мне престарелая женщина в белом.       — Я… я в морге?— Прикрывая глаза от жгучей боли в голове, прошептала я.       — Врачи в морге в белом не ходят.— Рассмеялась та.— Скажете то же. Как себя чувствуете? Вы были в медикаментозной коме, проспали месяц и одну неделю,— как-то бодро пролепетала та.       — А те люди в чёрном, они…— Приложила я ладонь ко лбу, ожидая ответа от женщины.       — Они вчера приходили, навещали вас. Втроём. Все как один высокие, красивые, худые, но в чёрных масках ходят, да и одежда их чёрная. Так мило общаются, повезло тебе,— улыбнулась та натянутой улыбкой.       — Повезло не то слово, умереть не встать просто.— Фыркнула я.       — Аджума.       — Да-да?       — Можете принести еду? А то желудок так и ноет,— натянув улыбку, я стала потирать живот, надеясь на то, что она наконец покинет мою палату.       — Ох, да, конечно,— та закопошилась и выбежала из палаты.       Твари, мало того, что сами по вечерам «навещают», так ещё и наблюдателя ко мне приставили. Не медля ни секунды, я скинула с себя одеяло и быстрым шагом направилась к окну, игнорируя боль в голове и нытьё мышц. Открыв обычное пластиковое окно, я стала оглядываться. Третий этаж – последний, водосточная труба через соседнее окно. Конечно, можно спрыгнуть, но в моём нынешнем состоянии это практически невозможно приземлиться без каких-либо увечий, а убежать после этого тем более. Пока я оглядывалась, думая как поступить, медсестра открыла дверь, заходя с подносом еды. Я, долго не думая, подбежала к женщине и огрела её этим же подносом, и побежала к соседней палате, пока та медленно скатывалась по косяку двери. Я быстро залетаю в палату, где поигрывали в карты несколько мужчин и жестом руки даю понять, чтобы не обращали внимания и продолжали свои игры. Я судорожно открываю такое же пластиковое окно и быстро нахожу ту трубу. Она была вся в острых бугорках, из-за которых было небезопасно спускаться вниз. Я подошла к первой попавшейся кровати, сняла с неё наволочку, проверила, что она не старая, и побежала к окну. Мужчины с широко раскрытыми глазами в шоке наблюдали за мной, из-за чего я напряглась. Кто знает, может быть они тоже наблюдатели. Поднявшись на подоконник и обмотав одним концом наволочки одну ладонь, я протиснула под трубу другой конец и так же обмотала другую ладонь. Найдя ступней место, о которое можно наступить, я опустила другую, ища следующее место для опоры. Этот процесс занял изрядное количество времени, за которое та медсестра успела очнуться и позвать медбратов на помощь. Когда я спустилась, из входа выбегали человек десять в небесно-голубых халатах и быстро неслись на меня. Кинув наволочку, я побежала в противоположную сторону от них, проклиная всех и вся, ведь без обуви бегать по раскалённому асфальту под солнцем отнюдь не комильфо. На двенадцать часов показалось метро, был час пик, все бежали на обед, а кто-то с него, что было мне на руку. За этот месяц, я не прибавила ни грамма, а значит смогу пролезть через толпу, чего не скажешь об этих «мед.» работниках. Под гневные комментарии я пробралась к поезду, который точно по расписанию прибыл на платформу и ждал своих пассажиров. Я быстро залетела в первый попавшийся вагон и прошла к дальним местам от входа, где не смогут заснять камеры метро. До моей платформы ехать как минимум минут тридцать, что меня совсем не устраивало. На меня косились пассажиры, из-за того, что я была в больничной пижаме, да и моя голова не выглядела лучше: взлохмаченные волосы, опухшее лицо, всё указывало на то, что я сбежала с психушки. Здорово.       — Вы…— Пыталась обратиться ко мне пожилой аджосси.       — Без комментариев,— выставила ладонь в качестве стенки, отгораживаясь от него.       Окружающие, увидев то, что я не намерена разговаривать прекратили пытаться начать разговор. Эти минуты прошли ужасно долго, я успела замерзнуть, проклясть весь белый свет, ведь какая-то барышня чуть не отдавила мою стопу своим каблуком и практически по новой влюбиться в миловидного парня, что сидел в своём телефоне. Выйдя на своей остановке, я не теряя времени побежала в квартиру, наверное, уже не мою, но проверить стоит. С того момента, когда я уходила на рейд, ничего не изменилось, те же кусты, те же дети играют на площадке. На моё счастье дверь в подъезд была открыта и я без проблем поднялась на свой этаж. Дверь такая же, запах совсем другой, он… мужской, а точнее мужского одеколона. Я насторожилась и начала вводить код, который стоял на двери, когда я здесь жила.       — Четыре, два, пять… шесть.       Мелодия разнеслась по коридору, оповещая о том, что дверь разблокирована и я на цыпочках стала продвигаться вглубь квартиры, осматривая интерьер. Всё как было при мне, так и осталось, тогда откуда мужские духи, которые больше нигде не чувствовались, кроме как у моей двери?       — Радоваться мне, либо же злиться?       Я услышала низкий голос, доносящийся из угла моей спальни. Поспешив покинуть квартиру, я выбегаю из неё и ударяюсь о мощную грудь «медбрата».       — Куда же ты? Ты же только что сюда пришла.— Злость и понимание того, что сглупила душат меня, проявляясь слезами.— Ну же, не плачь, Bunny, которую я знал, никогда не плакала или по крайней мере не показывала своих слез,— подошёл ко мне вплотную Kris и опустил голову к моей шее, раздражая её своим горячим дыханием.— Я думал, что ты уже никогда не очнёшься,— томно прошептал тот.— Прости меня за то, что случилось в колледже,— ухмыльнулся тот, и я ударила его в грудь, отталкивая от себя, на что тот лишь ядовито засмеялся.— Пожалуйста, не сопротивляйся. Расскажи нам то, что ты знаешь и мы тебя отпустим.       — Подавитесь, не расскажу.— Фыркнула я его словам.       — Что, не собираешься разговаривать с нами?— Наигранно обиделся кот, из-за чего уголок рта дернулся, выдавая моё раздражение.— Как желаешь,— кивнул тот парню, о которого я ударилась , после чего меня больно взяли за локти и повели на улицу.       Я всем телом показывало своё недовольство: пиналась, вырывалась, прыгала, замирала на месте. А им хоть бы хны. От этого факта меня распирала злость, но что я могу сейчас? За этот месяц, что я лежала в коме я сильно исхудала и ослабла, без тренировок – тело обмякло и не было таким подтянутым и мускулистым, как это было во время рейда.