Откровение Сэма

      С тех пор как они с Дином разделились, прошло два месяца. Было больно, что брат при первом же удобном случае так охотно избавился от него, но Сэм вполне понимал, откуда это взялось.       Нет, Сэм правда прекрасно понимал Дина. Он был более чем в курсе всех своих ошибок, и ой, сколько же он их совершил. На месте Дина он бы тоже был не в восторге, если бы провел ради брата сорок лет в Аду, вернулся и обнаружил, что тот подсел на демонскую кровь и изгоняет оных демонов силой своего уродского разума.       Не надо было доверять Руби, надо было запинать ее жопу обратно в Ад и залечь на дно, попутно выясняя, как избавиться от Лилит и, что более важно, как снять Дина с дыбы.       Что ж, Сэм пытался. Просто страшное горе и паника из-за смерти Дина совершенно его подкосили. Это не было оправданием, какое уж тут оправдание, но они ослепляли, и когда Руби сказала, что поможет вытащить Дина из Ада, Сэм был готов на все.       Он последовал за Руби, словно наркоман — которым, собственно, и стал — за дилером, причем одновременно пытался выгородить себя в собственных глазах. Еще хуже, что пришлось справляться со всем этим в одиночку: Сэм как-то сомневался, что Бобби поймет и простит его выкрутасы, даже если при помощи своей проклятой силы он спас больше людей, чем когда-либо мечтал. Опять же, нож Руби заодно убивал и хозяев тела, а Сэм это ненавидел. Всегда оставалась надежда, что после изгнания люди сумеют преодолеть последствия одержимости и вернуться к нормальной жизни.       А потом Дин воскрес, и Сэм знал, что брату не понравится, кем он стал. Разумеется, Сэм пытался скрывать это как можно дольше. Хреновая идея, поскольку в итоге Дин еще сильнее почувствовал себя преданным, и Сэм больше не знал, что делать. Ему и так было тошно от Диновых подозрительных взглядов, а стало еще хуже, когда в их жизни ворвались ангелы, и Сэму сказали, что сам Бог не желает, чтобы он занимался тем, чем занимался.       Но просто бросить все это и послать Руби нахер было уже поздновато. Во-первых, Сэм успел подсесть на демонскую кровь — и по сей день из-за этого испытывал отвращение к себе, а во-вторых, он наконец-то нашел способ одолеть Лилит и не стал, не смог отказаться от этого. Это слишком долго было его целью, он столько себя вложил в эту миссию, и бросить… он не нашел в себе сил. Кроме того, Руби множество раз спасала ему жизнь. А Сэм был кем угодно, только не неблагодарным.       Случай с Джеком Монтгомери нехило его подкосил. Сэм очень старался не думать о себе как о монстре, но, черт побери, при каждом взгляде на Дина или Кастиэля в голову сами собой закрадывались подозрения. Не закончит ли он так же? Уничтоженным, как бешеный зверь?       Потом Сэм облажался с Самайном. Этот сукин сын убил бы его, если бы Сэм его не изгнал. Он посеял нож, его пришпилило спиной к стене: никакого драпать, только драться. Сэм был напуган, он ведь обещал Дину… если задуматься, может, было бы лучше, если бы он сдержал обещание и уплатил его цену? Но в тот момент Сэм просто не мог этого сделать — не после того, как Дин умер, чтобы он жил.       Воспоминания Дина об Аде лишь добавляли Сэму вины и горя, но, по правде, дело было не в нем, а в самом Дине. Так что он вытянул брата на разговор и через силу выслушал все, потому что был шанс, что после этого Дину станет получше, — а ради этого Сэм был готов на все.       И еще — сирена. Боже, но об этом Сэм будет жалеть до самой смерти. Которая, скорее всего, уже не за горами, и это понимание давало ему извращенное ощущение безопасности.       Сэм не хотел вспоминать, что они делали под заклятьем — сама мысль об этом вызывала у него желание заколоться, причем неоднократно. Он мог лишь представить чувства Дина, выслушивающего все дерьмо, которое он не собирался говорить, если уж сам Сэм чувствовал себя так, будто Дин его выпотрошил. Однако именно Сэм якшался с демонами, лгал и предавал. Он заслужил то, что получил. А Дин нет.       Сэм почти жалел, что Бобби появился вовремя и остановил тот пожарный топор.       Потому что если бы не это, Сэм не удержал бы Дина от убийства Руби, они бы не устроили ту проклятую драку, и все могло закончиться гораздо лучше.       Вместо этого Сэм повел себя как полный урод, едва не задушил Дина и просто больше не мог этого вынести. То, что брат повторил слова отца, брошенные тем, когда Сэм собирался уехать в Стэнфорд, стало последней каплей. Он должен был уничтожить эту суку и доказать брату, что чего-то стоит.       Не стоило и пытаться. Сэм был неправ. Он никак не мог знать, что Лилит не собиралась сломать последнюю печать, а сама была печатью. После оставленного Дином голосового сообщения стало ясно, что пути назад нет — при встрече брат его уничтожит. Впрочем, Сэм в любом случае не предполагал выйти из монастыря живым, поэтому сделал единственное, о чем только мог думать, и вошел.       И об этом выборе Сэм будет жалеть до конца света, даже поджариваясь в самых темных безднах Ада.       Он был потрясен и напуган, увидев Дина в монастыре. И все же погибнуть от руки демона было лучше, чем от руки брата, так что, когда двери закрылись, Сэм вложил в борьбу всего себя и победил.       А потом Люцифер вышел из своей Клетки.       Сэм был в таком ступоре, чувствовал себя настолько преданным, что его хватило лишь на то, чтобы держать Руби, пока Дин ее убивал, а после — в незамутненной панике вцепиться в самого Дина, пока монастырь разрушался до основания.       Сэм хотел бы остаться погребенным под руинами. Вместо этого его вытащили и засунули в самолет, откуда открывался великолепный вид на дело его рук.       Естественно, после такого Дин просто не мог ему доверять.       Детоксикация была адом. Но Сэм это заслужил. А потом, не в силах вынести вполне заслуженный гнев брата, сам предложил разбежаться. Дин согласился с готовностью и облегчением.       А теперь вот и он. Сэм Винчестер, ходячая и говорящая ироничная шутка вселенной, Мальчик-Король, сосуд самого Дьявола.       Люцифер сказал, что он не сможет покончить с собой. Сэм обязан был проверить это — и до сих пор ничего не сработало.       Сперва он написал записку Дину и Бобби. Чисто на случай, если Дьявол солгал и он умрет. Затем взял «Таурус», наставил себе в голову и, сделав глубокий прерывистый вдох, спустил курок.       Ничего. Сэм очнулся пару часов спустя, в полнейшем порядке. Единственным свидетельством того, что что-то вообще произошло, было оставшееся на стене месиво из крови и ошметков мозгов.       Сэм попробовал снова. Взял нож, который Дин подарил ему на тринадцатый день рождения, и прорезал одинаковые аккуратные линии от локтей до запястий, глубокие и болезненные.       Ничего.       Потом настал черед передозировки снотворного, и, к растущему отчаянию Сэма, оно тоже не сработало. В конце концов после тщетных попыток с повешением, ударом тока, автокатастрофой, перерезанием глотки и утоплением пришлось признать, что все напрасно.       Сэм вернулся к охоте. Рассудил, что если ничто не способно его убить, то можно помогать людям куда эффективнее. Потому что хоть Сэм и продолжал искал способ не пустить в себя Сатане — а он наверняка однажды уступит, через пару месяцев или лет, — он по-прежнему жаждал заслужить прощение за свои бесчисленные грехи.       Логически Сэм понимал, что никогда не сумеет заслужить прощение, но это не означало, что можно просто бросить всех людей, которых он непреднамеренно обрек на смерть.       Минула еще пара недель, как-то раз водяная нимфа утопила Сэма, и он остался без телефона. Он умер бессчетное число раз и помогал людям, и все было бы здорово, если бы не два факта.       С ним не было Дина.       Люцифер все так же разгуливал по его снам.       Сэм отказывался дать согласие. Ни сейчас, ни вообще. Он очень старался сократить список вещей, за которые брат мог бы его ненавидеть.       Затем, в один прекрасный день, Сэм сжигал вендиго, одной рукой поливая того солью и бензином, а другую прижимая к животу, чтобы не дать вывалиться внутренностям (по крайней мере, пока не покончит с делом), когда его осенило.       Огонь!       Сэм уже один раз сгорел (во время взрыва — не самый приятный способ погибнуть), и обычный огонь падшего архангела не остановил.       Но что если Сэм воспользуется святым огнем? Насколько он знал, это было единственное вещество, которое не мог вынести ни один ангел.       Сэм воскрес, лежа возле обугленных останков вендиго, и, впервые за почти два месяца с момента расставания с Дином, искренне, хоть и слабо улыбнулся.       У него был план.